Глава 6: Всё ещё в Поместье Лисиц
Ху Байян хотел сказать что-то участливое, чтобы показать свою заботу, но боялся, что при посторонних это будет выглядеть слишком вызывающе и уронит достоинство Короля Зверей. Поразмыслив с полминуты, он произнёс:
— Тан И, ты чего среди ночи не спишь и припёрся сюда?
Тон его и выражение лица были крайне неестественными.
Все присутствующие дружно одарили его взглядом, который ясно говорил: «Ваше Величество, вы безнадёжны». Ху Лаоци и вовсе издал стон и уткнулся лицом в постель — он окончательно разочаровался в своём начальнике.
Лун Цзысюань, прибежавший на шум, протиснулся в комнату. Он вытащил изо рта трубку и ткнул ею Ху Байяну в щёку, дёрнув вверх, чтобы хоть как-то придать его лицу подобие эмоций.
— Ты кому тут корчишь недовольную рожу? — отчитал он его с чувством глубокого разочарования. — Тебе что, язык отсохнет хоть немного помягче сказать?
— Дядюшка Лун Эр! — Ху Цзиньи видела, как брат терпит тычки, и ей стало его жаль. Она поспешила поздороваться с Лун Цзысюанем, надеясь спасти брата из этой переделки.
— О, сестрица Ху! А я-то думаю, чего это ветер с востока такой холодный — это же ты вернулась. Что случилось? Почему у тебя лицо такое кислое, что стряслось? — Лун Цзысюань протянул руку и ласково ущипнул Ху Цзиньи за щёку, однако трубку из щеки Ху Байяна не вынул.
Тан И одной рукой погладил живот, внутри которого ворочался малыш, а второй приподнялся, горько усмехнувшись:
— Это я! Всё из-за меня. К тому же, у меня есть важное дело к Ху Байяну.
Только теперь Лун Цзысюань заметил Тан И. Он весело покружил вокруг него пару раз:
— Батюшки, Тан И, не виделись несколько месяцев, а ты всё округляешься. Похоже, жизнь у тебя неплохая.
— Небрежная одежда, растрёпанная причёска, тяжёлые тёмные круги под глазами… М-да, дядюшка Лун Эр, за те же несколько месяцев вы стали выглядеть как самый настоящий спившийся поэт-скиталец.
Тан И начал обмахиваться рукой — в комнате было слишком много людей, и дышать становилось тяжело.
Лун Цзысюань затянулся трубкой, хлопнул Тан И по плечу и с глубоким смыслом изрёк:
— А ты всё такой же язвительный, Тан И.
— Взаимно, — Тан И ослепительно улыбнулся, сверкнув всеми восемью зубами.
— Кстати, ты тоже пришёл поглазеть на представление?
— У меня нет такого свободного времени, как у вас, дядюшка Лун Эр. Я же сказал: я пришёл к Ху Байяну.
— Оу, — Лун Цзысюань снова затянулся, выпустил пару колец дыма и добавил: — И по какому поводу? Среди ночи-то?
Тан И огляделся. Все вокруг затаили дыхание в ожидании его слов. Он перевёл взгляд на Ху Байяна и остальных — они тоже ждали ответа с серьёзным и сосредоточенным видом. Это ощущение было… неописуемо странным. Он заметил, что в этом мире никто особо не трепещет перед властью. Например, когда Ху Байян и его приближённые устраивали собрания, присутствие кучи случайных прохожих никого не смущало — иногда даже кто-то семечки продавал. А если Ху Байян принимал свой звериный облик, он походил на общественный транспорт: если было по пути, он всех подвозил. Он помнил, как однажды Ху Байян повёз его «проветриться» в степь: всю дорогу он обнимал трёх кошек, рядом сидела собака, а на плечах у него сидели птицы и щебетали так громко, что у Тан И не было и секунды, чтобы сказать Ху Байяну что-то нежное наедине. Но здесь и сейчас ему совсем не хотелось при всех признаваться, что он передумал и хочет остаться, чтобы родить Ху Байяну ребёнка. Он вздохнул и обратился к зрителям:
— Народ, дайте нам немного времени и пространства, а?
Люди переглянулись и, вздохнув, начали расходиться. Лун Цзысюань, проявив такт, подошёл и попытался закрыть дверь, которую ранее вышибла Ху Цзиньи, но петли были сломаны, и дверь держалась лишь кое-как, перекосившись.
— О! Дядюшка Лун Эр, вы что, планируете остаться? — дёрнул уголком губ Тан И.
Лун Цзысюань нашёл стул, сел, затянулся трубкой и улыбнулся, не ответив, что было равносильно согласию.
Ху Байян, увидев, что есть свободный стул, придвинул его к Тан И и помог ему сесть. Этот поступок удостоился одобрительной улыбки Лун Цзысюаня, отчего Ху Байян смущённо зачесал затылок.
Ху Цзиньи поискала третий стул, но не нашла, поэтому села на край кровати Ху Лаоци и похлопала того по плечу, требуя подвинуться. Ху Лаоци, проклиная всё на свете, превозмогая боль, отодвинулся. Его сдавленный стон привлёк внимание Ху Цзиньи, и она обернулась:
— Что с тобой?
— Долгая история, — печально отозвался Ху Лаоци.
— Ну и ладно, не буду слушать. Не люблю лезть в чужие дела. — Сказав это, Ху Цзиньи отвернулась.
Ху Лаоци почувствовал укол обиды от того, что никому до него нет дела, и молча забился в самый дальний угол кровати.
— Давайте сразу к делу, — первым заговорил Тан И, боясь, что тему перехватят и снова начнутся пустые разговоры. — Пусть сестрица расскажет, что произошло этим вечером.
Как только он это произнёс, все уставились на Ху Цзиньи. Та, неожиданно для себя оказавшись в центре внимания, недовольно буркнула:
— Почему это я должна рассказывать?
— Потому что после твоего ухода произошло гораздо больше событий, мне нужно поберечь дыхание, — Тан И потянул за воротник, в комнате было невыносимо душно.
Ху Цзиньи ничего не оставалось, кроме как выложить всё как на духу: как она пришла к Тан И и как её оттуда выставили. Разумеется, про то, как она размахивала мечом, пытаясь разрубить его, она пробормотала что-то невнятное, быстро проскочив этот момент.
— Я уверена, что видела всё отчётливо. Этот человек выглядел в точности как Тан И до того, как забеременел. Короткие чёрные волосы, золотые глаза, лицо каменное, словно он готов сожрать тебя живьём, — Ху Цзиньи активно жестикулировала, описывая увиденное. — Я всё сказала.
Все снова перевели взгляд на Тан И. Тот дважды кашлянул и сказал стоящему рядом Ху Байяну:
— Он сказал, что является истинным владельцем этого тела и что вы знакомы. — Сделав паузу, добавил: — И я тоже всё сказал.
После его слов воцарилась тишина. Поняв, что продолжения не будет, Ху Цзиньи не выдержала и взревела:
— Это ты называешь «после моего ухода произошло больше»? Всего одно предложение?! — Она была готова кинуться на Тан И и проглотить его целиком.
— Я не думал, что ты будешь рассказывать так подробно, — Тан И пожал плечами и окинул взглядом присутствующих, особо задержавшись на Ху Байяне, надеясь, что тот даст хоть какие-то объяснения.
Ху Байян явно заметил взгляд Тан И. За все эти дни у них не было возможности так близко пообщаться, отчего он слегка разволновался. Когда же он поймал вопросительный взгляд Тан И, в его мозгу произошло короткое замыкание. Но не ответить было нельзя, поэтому его оставшиеся нейроны выдали самую простую и прямолинейную реакцию:
— Так почему ты всё-таки хочешь со мной развестись?
Как только эти слова сорвались с его губ, трубка чуть не выпала изо рта Лун Цзысюаня, Ху Лаоци едва не порвал с ним отношения, а у Ху Цзиньи на глазах навернулись слёзы — ей стоило огромных усилий, чтобы их сдержать.
Тан И почувствовал себя вулканом, готовым взорваться. Даже ребёнок в животе пинался, подбадривая его. Он вскочил, тяжело дыша, и схватил стул, собираясь устроить разнос. Его разъярённый вид заставил Ху Байяна пятиться назад.
Ху Цзиньи бросилась к брату и начала оправдываться:
— Мой брат, конечно, всё неправильно понял, но вопрос-то его был по существу!
Лучше бы она этого не говорила. Лун Цзысюань поправил трубку, подошёл к Тан И, отобрал у него стул и поставил на место, заодно похлопав того по спине, чтобы успокоить. Он мягко и по-отечески начал вразумлять:
— Ну-ну, ладно тебе. Твою ситуацию я в общих чертах понял. Ху-младший тоже не дурак, он просто больше всего беспокоится о ваших отношениях.
Услышав это, Тан И снова сел, скрестив руки на груди. Лун Цзысюань, видя, что ситуация под контролем, вернулся на своё место. Ху Байян стоял в сторонке, ещё не отойдя от испуга, крепко прижимаемый сестрой — Ху Цзиньи боялась, что стоит ей ослабить хватку, как Тан И набросится на брата и проглотит его.
— Так меня выкинут из этого тела? — отдышавшись, спросил Тан И.
Ху Байян тоже пришёл в себя. Желая загладить вину, он начал поглаживать сестру по голове, успокаивая её, и взял слово:
— Нет. Даже если у него есть сила вытеснить сестрицу из сна, это происходит лишь благодаря способностям самого твоего тела. Раз уж твоя душа смогла здесь укорениться, значит, его три души и семь ликов неполны. Он появляется во сне, лишь заимствуя энергию твоей души. Ты — словно несущая балка: убери тебя, и весь дом рухнет. Так что не бойся, тебя никто не выгонит.
— Как бы то ни было, это тело слишком могущественное. Брат, нужно во всём разобраться, чтобы избежать неприятностей в будущем, — Ху Цзиньи подняла взгляд на брата.
Эй-эй, вы что, не заходите слишком далеко? Я ведь добропорядочный гражданин! К чему такие страсти? Услышав слова Ху Цзиньи, Тан И занервничал. А вдруг у этого тела и правда тёмное прошлое? Не аукнется ли это ему?
— Не нужно, — улыбнулся Ху Байян сестре. — Кем бы он ни был раньше, сейчас он — Тан И. И я верю ему. Этого достаточно.
Его голос звучал решительно, а взгляд был полон уверенности, что принесло успокоение тревожному сердцу Тан И.
«Вот это слова настоящего мужчины, Ваше Величество, вы ещё не окончательно безнадёжны», — подумал Ху Лаоци, бросая на Ху Байяна благодарный взгляд.
Лун Цзысюань же задумчиво пыхтел трубкой, глядя на Тан И. Когда Тан И почувствовал его взгляд и обернулся, Лун Цзысюань снова расплылся в улыбке:
— Что ж, твоя проблема решена. Теперь давай обсудим, почему ты собрался разводиться.
Тан И был готов испепелить этого бесстыдного старика взглядом. Но Лун Цзысюань был тем ещё кадром — его кожа была настолько толстой, что никакие атаки её не брали, и мелкие выпады Тан И были ему нипочём.
Тан И пришлось отступить. Он мельком глянул на Ху Байяна и увидел, что тот смотрит на него с напряжением. В сердце что-то дрогнуло и растаяло. Тан И отвёл взгляд и, покраснев, пробормотал едва слышно:
— Это так хлопотно… ладно, не будем разводиться.
В комнате, где до этого было хоть сколько-то шумно, воцарилась гробовая тишина. Спустя долгое время Ху Байян с каменным лицом выдавил из себя два слова:
— Правда?
И получил утвердительный ответ Тан И.
Ху Байян перешёл от сомнения к уверенности, а затем — в состояние экстаза. Он подхватил Тан И под мышки и приподнял — если бы не живот Тан И, он бы от радости подбросил его к самому потолку.
Ху Лаоци, глядя на эту счастливую пару, проникся их радостью и почувствовал себя необычайно воодушевлённым.
Ху Цзиньи тряхнула хвостом. Ей было немного стыдно за такое ребяческое поведение брата, но все её тревоги этого вечера разом улетучились.
Лун Цзысюань весело подошёл к Ху Цзиньи, приобнял её за плечи и прошептал на ухо:
— Сестрица Ху, а ты хотела, чтобы брат развёлся?
Ху Цзиньи от неожиданности растерялась, странно посмотрела на дядюшку Лун Эра и ответила:
— Нет, конечно. Я просто хотела, чтобы брат был счастлив.
Лун Цзысюань с облегчением вздохнул, поскрёб пальцем её щёчку и ласково сказал:
— Тогда храни секрет о том, что случилось с Тан И. Иначе, даже если твой брат и Тан И не захотят разводиться, их всё равно разведут насильно.
Ху Цзиньи испугалась:
— Всё так серьёзно?
Лун Цзысюань кивнул:
— Думаю, я догадываюсь, кому раньше принадлежало это тело.
— Кому… кому? — нервно спросила Ху Цзиньи. — Мой брат знает?
Лун Цзысюань взглянул на Ху Байяна, который недалеко от них прильнул ухом к животу Тан И, прислушиваясь к пинкам ребёнка, и улыбнулся:
— Не считай своего брата дураком. Всё, что он должен знать, он знает. Я ведь видел, как он рос, и верю, что он сможет со всем справиться. Просто если эта новость дойдёт до ушей старого феникса, исход будет непредсказуемым. Понимаешь?
Ху Цзиньи сглотнула и, взяв себя в руки, решительно кивнула. В её глазах Король Птичьего клана, феникс Фэн Юйтянь, был настоящим извращенцем. Хоть он и воплощал собой образ идеального партнёра для брата — сочетая в себе и мощь, и изящество — Ху Цзиньи совсем его не любила. Мало того, что он тысячу лет ходил в холостяках и не был замешан ни в одном скандале, так ещё и на его красивом лице, казалось, не бывало никаких эмоций, кроме холодной насмешки. Но больше всего Ху Цзиньи раздражало то, что он обожал переворачивать её на спину и чесать шерсть на животе. Так было в детстве, так продолжалось и сейчас, что приводило Ху Цзиньи в полное отчаяние.
http://bllate.org/book/28996/3514264
Готово:
