К сожалению, Сун Юй был тугодумом и ничего не понял.
— Какая прелесть! — воскликнул Сун Юй.
— Ещё кусочек!
Сун Юй до безумия любил всякую пушистую мелочь. Хотя этот зверёк злобно поцарапал его несколько раз, стоило Сун Юю заглянуть в большие глаза чёрного кота и увидеть его ошеломлённый, простофильный вид, как он тут же забыл о боли от царапин, обхватил кошачью голову ладонями и принялся вовсю зацеловывать.
Чёрный кот пришёл в ярость: его уши прижались назад, он оскалил зубы и принялся отчаянно орать на Сун Юя, а его укутанное в одеяло тельце отчаянно заворочалось, пытаясь вырваться на свободу. Но Сун Юй опасался, что тот поранит Сун Юя, поэтому завязал всё на совесть — где уж тут найдёшь лазейку для побега.
Сун Юй похлопал ресницами, перевёл взгляд на кошачьи ушки и, не удержавшись, снова погладил его. В ответ кот предсказуемо разразился новым шипением. Сун Юй с унылым видом отдёрнул руку и проговорил:
— Не ершись ты так, если поранишься, будет больно.
Чёрный кот настороженно и злобно уставился на Сун Юя.
А тот ничуть не сердился: сквозь одеяло потыкав чёрного кота пальцем, он заговорил:
— Дядя Вэнь говорит, что тебе по душе привольная жизнь на воле, точно птицам, коим не мил затвор в клетке. Правда ведь?
Что хорошего на этой воле? Сам погляди: то собаки искусают, то и вовсе поесть нечего, — Сун Юй трещал без умолку. — А угодишь под дождь, простудишься — сляжешь, а сляжешь, так пить лекарства… Ах да, ни один лекарь не станет выписывать котам рецепты.
Сун Юй говорил с таким глубоким сочувствием, что решил заключить с чёрным котом сделку:
— Хочешь, пойдёшь со мной? Я буду делиться с тобой своими любимыми каштановыми пирожными, мясом и даже постелью, идёт?
На лице чёрного кота проступило презрение. И этот дурачок вознамерился содержать его?
Смерти ищет!
Ничего не подозревающий Сун Юй продолжал болтать:
— Хоть я и пообещал дяде Вэню отпустить тебя, как только заживут раны, если ты захочешь остаться, я непременно уговорю дядю Вэня позволить тебе жить у нас.
…
Чёрный кот неотрывно смотрел на шевелящиеся губы Сун Юя и слушал его нескончаемый монолог, искренне не понимая, как на свете может существовать человек, способный нести такую околесицу перед обыкновенным котом.
И верно говорят, эти земли Центрального Равнины — сущая напасть, а здешние дураки раздражают вдвойне.
Чёрному коту казалось, что у него в ушах от этого гудит.
Сам Сун Вэнь эту черную кошку не жаловал: мало того, что нравом она обладала совершенно неуступчивым, так от неё еще веяло какой-то необъяснимой чертовщиной. Но раз уж Сун Юю животное пришлось по душе, а тот редко чего-то желал по-настоящему, Сун Вэню оставалось лишь потакать его капризам.
В тот же вечер Сун Юй вознамерился спать вместе с этим котом. Сун Вэнь наказал ему ни в коем случае не развязывать одеяло, и Сун Юй, разумеется, пообещал всё исполнить.
Стоило Сун Вэню уйти, как Сун Юй в радостном возбуждении скатился на кровать прямо вместе с кошачьим свёртком. Хотя умом он не блистал, но всё же заметил, что сейчас чёрный кот не может выпустить острые когти и поцарапать его, а потому осмелел и принялся обнимать свёртковий комок, то целуя его, то засыпая бесконечной болтовнёй — словно не разговаривал с живыми людьми добрую сотню лет и теперь хотел выплеснуть всё, что накопилось за эти годы.
Когда кот услышал первые поцелуи, его переполнило чувство оскорбления, и его шерсть встала дыбом; во второй раз он рассвирепел так, что был готов изодрать Сун Юй в клочья; в третий же — сердце его обратилось в пепел, и он предпочёл закрыть глаза, решив не обращать внимания.
Муж умеет и согнуться, и разогнуться. Подумаешь, какой-то дурачок пообнимал и потискал — велика беда, он ведь не девица какая-то.
Вот выберется он из этой переделки, и тогда — будь Сун Юй хоть трижды дураком — он покажет ему, где раки зимуют! Кот в мыслях уже предавался мечтам о том, как отплатит этому глупцу, как вдруг его бормотание стихло. Подняв веки, чёрный кот с удивлением обнаружил, что Сун Юй заснул. В комнате горел единственный тусклый огарок свечи, но темнота не мешала кошачьему зрению. Вглядываясь в лицо Сун Юя, он только сейчас заметил, что у того на редкость белая и утончённая кожа, густые длинные ресницы и розоватые тонкие губы — на редкость миловидная внешность.
Сегодня на долю чёрного кота выпало столько испытаний, что он смертельно устал и вымотался. Доведенный до полного истощения душевных сил, он в конце концов тоже провалился в сон.
Ночь обещала быть тихой и спокойной, но кто же знал, что среди ночи чёрный кот проснётся от голода.
Глава 4
Посреди ночи чёрный кот никак не мог уснуть. И без того раненый и измождённый, он мучился от голода и усталости, так что о сне не было и речи — тем более что мерное сопение Сун Юя раздавалось прямо у него над ухом.
У кота чесались и зубы, и когти.
Слуга Сун Юя и его господин, должно быть, испугались его свирепого нрава и не стали тащить сюда живых мышей. Вместо этого они принесли тарелочку солоноватых, хрустящих, ароматно поджаренных мелких рыбешек. И что же, он, Цзян Янь, тот самый человек, что склонит голову из-за какой-то рыбы?!
Ни за что на свете!
Не дождавшись, пока чёрный кот сдастся, Сун Юй решил, что тот просто не голоден, а выбрасывать еду было жалко. В итоге он сам хрустем умял всю рыбу, не оставив Цзян Яню ни единого кусочка мяса.
Тогда Цзян Янь, спелёнутый по рукам и ногам словно преступник — нет, погодите, словно преступный кот! — разве он ведал в те минуты о голоде, оскорбленный до глубины души? Но сейчас, в глубокой ночи, его желудок взбунтовался, заурчав во всю мочь. От этого кошачье нутро разгорелось еще сильнее, а раны начали неприятно ныть.
Если подумать, он уже двое суток не ел по-человечески. Цзян Яню еще никогда в жизни не приходилось терпеть такие муки, и от этих мыслей его злость разгоралась с новой силой. Повернув голову, он уставился парой круглых глаз на безмятежно спящего Сун Юя — с какой стати он сам изнывает от голода и не может сомкнуть глаз, пока этот дурак дрыхнет с чистой совестью!
И кот начал буянить. Он заворочался в одеяле, и ему действительно удалось высвободить одну лапу. Недолго думая, он отвесил увесистую оплеуху прямо по этой мирно посапывающей мордашке.
У Сун Юя натуры была легкой, забот он не знал и засыпал мгновенно. Видимо, обрадовавшись подобранному днём пушистому комочку, он едва смежил веки, как тут же погрузился в сладкий сон.
Во сне чёрный кот вёл себя невероятно послушно: его влажный носик прижимался к щеке Сун Юя, а из горлышка доносилось такое милое, умилительное мурлыканье. Сун Юй пришёл в неописуемый восторг, затискал котика и зацеловал его во все щеки.
Кто бы мог подумать, что в самый разгар этих нежностей чёрный кот внезапно взбеленится и влепит ему пощёчину.
Почувствовав боль, Сун Юй в мгновение ока проснулся. Едва открыв глаза, он нос к носу столкнулся с сидевшим на нём чёрным котом.
Кот с непроницаемым выражением смотрел на Сун Юя. Тот хлопал ресницами, растерянно глядя на него, с самым ошарашенным видом человека, потерявшегося во времени и пространстве. Неожиданно Сун Юй протянул руки, обхватил кота и принялся запихивать прямо под одеяло, бормоча:
— Хватит баловаться, спи спокойно.
Чёрный кот: «?»
Кот в тот же миг подумал, что он, пожалуй, проявил излишнюю мягкосердечность: заметив нежную кожу Сун Юя, он по душевной доброте убрал свои острые когти, а ведь стоило преподать этому дураку хороший урок. Разумеется, слушаться кот не собирался. Он снова вылез из-под одеяла и уставился прямо на Сун Юя. От такой возни Сун Юй проснулся окончательно, запоздало сообразил что к чему и с испуганным охом выдохнул:
— Ой, а чего это ты вылез?
Чёрный кот хранил молчание.
Сун Юй поморгал. Щека слегка побаливала, и тут он вспомнил ту пощёчину во сне… Похоже, то вовсе не приснилось! Котик и вправду его поколотил!
С мягким нравом Сун Юй заговорил с котом примирительным тоном:
— Тебе ведь тоже не по душе, когда тебя заворачивают, верно? Ну тогда больше не дерись со мной.
У кота зачесались кончики когтей, но Сун Юй ничего не замечал и продолжал умиротворять зверя:
— Раз уж вылез, так вылез. Поздняя ночь на дворе, давай спать, а?
Он попытался втолкнуть чёрного кота обратно под одеяло, но тот упрямо сопротивлялся и вдобавок цапнул Сун Юя за руку так, что тот аж зашипел от боли:
— Ой-ой, больно…
— Чего ты вечно царапаешься? — забормотал Сун Юй. — Если дядя Вэнь узнает, он ни за что не согласится оставить тебя.
Поразмыслив немного, он обратился к коту:
— Ты что, спать не хочешь?
Глядя на эту физиономию, чёрный кот подумал про себя: нет, всё-таки этот дурень не совсем безнадёжен.
Тогда Сун Юй ласково предложил:
— Ну хочешь, я составлю тебе компанию и мы немного поиграем!
Чёрный кот: «…»
Кот не выдержал и мысленно выругался последними словами. Как на свете может существовать настолько бестолковый человек? Неужели он жаждет, чтобы с ним возился какой-то дурак?! Да он есть хочет! Жрать он хочет! Но он же благородное создание, разве гоже ему выпрашивать еду у глупца?
Не понимая гневного мяуканья чёрного кота, Сун Юй радостно скрестил ноги, уселся на постели и затараторил:
— Во что бы нам сыграть? Поздно уже, завтра я попрошу дяню Вэня купить тебе игрушек по вкусу — ума не приложу, во что любят играть маленькие котята…
Чёрный кот впал в отчаяние.
Он резко развернулся, спрыгнул с кровати и в два счёта взлетел на стол. Сун Юй на секунду замер: решив, что кот удирает, он даже не стал обуваться и босиком бросился в погоню.
В комнате горел лишь один тусклый огарок свечи, в полумраке которой странные глаза кота зловеще мерцали. Подойдя ближе, Сун Юй увидел, что кот стоит на столе и лапой изо всех сил лупит по белой фарфоровой тарелке, на которой остался всего один-единственный пирожок.
Тарелка покачнулась.
Сун Юй наконец догадался:
— Ты проголодался.
Чёрный кот горделиво задрал ноб.
Глава 5
Возможно, голод взял своё, а может, у Цзян Яня просто не осталось сил на сопротивление, но он позволил Сун Юю подхватить себя на руки и унести на маленькую кухню на поиски пропитания.
Ладно, чего уж там. Целовал — целовал, так что и поносить на руках не велика беда. Всё равно здесь нет ни единой души, способной его узнать. Убедив себя подобным образом, Цзян Янь с чистой совестью устроился на худой и плоской груди этого дурачка. Очутившись на кухне и завидев томящийся на медленном огне густой бульон вместе с половинкой оставшейся курицы, он даже позабыл про свою обычную брезгливость.
Цзян Янь уплетал за обе щеки, а Сун Юй только и успевал восхищённо ахать: надо же, кот лакает бульон, кот грызёт куриную ножку!
Перед тем как приступить к трапезе, Цзян Янь ещё и заставил Сун Юя разогреть эту половину курицы. Слава небесам, что разум Сун Юя застрял на уровне ребёнка, а сам он отличался мягким и добрым сердцем, иначе любой другой давно бы счёл чёрного кота за демона-оборотня и выбросил вон из дома.
Даже расправившись с половиной курицы, Цзян Янь всё ещё чувствовал лёгкий недомол, но Сун Юй больше ни крошки ему не давал. Сам он наелся этой половиной курицы досыта, а котик такой крошечный — как же в него столько влезит, ведь лопнет же животик!
Ох, кстати говоря, Цзян Янь ведь навернул ещё три пиалы бульона и прикончил паровой пшеничный хлебец размером с кулак.
Аппетит у него был получше, чем у самого Сун Юя.
Сун Юю так и не терпелось пощупать кошачий животик. Сытый и довольный Цзян Янь клонился ко сну и не обращал внимания на шаловливые ручки Сун Юя, но стоило тому осмелеть и вместо одного тычка потыкать его ещё пару раз, как кот выпустил когти и так от души поцарапал парня, что тот лишь жалобно всхлипнул.
Кому подчиняешься — тому и угождаешь. Когда Сун Юй снова потащил Цзян Яня в постель, тот уже не сопротивлялся, а просто свернулся уютным клубочком. Так они и провели остаток ночи — человек и кот.
На следующий день, явившись спозаранку, Сун Вэнь застал именно такую картину.
Ворчливый чёрный кот выгнул спину у окна, глядя на него в оба глаза, а его юный господин раскинулся на кровати «звёздочкой» и дрых без задних ног.
Сун Вэнь: «…»
Он так и знал.
Заметив его, Цзян Янь лишь лениво прищурил кошачьи глаза и вновь неторопливо распластался на постели, словно новоиспечённый хозяин этих владений. Сун Вэню эта кошка по-прежнему казалась подозрительной и какой-то нечистой, оставлять её рядом с Сун Юем явно не стоило. Немного подумав, он оставил дверь приоткрытой и слегка отступил в сторону, давая понять предельно ясно: если Цзян Янь хочет уйти, дорога свободна.
Сун Вэнь ждал, что эта пушистая нахальная бестия стрелой вылетит во двор, откуда ему было знать нрав Цзян Яня: ты ещё кто такой, чтобы указывать мне — оставаться мне или убираться прочь?
http://bllate.org/book/29085/3537090
Готово:
