Ши Ян закусил губу, не зная, что и делать. Неужели Сюй Аньчжи рассердился?
Опустив глаза, он обеими руками так сильно сжал уголки стула, что ладони покраснели, а затем потянулся к стоявшей перед ним чашке чаю.
Услышав это, Ян Цзян на мгновение замер — казалось, ему потребовалось какое-то время, чтобы сообразить, — а затем произнес:
— Похоже, я и впрямь хватил лишнего. Сегодня так обрадовался, что перебрал, сболтнуи лишнего — выпью-ка штрафную за свой счет. А вторую чашку поднимаю за здоровье Ши Яна, в знак извинения, ты уж не сердись.
— Нет, не нужно… — Ши Ян торопливо замахал руками.
Однако тот, подняв бокал, упорно настаивал на тосте.
Ши Ян скосил глаза на Сюй Аньчжи. Даже спустя столько лет у него оставалась привычка в минуту растерянности обращаться за помощью именно к нему.
Но Сюй Аньчжи, едва остановив Ян Цзяна пару мгновений назад, тут же отвел взгляд, молча принялся за еду и больше не посмотрел на Ши Яна ни разу.
Ши Ян моргнул — глаза защипало от подступившей влаги, — сжал зубы, все-таки взял этот бокал и выпил до дна.
Наверное, все уже забыли, что у Ши Яна потрясающая способность пьянеть с трех рюмок.
Но Сюй Аньчжи забывать не должен был: в свое время эту норму для Ши Яна установил он сам.
Для Ши Яна это была уже третья рюмка за сегодняшний вечер.
Небо постепенно темнело, гости в отдельном кабинете расходились по двое и по трое — встреча выпускников подошла к концу.
— Проснись, Ши Ян.
— Пора домой.
Хэ Дун слегка толкнул в плечо того, кто уткнулся лицом в стол. Тот со сна недовольно почесал ухо, повернул голову в другую сторону и продолжил спать.
Хэ Дун развел руками и беспомощно посмотрел на Ян Цзяна и Сюй Аньчжи:
— Что делать?
Остальные одноклассники уже разошлись, и в комнате теперь остались только они втроем да староста.
Староста спросил:
— У кого-нибудь есть его адрес?
Ян Цзян покачал головой:
— Раньше-то я знал, а теперь… понятия не имею, куда он переехал.
— И что теперь делать?
— Как шумно…
Ши Ян поднял руку и зажал единственное ухо, оставшееся снаружи, а в его голосе послышались жалобные нотки.
Все присутствующие на мгновение умолкли и повернулись к человеку, припавшему к столу.
В этот самый момент в том самом человеке, который весь вечер хранил молчание, они наконец-то вновь разглядели черты прежнего капризного молодого господина.
Сюй Аньчжи и вовсе замер на месте.
Уголки губ Ши Яна слегка опустились, а щеки пылали — то ли от тепла в комнате, то ли от хмеля. Сюй Аньчжи смотрел на него отрешенно, и мысли его унеслись неведомо куда.
— Если совсем никак, я отвезу его к себе переночевать, а завтра проспится — там видно будет.
Староста обошел Хэ Дуна, намереваясь поднять Ши Яна, но стоило ему протянуть руку, как ее перехватила чужая ладонь.
Сюй Аньчжи, хранивший молчание всё это время, наконец заговорил, и в его голосе по-прежнему не угадывалось никаких эмоций:
— Давай я.
Сюй Аньчжи всегда был таким: возможно, из-за отстраненного нрава, не по годам зрелого характера и отличной успеваемости он еще со школьной скамьи пользовался непререкаемым авторитетом среди одноклассников, и даже староста во многом предпочитал прислушиваться к его мнению.
Староста перевел взгляд с него на Ши Яна. Хотя сегодня, по неизвестной причине, они почти не разговаривали друг с другом, в школьные годы эти двое были близки как родные братья, так что доверить человека Сюй Аньчжи казалось вполне разумным.
— Ладно, тогда побеспокою тебя, присмотри за ним.
— Ты… — Хэ Дун с тревожным выражением лица посмотрел на Сюй Аньчжи. — Справишься? Может, пусть к ко мне поедет?
— Не нужно.
Хэ Дун на мгновение замялся, но все же кивнул:
— Ладно, тогда я вас покидаю, я пошел?
— Угу.
Когда вокруг снова стихло, в отдельном кабинете остались только Ши Ян и Сюй Аньчжи.
Сюй Аньчжи молча вернулся на свое место, вытащил из пачки сигарету, зажал ее в зубах, достал из кармана зажигалку и привычным движением чиркнул огоньком.
Струйка дыма вырвалась из его рта и растворилась в воздухе, скрывая эмоции на дне глаз. О чем он думал, оставалось загадкой, но от его фигуры веяло невыразимым одиночеством.
Только когда сигарета догорела до фильтра, он поднялся, стряхнул с одежды пепел, накинул пальто на плечи Ши Яна, а затем наклонился и взвалил его на спину.
От этих движений парень проснулся, приоткрыл затуманенные глаза и осоловело огляделся по сторонам:
— Куда мы идем?
Голос звучал вяло и сонно. Сюй Аньчжи плотно сжал губы и ничего не ответил, лишь уверенно понес ношу вперед.
Приближался Новый год, у этого ресторана всегда толпилось много народу, и все парковочные места поблизости были заняты, так что машина Сюй Аньчжи стояла несколько дальше.
Снег продолжал идти, на дороге уже намело толстый слой сугробов, оставляя за ними глубокие следы.
На ветвях деревьев покачивались праздничные гирлянды, мигая разноцветными огнями и скрашивая безрадостность зимней ночи.
Ши Ян зябко втянул голову в плечи, зарывшись в воротник пальто наполовину. Широкие плечи перед ним были единственным источником тепла в эту снежную пору, и он невольно крепче обхватил его руками, прижимаясь сильнее.
Возможно, от сильного опьянения Ши Яну в тумане показалось, будто он вернулся в тот самый год, в тот вечер, когда пьяного его точно так же нес на спине Сюй Аньчжи.
Снег тогда шел такой же сильный, как сегодня, кружась в свете фонарей, и это было невероятно красиво. И плечи тогда были такими же теплыми, разве что чуть более тощими.
В такой обстановке казалось, будто все эти прожитые годы — всего лишь сон, и стоит только проснуться, как всё вернется на круги своя.
И он снова сможет сказать Сюй Аньчжи столько всего.
— Сюй… Ань… Чжи…
Тихо, по слогам выговорив это имя, Ши Ян снова провалился в дремоту.
Одна слеза скатилась из уголка глаза и упала прямо на шею Сюй Аньчжи. Тот на мгновение замер и остановился как вкопанный.
Он повернул голову, прислушиваясь, но долгое время не слышал ни звука — казалось, тот голос был лишь слуховой галлюцинацией, а минутный холод на шее объяснялся попавшей за воротник снежинкой.
Сюй Аньчжи снова зашагал вперед, направляясь к стоянке, но голоса в его голове не умолкали ни на секунду.
— Сюй Аньчжи!
— Сюй Аньчжи!
— Аньчжи…
Некоторые окончания взмывали вверх, другие тянулись так, будто звучала ласка, а иные казались отчаянными и злыми — и каждый этот голос принадлежал тому, кто висел у него за спиной.
Это был Ши Ян из тех юношеских лет, когда между ними еще не лежала эта долгая пропасть в шесть лет.
Сезон открытия учебного года — повсюду в школе сновали вернувшиеся ученики и провожающие их родители.
Старшая школа не прощает промедления, каникулы здесь неизменно коротки.
Стоял август, жара стояла невыносимая, цикады надрывались в листве, делая и без того оживленную атмосферу еще более шумной.
Ши Ян примостился у морозильной камеры в школьном магазинчике, выбирая фруктовый лед.
— Ян-ян, тогда я поеду, а после уроков приеду за тобой.
Говоривший выглядел лет на сорок-пятьдесят, и смотрел на Ши Яна с самой нежной улыбкой. Конечно, он не приходился Ши Яну ни родственником, ни членом семьи — это был их семейный водитель, но, поскольку он наблюдал за тем, как растет Ши Ян, с самого детства, они были близки как родные.
— Понял! Дядя У, пока.
Не вынимая головы из морозильника, Ши Ян махнул дяде У рукой и выудил оттуда свое любимое эскимо на палочке.
Дядя У уже помог ему со всеми формальностями при поступлении, и теперь Ши Ян, зажав во рту леденец и закинув лямку школьного рюкзака на одно плечо, легкой походкой направился к классу.
В аудитории уже собралось немало учеников, все сбивались в кучки и что-то оживленно обсуждали, мелькали и незнакомые Ши Яну лица.
После разделения учеников на гуманитарное и естественнонаучное отделения классы сформировали заново, но, к счастью, самые близкие друзья Ши Яна остались с ним в прежнем составе.
— О чем это вы?
Ши Ян вошел в класс, занял свое привычное место на задней парте, а пустую деревянную палочку от съеденного эскимо запустил метким броском в мусорную корзину в дальнем углу.
— Говорят, в наш класс придет новенький, — пояснил Хэ Дун.
— При разделении на потоки появление новеньких — разве не обычное дело? — удивился Ши Ян.
— Тут другое, этот новичок вообще из другой школы, — отозвался Ян Цзян.
— Говорят, у него потрясающие успехи в учебе, школа лично переманила его к нам, — обернувшись, в разговор вмешался староста класса по дисциплине, сидевший партой впереди.
http://bllate.org/book/29039/3530493
Готово:
