Полгода назад, когда Инь Цюбай из-за академического отпуска съехал из общежития, у Ли Дуну возникли небольшие разногласия с другим соседом. Инь Цюбай тогда всерьез переживал, не станут ли остальные двое травить Ли Дуну после его ухода.
Услышав сейчас, что они неплохо ладят, Инь Цюбай искренне порадовался за друга.
Ли Дуну потер нос: Эх, на самом деле, раньше дело было не только в них, я и сам был предвзят к альфам. На самом деле он неплохой человек.
Лишь бы не ссорились, — ответил Инь Цюбай.
Ли Дуну кивнул. Вдруг что-то вспомнив, он помедлил и спросил: Слушай… Сяо Бай, а когда ты планируешь вернуться в университет? Твое койко-место до сих пор за тобой закреплено. Хотя, если вернешься сейчас, возможно, станешь нашим младшекурсником…
Я?
Ли Дуну кивнул. Инь Цюбай умолк. Он взял академический отпуск вовсе не из-за проблем со здоровьем — состояние матери с каждым днем ухудшалось, а расходы на лекарства требовали огромных денег. Бросить учебу и пойти работать было лучшим решением на тот момент. Пусть сейчас он мог заниматься лишь тяжелым физическим трудом, чтобы заработать на жизнь, этого едва хватало на покрытие ежедневных расходов. Он не знал, выпадет ли ему еще шанс вернуться в университет.
Но, глядя на ожидающий взгляд Ли Дуну, он спустя долгое время всё же ответил: Наверное… позже.
Ли Дуну понял, что другу приходится нелегко, и с сожалением вздохнул.
В этот момент телефон, лежавший на столе, завибрировал. Инь Цюбай опустил голову: экран загорелся, на заблокированном дисплее высветилось уведомление о новом сообщении. Инь Цюбай замер, затем разблокировал телефон. Старая модель смартфона заметно притормаживала, и ему потребовалось время, чтобы открыть переписку.
Гу Няньпэй: Цяо Лоань приходил к тебе?
Гу Няньпэй: Не обращай на него внимания, у него такой характер, любит капризничать. Я уже поговорил с ним.
Гу Няньпэй: Я сейчас не могу отлучиться, давай я позже отвезу тебя домой, хорошо?
Пальцы Инь Цюбая замерли над экраном, а затем он медленно набрал текст.
Цю: Не нужно.
Несмотря на слова о том, что он не может отлучиться, Гу Няньпэй отвечал очень быстро.
Гу Няньпэй: Ты правда злишься?
Гу Няньпэй: Раньше ты так себя не вел.
Гу Няньпэй: Ладно, в этот раз действительно была моя вина, прошу прощения.
Глядя на эти сообщения, Инь Цюбай почувствовал, как это смешно. Он больше не стал отвечать Гу Няньпэю. Поколебавшись, он открыл профиль собеседника и перед именем добавил фамилию.
Закончив с этим, Инь Цюбай отложил телефон и заметил, что Ли Дуну не сводит с него глаз. Он озадаченно спросил: Что такое?
Ли Дуну ответил: Ты переписываешься с Гу Няньпэем?
Угу, — кивнул Инь Цюбай.
Ли Дуну снова замялся, явно желая что-то добавить. Инь Цюбай погасил экран телефона, заметив реакцию друга, и понял, что тот всё еще беспокоится о нем.
Он сказал: Со мной ничего не случилось, Дуну, не переживай. Я действительно больше не испытываю чувств к Гу Няньпэю и в будущем не полюблю его. С этого дня я постараюсь не поддерживать с ним никакой связи, между нами больше не будет ничего возможного. Так тебе спокойнее?
Не ожидая, что Инь Цюбай выговорит всё это на одном дыхании, Ли Дуну опешил и ответил: Да… теперь да.
На самом деле он не собирался лезть в личную жизнь Инь Цюбая и Гу Няньпэя, но его всерьез тревожило состояние друга. Сегодня вечером Инь Цюбай постоянно витал в облаках, и Ли Дуну боялся, что его лучший друг столкнулся с какими-то обидами, о которых он не знает. Но раз Инь Цюбай так твердо обозначил свою позицию, он наконец успокоился.
Так ты сегодня вечером не пойдешь на работу? — мысли Ли Дуну были быстрыми, и, убедившись, что с другом всё в порядке, он резко сменил тему.
На работу? — Инь Цюбай замер. Только сейчас он вспомнил, что у него вечером подработка, и он даже отпросился у начальника на два часа ради дня рождения Гу Няньпэя. Взглянув на время, он понял, что до восьми часов, начала смены, оставалось около сорока минут. Если уйти сейчас, можно успеть вовремя и не потерять часть зарплаты из-за отгула.
Я чуть не забыл, — сказал Инь Цюбай. — Спасибо, Дуну.
Ли Дуну удивился: Ты серьезно идешь? Успеешь?
Инь Цюбай ответил практично: Если не пойду, вычтут деньги.
Ли Дуну: Справедливо.
Поскольку никто не обращал на них внимания, они быстро выскользнули через главный вход банкетного зала. Букет, изначально предназначенный для Гу Няньпэя, он оставил у персонала отеля. Чтобы не создавать лишних проблем сотрудникам, Инь Цюбай решил забрать цветы и выбросить их самостоятельно. Место, где хранился букет, было недалеко отсюда.
Я провожу тебя? — Ли Дуну знал, что Инь Цюбай плохо ориентируется, а планировка отеля была запутанной. — Еще заблудишься.
Думаю, не должен, — Инь Цюбай взглянул на бесконечный, казалось, коридор. — Тут всего один путь.
Хорошо, как раз зайду в туалет, — сказал Ли Дуну.
*
— Простите, что побеспокоил вас, директор Линь.
Вэнь Юйминь принял коробку, которую протянул Линь Дунсун, и с улыбкой произнес: Эх, как же так, я снова перед вами в долгу.
Никаких неудобств, мне всё равно было по пути забрать вещи в компании, — ответил Линь Дунсун. — А вы сами? Почему вернулись так внезапно? Я думал, вы собираетесь остаться за границей великим художником на всю жизнь.
Вэнь Юйминь рассмеялся: Старик устроил истерики и шантаж, требуя, чтобы я вернулся и унаследовал семейное дело. Если бы не крайняя необходимость, я бы точно не вернулся.
Если бы у вас были братья или сестры, не пришлось бы так мучиться, — заметил Линь Дунсун.
Кстати об этом… — Вэнь Юйминь сменил тему. — Директор Линь, как дела у вашего брата?
При упоминании этой темы лицо Линь Дунсуна помрачнело.
Мы провели все возможные проверки, — сказал Линь Дунсун. — По крайней мере, судя по отчетам, которые у меня на руках, Цяо Лоань — действительно мой брат.
Вот как. Тогда это непросто.
На этом разговор оборвался, и оба, проявив поразительную слаженность, перевели тему на отвлеченные вопросы. Поболтав еще немного о текущих делах, Линь Дунсун взглянул на часы на запястье и сказал Вэнь Юйминю: Уже поздно, на этом закончим.
Вэнь Юйминь кивнул: Тогда я позже приглашу вас на кофе.
Вэнь Юйминь не пошел тем же путем, что и Линь Дунсун: чтобы избежать узнавания и последующего ненужного общения, он предпочел сделать крюк через эвакуационный выход. Отправив сообщение водителю, он направился к указателям. Однако на полпути Вэнь Юйминь почувствовал неладное. Он ощутил густой запах табака, напоминавший феромоны альфы в период гона.
Он остановился, чувствуя, как этот дешевый и отвратительный запах ударил в мозг. Вскоре неподалеку открылась дверь. Альфа, от которого исходил этот запах, вышел наружу, и феромоны, словно прорвавшаяся плотина, хлынули в коридор, настолько концентрированные, что это вызывало тошноту. Даже Вэнь Юйминь невольно нахмурился.
Будучи энигмой, Вэнь Юйминь обладал куда более острым нюхом, чем обычные альфы или омеги, а сам он был весьма привередлив к запахам. Сейчас ситуация была сродни тому, как если бы человека, который ненавидит дуриан, бросили в кучу этих плодов. Не говоря уже о том, что во взгляде альфы, направленном на него, скрывалось неприкрытое, похотливое желание.
Разум альфы в период гона был почти полностью захвачен первобытными инстинктами. Его напоили алкоголем с какими-то добавками, и теперь, помимо невыносимого жара внизу живота, он помнил лишь слова того, кто его напоил: тот обещал прислать ему достойный «товар» для удовлетворения желаний и велел ждать здесь. Ему показывали фото, и человек на нем был действительно хорош. Истекая слюной от нетерпения, он дождался, увидел перед собой цель и в полубреду бросился вперед.
Вэнь Юйминь опустил глаза, полные отвращения.
…Проблемы, — процедил он.
*
— Спасибо за помощь.
Инь Цюбай забрал свой букет роз. Цветы оказались даже больше, чем он помнил: ровно девяносто девять штук, и держать их в руках было довольно тяжело. Он опустил голову и увидел поздравительную открытку, приколотую к обертке. Содержание было чужим, но почерк — до боли знакомым. Он писал это сам.
Глядя на слова, полные искренности и любви, написанные им же самим в прошлом, он на мгновение замер в замешательстве. Его прежнее «я» почти всю свою любовь отдало тому альфе. Жаль, что в глазах альфы его чувства стоили не больше грязи. Он больше не печалился об альфе, но не мог не пожалеть о своем прежнем «я».
Договорившись встретиться с Ли Дуну внизу, Инь Цюбай спустился вниз вместе с цветами. По иронии судьбы, недалеко от бокового входа в отель он увидел мусорный бак. Ярко-красные розы бросались в глаза. Инь Цюбай чувствовал, что букет обжигает ему руки, и поспешил к баку. Но, не заметив дороги, он врезался в человека.
Простите… — извинение сорвалось с губ раньше, чем мозг осознал произошедшее.
Ничего страшного, — ответил тот.
Хорошо, что ничего. Инь Цюбай с облегчением продолжил путь к мусорному баку. Однако за спиной его окликнул тот, в кого он только что врезался.
Ты… планируешь выбросить эти цветы?
Инь Цюбай, не ожидая подобного вопроса, обернулся и в замешательстве кивнул.
http://bllate.org/book/29011/3527756
Готово:
