Атмосфера в третьем классе, где учился Шэнь Гэ, была отличной. Многие одноклассники знали, что родители Шэнь Гэ торгуют на ночном рынке, и порой даже заглядывали к ним перекусить. Сам Шэнь Гэ этого не скрывал: когда одноклассники расспрашивали его, он охотно отвечал, а в благодарность за проявленный интерес иногда приносил угощения, которые готовила мать Чи. По мнению Шэнь Гэ, его родители зарабатывали честным трудом, торгуя на улице, и в этом не было ничего стыдного.
Стоило прозвенеть звонку с урока, как вокруг парты Шэнь Гэ тут же собрался кружок одноклассников. Любопытные глаза уставились на него, засыпая самыми разными вопросами:
— Шэнь Гэ, а машины в богатых семьях правда такие же, как в телевизоре, — длинные и роскошные?
— У тебя ведь наверняка огромная спальня? Скажи, ты просыпаешься на кровати размером в пятьсот квадратных метров?
— Вы что, телеканалов пересмотрели?! — Староста Пан Фэйнань своей пухлой тушкой растолкал двоих стоявших впереди ребят, навалился грудью на спинку стула перед Шэнь Гэ и спросил: — А повара в богатых особняках и правда готовят божественно? Ты ел королевского краба, которого доставляют самолетом? Какой он вообще на вкус?
Шэнь Гэ: «……»
Староста, кажется, ты и сам телевизор смотришь едва ли не больше всех.
Пока Пан Фэйнаня со всех сторон шутливо подкалывали, Тянь Цзыхаo воспользовался моментом и ущипнул его за мягкий бок, поддразнивая:
— Толстяк, не в обиду будет сказано, но тебе действительно пора худеть. Глянь на этот спасательный круг на животе — воздуха в нем явно завались.
Вокруг стоял легкий галдеж. Шэнь Гэ прервал их веселую возню и прямо перед всеми пояснил:
— Всё совсем не так драматично, как вы себе воображаете. Мы просто живем чуть зажиточнее обычной семьи, а к нам относятся хорошо, со всеми вполне легко ладить.
Разве что дом оказался немного больше, а машина — дороже. Но Шэнь Гэ опасался вызывать зависть, поэтому благоразумно проглотил остаток фразы.
Слова Шэнь Гэ вызвали всеобщий стон разочарования. Даже староста по учебе, чье эмоциональное состояние всегда отличалось завидной стабильностью, тихо пробормотал: «В мире так много богатых людей, почему бы не появиться еще одному в моем лице?»
Шэнь Гэ с улыбкой покачал головой и больше ничего не сказал. Перевод в другую школу еще не был решен окончательно, поэтому он пока никому об этом не рассказывал. В третьем классе царила прекрасная атмосфера, да и классный руководитель о них искренне заботился; если бы не желание произвести хорошее впечатление на отца Чи и мать Чи, Шэнь Гэ ни за что не стал бы переводиться в этот момент.
Но если бы он, едва вернувшись в семью Чи, тут же попросил отца Чи и мать Чи помочь разобраться с финансовыми трудностями семьи Шэнь, это не только задело бы их чувства, но и заставило бы приемных родителей подумать, будто родные мама и папа вернули его в семью Чи лишь затем, чтобы воспользоваться родительской благодарностью и выбить помощь.
Его родители — самые лучшие в мире, и Шэнь Гэ не хотел, чтобы из-за денег отец Чи и мать Чи смотрели на них свысока.
Пока Чи И и Шэнь Гэ были на занятиях, отец Чи и мать Чи навестили родителей Шэнь Гэ, чтобы обсудить вопрос с переводом. Из уважения к ним, хотя отец Чи уже принял решение, он все же хотел выслушать их мнение. Поначалу отец Шэнь и мать Шэнь опасались помешать учебе сына, но после долгих объяснений и уговоров матери Чи поверили, что те действительно желают Шэнь Гэ светлого будущего. Посомневавшись, они в конце концов кивнули.
Оформление документов на перевод прошло быстрее, чем предполагал Шэнь Гэ. Уже в четверг классный руководитель вызвал его на беседу и битый час настойчиво отговаривал менять школу в столь критический момент. Шэнь Гэ оценил добрые намерения учителя, но всё же остался верен решению родителей, и классному руководителю оставалось лишь с вздохом кивнуть:
— Атмосфера в Инхуа совсем не такая, как в Первой старшей. Многие ребята там уже сейчас планируют уехать за границу. Когда перейдешь, не вздумай соревноваться с ними, просто учись для себя. Сдай экзамены в хороший университет и крепко держи диплом в руках — это твое личное богатство.
Шэнь Гэ кивнул и с улыбкой поклонился классному руководителю:
— Спасибо, учитель.
В субботу Чи И, как и обещал, переоделся, уселся в машину и приготовился вместе с Шэнь Гэ отправиться в гости к Шэням. Шэнь Гэ не видел родителей целую неделю, и по дороге его переполняла радость. Невзирая на холодный отстраненный вид Чи И, он принялся рассказывать о домашнем быте:
— Раньше отец работал на заводе, но в этом году у предприятия начались проблемы, и ему пришлось уволиться. Теперь они с мамой целыми днями торгуют на улице небольшой стряпней. У меня еще есть младшая сестра, ее зовут Шэнь Яо, дома мы все зовем ее Яояо. Она сейчас учится в восьмом классе, только здоровьем особо не блещет — чуть наступает межсезонье, сразу простужается.
По тому, с каким теплом Шэнь Гэ рассказывал о своих близких, было очевидно, что семья у него хорошая. Услышав про младшую сестру Шэнь Яо, Чи И вдруг вспомнил, что у самого Шэнь Гэ, кажется, тоже было детское прозвище, и, не задумываясь, бросил на ходу:
— А твое детское имя как звучит?
Чи И полагал, что задает самый обычный вопрос, но Шэнь Гэ вдруг густо покраснел, растерянно обвел глазами салон машины и резко сменил тему:
— Чуть не забыл сказать, моего отца зовут Шэнь Лихуэй, а маму — Чжан Сяоли. Слушай, а что ты любишь есть? Моя мама очень вкусно готовит.
М? К чему такая странная реакция?
Судя по впечатлениям Чи И, детское прозвище Шэнь Гэ вряд ли было чем-то из ряда вон выходящим или постыдным, иначе он наверняка запомнил бы его — как, например, у того пухлого старосты по кличке Толстяк. Неужели Шэнь Гэ просто стесняется?
Шэнь Гэ избегал озадаченного взгляда Чи И. Доведя его до крыльца, он постучал в дверь, и ее тут же отворила младшая сестра Шэнь Яо. При виде брата лицо девочки озарилось улыбкой:
— Братик, ты вернулся!
Шэнь Яо уже бросилась вперед под звонкий топот ног, но, заметив за спиной Шэнь Гэ незнакомого парня, резко затормозила. Словно что-то почуяв, она инстинктивно вцепилась в рукав брата:
— Братик, а он кто?
— Яояо, это Чи И. Давай войдем в дом, а там поговорим, — Шэнь Гэ мягко подтолкнул сестру внутрь, присел на корточки у обувной полки и достал домашние тапочки, ставя их перед Чи И. — Это родители только что купили, ты не обращай внимания.
Услышав фамилию Чи, Шэнь Яо сразу догадалась, кто перед ней. Это был ребенок из семьи Чи, ее настоящий единокровный брат.
Но сейчас назвать его братом язык у нее не поворачивался. Бросив на Чи И сложный, полный противоречивых чувств взгляд, девочка развернулась и убежала на кухню помогать взрослым.
Чи И переобулся. Прислушавшись к оживленному звону лопаток, доносящемуся с кухни, он позволил Шэнь Гэ провести себя в гостиную и окинул взглядом свой новый дом.
Квартирка оказалась небольшой, от гостиной до балкона было всего пара шагов, а на полу зеленело несколько кашпо с растениями. Чи И никогда не занимался цветами и лишь смутно догадывался, что один из вазонов — это кливия, судя по виду, вполне ухоженная. Устроившись на диване, он рассеянно взял с краешка какую-то игрушку и в этот момент услышал громогласный голос матери Шэнь, которая возвещала о своем появлении еще издали:
— Юю, ты вернулась!
Юю? До боли знакомое имя.
Погодите-ка, это ведь...
Длинные пальцы Чи И сжали плюшевого неразлучника, и он резко повернулся к Шэнь Гэ.
Шэнь Гэ почувствовал, как волна жара мгновенно подступила от ушей к лицу и щеки запылали точь-в-точь как оперение птички в руках Чи И.
Приплыли!
Глава 4
Чи И нашел эту сцену забавной, но, заметив, что Шэнь Гэ готов сквозь землю провалиться от стыда, решил его выручить. Переведя взгляд на кухню, он сменил тему:
— Что сегодня на ужин?
Ухватившись за подсказку, Шэнь Гэ приподнял голову, принюхался к доносящимся из кухни ароматам и неуверенно произнес:
— Похоже, свинина, тушеная с сушеным бамбуком.
Словно подтверждая его слова, мать Шэнь в фартуке вихрем выпорхнула из кухни, неся на подносе глубокую миску с тушеным мясом, и водрузила ее на обеденный стол:
— Приготовила ваше любимое мясо! Хватит просиживать штаны, идите к столу!
Вслед за ней из кухни появился отец Шэнь: в правой руке он держал миску с рисом, а в левой зажимал бутылку синьцзянского рисового вина. Едва поставив ношу, он тут же вернулся за добавкой. Мать Шэнь командовала мужем, требуя вынести из кухни суп, а сама тем временем расставляла блюда перед тремя детьми.
Заметив на Шэнь Гэ и Чи И явно обновки, которые выглядели недешево, мать Шэнь успокоилась — раз в семье Чи не обижали мальчика, значит, можно не переживать. Но на сердце все равно скребли кошки.
В конце концов, все дети — родная кровь, и какая мать пожелает ущемлять собственного ребенка?
Мать Шэнь с нервной улыбкой вытерла руки о фартук и, пользуясь паузой, пока отец Чи накрывал на стол, положила в тарелку Чи И увесистый кусок мяса:
— Юю говорил, тебя зовут Чи И. Я толком не знаю твоих вкусов, вот и приготовила свое коронное блюдо — тушеную свинину с бамбуком. Они оба ее очень любят.
Уловив аппетитный аромат мяса и чувствуя на себе украдкой брошенные взгляды, Чи И сделал первый кусочек. И правда, оказалось невероятно вкусно. Поймав на себе ожидающий взгляд матери Шэнь, он кивнул и тихо произнес:
— Очень вкусно.
Мать Шэнь невольно выдохнула с облегчением и виновато улыбнулась:
— Главное, чтобы тебе понравилось.
Из-за постоянных забот на рынке у родителей вечно не хватало времени, а Шэнь Гэ и Шэнь Яо пропадали в школе, так что семья уже давно не собиралась за таким ужином. Как только отец Шэнь вернулся к столу, все дружно взялись за палочки.
Мать Шэнь выбрала кусочек пожирнее, положила его в миску Шэнь Гэ и попутно завела разговор об учебе:
— На следующей неделе ты переходишь в эту новую школу... как ее там, Инхуа? Даже не знаю, что заведение такое, а вдруг тебе будет трудно привыкнуть?
Отец Шэнь налил себе рюмочку, пригубил вино и, подхватив слова жены, перевел взгляд на Чи И:
— Инхуа, память-то у тебя дырявая. Сынок, я человек простой, буду звать тебя Сяо И. Мы в тех краях не бывали и понятия не имеем, что за школа. Раз твои родители говорят, что ты там учишься, может, расскажешь нам? Юю вот-вот в выпускной класс пойдет, нам страшно дергать его с переводом в такое время.
Изначально отец Шэнь был против перевода, но он ненавидел собственную беспомощность: ни Шэнь Гэ, ни Чи И они с женой не могли обеспечить такую жизнь, какую дала семья Чи. И раз уж выпал шанс дать старшему сыну качественное образование, старик безумно боялся, что из-за чуждой обстановки тот не сможет адаптироваться и завалит выпускные экзамены. Именно поэтому он пересилил себя и обратился с расспросами к незнакомому еще парню.
Как только отец Шэнь замолчал, за исключением Шэнь Гэ, который отчаянно ковырялся в миске с рисом из-за позорного прозвища Юю, остальные три пары глаз уставились на Чи И, источая нескрываемую тревогу.
Чи И замер с палочками в руках. Встретившись взглядом с полными беспокойства глазами матери Шэнь, он вдруг почувствовал укол совести.
Стоит ли ему говорить правду?
Семья Шэнь была прекрасной. Если бы не тот факт, что он попал внутрь книги через переселение душ, он бы непременно предупредил их, что Инхуа — скверное место и учеба там может только навредить Шэнь Гэ.
Но рисковать он не смел. Если он силой заставит Шэнь Гэ отклониться от оригинального сюжета, не рухнет ли весь этот книжный мир?
Эй? Есть тут какая-нибудь система, чтобы ответить на вопросы?
Другие попаданцы хоть с какими-то золотыми пальцами наотмашь шли, а у Чи И почему-то в арсенале лишь второй выпускной класс да перспектива стать овощем? Акцию по раздаче золотых пальцев прикрыли, что ли?
http://bllate.org/book/29109/3538846
Готово:
