Сун Юй с улыбкой поджал губы и ответил:
— Разве дедушка сам не говорил, что у меня собачий нюх?
Старый хоу легонько погрозил ему пальцем:
— Ох ты, проказник.
— Слуги сказали, ты сегодня неважно себя чувствовал?
Сун Юй замер, прикусил губу и тихо пробормотал:
— Я не болел. Это я обманул дядю Вэня.
Старый хоу не рассердился, а мягко спросил:
— Почему же ты так поступил?
Сун Юй вдруг не нашелся, с чего начать. Он опустил голову, на его лице отразилось смущение, и он прошептал:
— Прости меня, дедушка…
Старый хоу похлопал его по плечу и сказал:
— Глупый Пятый господин Сун, ну что за вздор, за что тут извиняться? — Он посмотрел на внука и через мгновение добавил: — Раз ты не хочешь ходить в Гоцзыцзянь, то и не ходи.
Сун Юй резко поднял голову и ошарашенно посмотрел на старика:
— Дедушка…
Старый хоу тяжело вздохнул:
— Все эти годы дедушка был к тебе слишком строг. Наш Пятый господин Сун, даже если и не обладает великими талантами, всё равно может прожить жизнь счастливо. Пока дедушка жив, никому не позволю обижать тебя.
Неизвестно почему, глаза Сун Юя защипало. Он покачал головой и ответил:
— Это я плохой, это Пятый господин Сун бестолковый, прости меня, дедушка…
Голос Старого хоу тоже стал чуть более хриплым. Он погладил Сун Юя по голове своей широкой, мозолистой ладонью и сказал:
— Ты не бестолковый. Ты лучший ребенок на свете.
Старому хоу было далеко за семьдесят, силы его слабели. Когда настало время прощаться, Сун Юй с неохотой произнес:
— Дедушка, обязательно береги здоровье.
Старый хоу усмехнулся:
— Непременно. Дедушке ведь еще нужно присматривать за нашим Пятым господином Сун.
Рука старика была сухой и худой, словно засохшая ветвь, но прикосновение ее к волосам казалось теплым и надежным. Встретившись с этим взглядом, Сун Юй почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он знал: дедушка беспокоится о нем. Сун Юй не раз слышал, как слуги в поместье обсуждали здоровье Старого хоу — все твердили, что с каждым днем ему становится хуже и жить ему осталось не больше пары лет.
Слово смерть — Сун Юй был с ним знаком. Хоть он и пережил встречу с ней лицом к лицу, а потом забыл, он понимал: смерть забрала его отца и мать. Если человек умирает, увидеть его больше нельзя.
Старый хоу смотрел на юношу, чье лицо еще хранило детскую невинность, и не мог удержаться от вздоха. Он обернулся к слуге:
— Пятый господин Сун так похож на своего отца.
Сун Чэн, старый слуга, услышав это, понял, что Старый хоу вспомнил покойного третьего сына, Сун Тинюя. Вспоминая былое величие третьего господина и глядя на нынешнего Сун Юя, он тоже испытал горечь. Сун Тинюй был младшим сыном Старого хоу, он любил его больше всех, и тот был самым выдающимся из всех обитателей поместья.
Увы, таланты часто вызывают зависть небес.
В тот год, когда супруги Сун Тинюй погибли в битве, тяжелораненого Сун Юя привезли в столицу. Пожилая хозяйка поместья, убитая горем, скончалась всего через три месяца.
Старый хоу промолвил:
— Если бы я тогда оставил Пятого господина Сун в столице и не позволил ему поехать с отцом в Лянчжоу, всё было бы иначе.
— Жизнь непредсказуема, — тихо ответил Сун Чэн. — Господин, имперский врач Чжан предупреждал, что вам нельзя переутомляться.
Старый хоу покачал головой:
— Пятый господин Сун когда-то был таким чудесным ребенком, а теперь… Если однажды я уйду, то не смогу закрыть глаза, не зная, как держать ответ перед третьим господином и его женой.
Сун Чэн утешил его:
— Вы не должны так говорить, впереди еще много дней. Юный господин чист душой и приятен, под вашим присмотром он обязательно вырастет в достатке, будет жить в безопасности и благополучии.
Старый хоу холодно усмехнулся:
— Те непутевые выродки думают, что раз у Пятого господина Сун больше нет родителей, то можно строить на него планы? Сны видят! Всё, что принадлежит поместью маркиза Чанпин, — это его наследство, и пусть никто даже не смеет на него зариться!
***
Цзян Янь думал, что на следующий день Сун Юй снова найдет повод не идти в Гоцзыцзянь, но не тут-то было. Едва он продрал глаза, как его схватили. Сун Юй, уже при полном параде, с озадаченным видом смотрел на черного кота.
Сун Юй наклонился и поцеловал кота в макушку:
— Сяо Хэй, я ухожу в Гоцзыцзянь.
Черный Кот пошевелил ушами, зевнул и посмотрел на него. Сун Юй в нерешительности вздохнул, и вдруг его глаза просияли:
— А что, если ты пойдешь со мной в Гоцзыцзянь!
Цзян Янь: «…?»
Сун Юй решил, что это просто гениальная идея. Так ему не придется переживать, что кот убежит, пока его нет дома.
— Если захочешь вернуться домой, как только закончатся занятия, я отнесу тебя к тебе. Я найду твоего хозяина. А если не хочешь домой и хозяин тебя не ищет, будешь жить у меня, хорошо?
Не дожидаясь согласия кота, он запихнул его в свою сумку для книг. Черный Кот молчал. Он уцепился за край сумки, высунул голову и попытался выбраться, но Сун Юй прижал его обратно, шепотом приговаривая:
— Сиди тихо, если дядя Вэнь увидит, он не даст мне тебя взять.
Только он закончил, как услышал за дверью голос дяди Вэня: Господин. Сун Юй громко отозвался:
— Иду!
— Сяо Хэй, будь паинькой, вечером вернусь и пожарю тебе мелкой рыбешки, — пообещал Сун Юй, успокаивая кота. Он даже вытащил из-под ножки кровати несколько пушистых клубков ниток и сунул их в сумку, после чего поспешил на выход.
Цзян Янь, будучи военачальником иноземного племени, разумеется, никогда не бывал в Гоцзыцзяне. Кто бы мог подумать, что первый визит пройдет вот так — спрятавшись в сумке Сун Юя. Необычный опыт. Племя Юньшань много лет жило в мире с Великой Янь, а двадцать с лишним лет назад переселилось в пределы империи, став её северными вратами и охраняя Заставу Динбэй.
Будучи военачальником, Цзян Янь с детства учил культуру Центральных равнин, и всё то, что преподавали в Зале Гуанъе, он знал давным-давно, отчего то и дело зевал. Цзян Янь от нечего делать высунул голову из-за края стола и увидел, что Сун Юй подпирает голову рукой и вовсю зевает. Заметив взгляд кота, Сун Юй торопливо затолкал его обратно и прошептал:
— Сиди тихо, сиди тихо.
Цзян Янь тихо хмыкнул и легонько прикусил Сун Юю палец. Тот охнул от неожиданности, и сон как рукой сняло. Сун Юй погладил мягкую шерстку черного кота, а кот, смешно дрыгая лапами, принялся шутливо бороться с его рукой. Так они и играли, стараясь не привлекать внимания.
Вдруг доктор, читавший лекцию о канонах на кафедре, громко произнес: Сун Юй. Сун Юй не сразу пришел в себя, и только когда все однокашники обернулись, опомнился, вытащил руку из сумки и встал:
— Учитель.
Доктор, помрачнев, посмотрел на него:
— Человек нашего времени возделывает свои небесные почести, чтобы заполучить почести человеческие, а достигнув человеческих, забрасывает небесные — это величайшее заблуждение, которое неминуемо ведет к гибели. Как ты это понимаешь?
Лицо Сун Юя залилось краской, он пробормотал что-то невнятное, не зная, что ответить.
Черный Кот, глядя на сжатые пальцы Сун Юя, зло усмехнулся: этот старик намеками оскорбляет Сун Юя за отсутствие стремлений!
Доктор с горечью в голосе воскликнул:
— Сун Юй, ты рожден в знатном доме, обласкан милостью небес, но ведешь себя столь лениво, попусту растрачивая лучшие годы жизни!
Один из студентов вставил:
— Учитель, не стоит винить Сун Юя. У него здесь, — он ткнул пальцем себе в висок и ухмыльнулся, — не всё в порядке. Зачем учителю так строго корить дурачка?
Другой подхватил:
— У Сун Юя хороший отец, в будущем он унаследует титул, ему не нужно грызть гранит науки, как нам, его и так ждет блестящее будущее.
— Какое будущее может быть у дурачка? Это все равно что доверить ребенку золотой слиток.
— Разве не говорят: ребенок с золотом — легкая добыча? Ха-ха-ха!
…
— Тишина! — Доктор сердито постучал указкой по столу. Обведя взглядом класс, он холодно сказал: — Это то, чему вы здесь научились — насмехаться над товарищем? Хоть знания Сун Юя и уступают вашим, но за пять лет, что он здесь учится, он ни разу не проявил трусости или жалости к себе, никогда не кичился своим положением. Пусть он учится хуже других, разве это повод для насмешек? А вот вы, не имея ни капли доброты даже к тому, с кем видитесь каждый день, сможете ли вы, когда однажды займете высокие посты, служить стране и народу? Боюсь, вы станете лишь паразитами, занимающими чужие места и приносящими беды!
Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Студенты опустили головы, притихнув, словно цикады осенью. Через некоторое время несколько человек поклонились:
— Учитель, мы виноваты.
Доктор оставался суров.
Студенты повернулись к Сун Юю и поклонились:
— Мы были легкомысленны и грубы, просим однокашника Суна простить нас.
Сун Юй молчал, переводя взгляд с доктора на них. Спустя мгновение доктор произнес:
— Те, кто только что смеялся, сегодня же перепишут главу из Мэн-цзы три раза.
Когда Жуань Чэнцин пришел навестить Сун Юя, он заметил необычную атмосферу в классе.
— Что случилось? — спросил он.
Сун Юй покачал головой:
— Ничего.
Жуань Чэнцин не стал допытываться:
— Слышал, ты вчера болел. Что стряслось?
Сун Юй тихо ответил:
— Я не болел.
Жуань Чэнцин замер, а потом до него дошло:
— Ты притворялся?
Сун Юй пригрозил ему кулаком:
— Тише!
— Ну ты даешь, Пятый господин Сун, — Жуань Чэнцин с улыбкой взъерошил ему волосы. — Научился симулировать болезнь, дай-ка посмотрю, не поумнел ли ты.
Сун Юй надулся и смахнул его руку:
— Жуань Эр, ты ужасно надоедливый.
Жуань Чэнцин цыкнул, но краем глаза заметил, как сумка Сун Юя пошевелилась.
— Что там у тебя? — удивился он.
Сун Юй поспешно прижал сумку к себе:
— Ничего там нет! — С этими словами он бросился наутек. Жуань Чэнцин погнался за ним:
— Еще хочешь обмануть меня? Покажи! Пятый Сун!
В конце концов Жуань Чэнцин его догнал. В беседке он увидел маленького черного кота, гордо восседавшего на сумке. Тот слегка приподнял подбородок, выказывая долю высокомерной надменности.
Жуань Чэнцин:
— Это и есть твой Сяо Хэй?
Сун Юй:
— Ага, мой Сяо Хэй.
Жуань Чэнцин окинул кота взглядом:
— И чем он отличается от обычной черной кошки?
Черный Кот взглянул на него с презрением: невежда, не способный отличить ценную вещь.
— … — Жуань Чэнцин перевел взгляд с кота на Сун Юя. — Почему мне кажется, что он меня ругает?
Сун Юй погладил Сяо Хэя по голове:
— Глупости, с чего бы моему Сяо Хэю кого-то ругать?
Жуань Чэнцин:
— Не вслух, а взглядом! Прямо как мой брат, когда называет меня никчемным! Я этот взгляд ни с чем не перепутаю!
Сун Юй сочувственно посмотрел на него:
— Твой брат снова тебя ругал вчера вечером?
Жуань Чэнцин:
— …Нет, мой брат уже три дня меня не ругал. Ой, да не об этом речь, ну и ладно. — Он протянул руку, чтобы погладить кота, но едва коснулся его, как тут же отдернул руку и охнул: — Он, он, он меня поцарапал!
Сун Юй моргнул и ответил как нечто само собой разумеющееся:
— Сяо Хэй не любит, когда его гладят чужие.
http://bllate.org/book/29085/3537099
Готово:
