Пролог
Над бескрайним синим небом расстилалась необозримая даль. Под раскидистой, изогнутой подобно лежащему дракону сосной прямо стоял стройный мужчина; заложив руки за спину, он вскинул голову и вглядывался в самую высь небесного свода.
На дереве тихонько щебетала иволга. Мужчина перевел взгляд и протянул один палец.
Птичка оказалась на удивление смышленой: расправив крылья, она слетела с ветки и легко опустилась на его слегка согнутый палец.
Ветер прошелестел в листве, наполняя воздух глухим шуршанием, и зыбкие тени пали на его суровый, преисполненный величия профиль. Маленькая иволга, сидевшая на пальце, судя по всему, только недавно вылупилась и еще не ведала страха; она просто стояла на его пальце и, склонив головку, принималась клювом чистить свои красивые, гладкие перышки, выглядя при этом донельзя забавно.
Столь дерзкая выходка ничуть не разгневала мрачного в черном.
Он слегка опустил взгляд и с живым интересом наблюдал за дерзкой крошечной птичкой, даже специально шевеля кончиком пальца, словно дразня ее. Звонкое и чистое пение иволги привносило нотку живой живости в безмолвную лазурь небес и безмятежный шепот величественной сосны.
Внезапно позади послышались тяжелые шаги.
Он не обернулся, продолжая дразнить птичку на пальце.
— Всё готово?
Пришедший обладал необычайно мощным телосложением; стоя в тени дерева, он заслонял собой огромный участок земли, словно нависшая грозовая туча.
— Докладываю Владыке, всё готово, — прозвучал низкий, сдержанный и деловитый голос. Вот только иволга испугалась — от неожиданности она взъерошила перышки и втянула голову.
— Мм, хорошо.
По сравнению с исходившей от собеседника мощной, пропитанной духом убийства и несокрушимой силой аурой, мрачный в черном выглядел совершенно безмятежным.
Легкий порыв ветра пронесся мимо него, чуть взметнув черные полы одежд, но уже в каких-нибудь двух шагах впереди этот ветер стремительным вихрем сорвался вниз, помчавшись прямо на дно бездонной пропасти!
Заглянув в пучину бездны, можно было увидеть вздымающиеся до небес языки пламени, кишащую тысячами демонов толкучку, парящих хищных птиц и принявших истинный облик злых духов. Среди демонической орды одни обладали человеческими телами и звериными мордами, другие — звериными туловищами и человеческими головами, а иные и вовсе поддались неистовой демонической страсти, напрочь забыв сдерживать свою природу и явив подлинное нутро. Облики их были свирепы, клыки остры, щетинистые гривы и железные усы топорщились — до чего же устрашающее зрелище!
Множество демонов затаилось на дне бездны, вытянув шеи в ожидании лишь одного — приказа мрачного в черном, стоявшего над небесной бездной.
В этот же момент в южной части небес громоздились гряды облаков, а сквозь туман струился бессмертный туманный свет. В мгновение ока донесся грохот боевых барабанов, а воинственные крики покатились подобно раскатам грома!
Сто тысяч небесных воинов проявились среди облаков: ревелли развевающиеся знамена, золотые шлемы и серебряные латы сверкали на солнце, копья и алебарды стояли частоколом, боевые топоры и чеканы заслоняли небо. Божественные воины сошли с небес, являя собой устрашающее, полное смертоносной ци зрелище, подобное крушению гор и разлому морей.
— Владыка! — позади мрачного в черном могучий полководец в золотом шлеме уже воспылал боевым жаром.
Однако тот лишь слегка усмехнулся, словно предстоящее поле брани, где вот-вот должна была разгореться бойня, было лишь шахматной партией, начавшейся по его воле от простого движения пальца. Чуть шевельнув подушечкой пальца, он спугнул маленькую иволгу, и та, взмахнув крыльями, взмыла в лазурное небо.
Золотистая птичка постепенно удалялась из поля зрения, а он негромко промолвил:
— Битва сего дня — неважно, победой она завершится или поражением — не предопределена Небесным Путем.
Чернолицый военачальник сложил руки в приветственном жесте и ответил глубоким поклоном:
— Готов следовать за Владыкой повсюду!
— Хорошо!
Мужчина резко обернулся, его темные как смоль одежды взметнулись, подняв волну суровой убийственной ци, а рев дракона прорвался против ветра, устремляясь прямо к девяти небесам!
— Небесный Путь несправедлив! Глядите же, как Я повергну хаос и брошу вызов самому порядку!
Глава первая
На востоке сливаются сто рек в Пучине Возвращения, на западе высятся пики Куньлуня, достигающие самих небес.
На холме Куньлунь возвышается Пагода Подавления Демонов.
Кем именно была построена эта башня, уже затерялось в веках; известно лишь одно — заключенная на ее вершине божественная жемчужина обладала безграничной силой и способна была усмирять любую нечисть. Будь то тысячелетнее демоническое создание или древний дикий зверь, стоило им ступить в Пагоду Подавления Демонов, как без высочайшего повеления Небесного Владыки они лишались всякой надежды вновь увидеть солнечный свет. Для демонов, чья жизнь тянется долго и бесконечно, заточение в лишенной света башне становилось наказанием куда более мучительным, чем удары молний и рассечение клинками, чем сдирание кожи и срезание мяса с костей.
Потому даже самые надменные и дерзкие злодеи, презревшие небесные законы, испытывали перед Пагодой Подавления Демонов глубочайший ужас.
Башня насчитывала девяносто девять яруфов, а ее корпус, отлитый из черного железа, словно незыблемый столп мироздания возвышался на вершине холма.
Поскольку она удерживала сотни демонов, источаемая ими аура зла стояла невероятно густая, из-за чего холм круглый год был укутан толстым слоем снега, а солнце скрывалось за плотной пеленой туч.
Лишь в самый разгар лета, в самый последний день периода самых сильных жаров, сквозь плотные тучи удавалось ненадолго разглядеть палящее солнце, и тогда вечный лед слегка подтаивал.
Крошечная желтая птичка, взмахнув крыльями, пронеслась по небу и легко опустилась на оконную раму верхнего яруса черной башни.
Солнце грело на редкость ласково, и пташка на черепице распустила свой золотистый пух, приподняла одно крылышко, склонила голову и принялась алым клювиком чистить перышки.
Внезапно из окна протянулась огромная ручища и ухватила птичку, не успевшую даже упорхнуть.
Пташка в ужасе испуганно заверещала.
Лучи солнца пали на тыльную сторону ладони; кожа на ней отливала едва заметной черной чешуей, а длинные, больше дюйма ногти на пальцах излучали леденящую смертоносную жуть. От руки исходил не до конца развеявшийся запах крови, однако на запястье темнели тяжелые кандалы, соединенные с толстой и длинной железной цепью.
Эта Пагода Подавления Демонов способна удерживать любые демонические силы Поднебесной, но даже здесь, в глубинах обители, откуда невозможно сбежать, узник все равно был скован тяжелыми цепями! Что же... что это за демон такой?!
— Не бойся, мне не по вкусу столь мелкая тварь, что даже между зубов не застрянет.
Глубокий голос раздался из темноты; яркое солнце снаружи не могло разогнать ее мрак даже на самую малость.
Крошечная и хрупкая птичка в руке источала невероятно приятное тепло — тепло самой жизни. И хотя по сравнению с древними демоническими тварями эта жизнь казалась мгновенной вспышкой, мимолетное прикосновение было подлинным, а не фальшивым.
Пташка, должно быть, была совсем малышкой и еще не ведала страха. Почувствовав, что собеседник не желает ей зла, она перестала кричать и, забавно вращая бусинками глаз, уставилась в темноту, словно пытаясь разглядеть хозяина этой руки.
Крупная ладонь разомкнула пальцы, отпуская ее на волю.
— Впрочем, обитатели этой башни непривередливы в еде. Малыш, если хочешь жить, убирайся отсюда как можно дальше.
Кто знает, обладала ли птичка разумом, но, услышав это, она и впрямь затрепетала крыльями и взмыла ввысь.
Во тьме пара золотых глаз следила за тем, как пташка постепенно растворяется в лазурном небе. В этот самый момент на небесном своде в том же направлении ослепительная вспышка света рухнула сверху, прорезав небосвод и устремившись прямо к Пагоде Подавления Демонов!
Золотые глаза закрылись, а в глубине горла зазвучал сдавленный, неукротимый смех, словно все происходящее было ему давно известно.
— Камень пал на доску, партия началась сызнова. Интересно, кому на этот раз достанется победа?
В Долине Яньгу растет дерево: листья его подобны шелковице, а плоды — плодам шелковицы. Два дерева растут из одного корня, парами поднимаются рядом и опираются друг на друга; имя им — Фусан. Дерево Фусан достигает в высоту двух тысяч чжанов, а в обхвате имеет более двух тысяч охватов; оно взмывает к девяти небесам, доходит до самого неба, извиваясь и опускаясь вниз, и соединяет три источника.
Когда всходит солнце, оно сначала омывается в водах долины Яньгу, а затем поднимается, касаясь ветвей Фусана. Его несут птицы золотые вороны, обитающие на дереве, озаряя светом все четыре стороны света.
Теплое солнце омывалось в водах долиной заводи, рассыпая по земле осколки золота, и алое сияние рассеивалось повсюду. На дереве Фусан то тут, то там прыгали трехлапые вороны с золотистыми перьями. Золотые вороны — духовные птицы, любящие солнце; едва минула холодная ночь, как они одна за другой выпрыгивали из гнезд, чтобы починить перышки в лучах восходящего солнца и впитать чистую эссенцию солнечного сияния.
Под деревом цвели пестрые пионы с драконьими усами, раскинувшись по всей земле; их многослойные лепестки переливались красками, образуя роскошный цветастый ковер. Золотые вороны слетали с ветвей, легко прыгая на трех лапах и наслаждаясь неизменным на протяжении десятков тысяч лет мирным покоем долины.
Однако в этот миг откуда ни возьмись пахнуло невыносимым жаром. Хрупкие цветы под натиском знойного дыхания были вырваны с корнем и превратились в пепел, а безмятежно резвившиеся в зарослях золотые вороны в испуге взмыли в воздух. Во все стороны полетели золотые перья, которые при соприкосновении с обжигающим пламенем мгновенно обугливались и скручивались.
Острые когти ступили на выжженную дотла землю, и из-под ветвей дерева Фусан показалось демоническое создание. Этот зверь весь сиял ослепительной белизной, подобно полуденному солнцу. Куда бы ни ступала его лапа, земля выгорала так, будто по ней прокатилась раскаленная лава, и плодородная почва вмиг трескалась, обращаясь в пепелище. Пара звериных зрачков, отливавших синевой, горела свирепым блеском, из ноздрей вырывалось раскаленное добела дыхание. Словно объятый крайним беспокойством, зверь скреб когтями землю и, вскинув голову к северному небу, испустил дикий, яростный рев!
Звериный рык сотряс землю и небеса, мгновенно перепугав сидевших на ветках золотых воронов, которые с шумным хлопаньем крыльев покинули гнезда. На мгновение небо заполнилось ослепительным, режущим глаза золотым сиянием.
В этот самый момент послышалось звонкое птичье кричание, и крупная птица с лазурными перьями, разорвав стаю пернатых, камнем рухнула с небес!
Размах крыльев этой птицы достигал более чжана, перья синели подобно утреннему небу, голова ее напоминала птицу хун, шея — ласточку, клюв был острым, как стальной крюк, а хвост живописно свисал вниз — это была не кто иной, как птица Цинлуань!
Заметив сверху наполненную демоническим жаром долину Яньгу, Цинлуань издала громкий пронзительный вопль и, расправив крылья, стремительно понеслась к чудовищу.
Едва завидев птицу Цинлуань, зверь взревел от ярости, и пламя вокруг него запылало еще сильнее. Обжигающая волна грозила перекинуться на само дерево Фусан!
— Стой! — раздался суровый окрик.
Вспыхнул клинок, рассекая воздух, и прямо перед деревом Фусан оставил глубокий, уходящий в недра земли разлом, словно воздвигнув невидимую стену, которая мгновенно отсекла испепеляющий жар.
Птица приземлилась, сложила крылья и склонила голову, а со спины Цинлуаня сошел небожитель в одеждах цвета морской волны.
От него веяло бессмертным духом, облик его был статным и благородным, а черные пряди спадали на виски, но меж бровей таилась едва заметная зловещая аура.
Чудовище размером с крупного быка отличалось свирепым и буйным нравом, однако, увидев этого небожителя, оно словно мышь перед кошкой испугалось исходившего от него убийственного намерения, не посмело буйствовать и даже отступило на полшага назад.
Окинув взглядом выжженную пустошь под деревом Фусан, небожитель сузил глаза, а его взгляд, устремленный на зверя, стал острым, как нож, режущий кости, и пробирающим до мурашек.
— Животное Жизе, ты презрело небесные законы и самовольно явилось в мир смертных, из-за чего в Хэнчжоу бушует пожар, не утихающий уже семь дней! Почему до сих пор не склоняешь голову и не сдаешься?
Этот зверь и был древним демоническим чудовищем по имени Жизе! Согласно преданиям, создание это отличалось невероятной буйностью и свирепостью, его тело вечно пылало пламенем, а все приближавшиеся обращались в пепел. По этой причине Небесный Владыка давным-давно приказал ему обитать в раскаленных недрах земли и не сметь спускаться в мир смертных.
Однако Жизе поддалось жадности и тайно пробралось в мир смертных, из-за чего в охваченных им уездах вспыхнули пожары. Огонь полыхал семь дней и ночей, не имея возможности угаснуть, и бесчисленное множество простых людей, птиц и скота погибло. Чудовище понимало тяжесть своего преступления и догадывалось, что небеса непременно отправят бессмертных поймать его, а потому скрылось в долине Яньгу. В этой долине находился солнечный огонь, который с легкостью перекрывал жар его собственного тела, так что даже великие божественные небожители не смогли бы ничего с ним поделать. Кто же знал, что стоящий перед ним небожитель с такой легкостью раскусит его замысел? В сердце зверя вспыхнул еще больший ужас.
Будучи древним свирепым зверем, Жизе осознавало, что сбежать на сей раз не удастся, и решилось на отчаянную схватку. Передними лапами оно яростно ударило о землю, стальные когти разрывали обугленную почву, оставляя десять горящих борозд. На спине зверя, где прежде едва тлел огонь, взметнулись языки пламени высотой в десять чжанов. Вокруг мгновенно поползли трещины, цветы завяли и обратились в пепел, а листья пожелтели и разлетелись.
Зверь неистовствовал, а взметнувшееся пламя подняло невероятно горячий ветер. Черные пряди на висках небожителя затрепетали на ветру, а его одежды из серой ткани громко хлопали, но сам он стоял неколебимо, словно сосна.
— Рр-р! — взревел разъяренный зверь и бросился на темную фигуру. Языки пламени прорезали воздух так, что, казалось, даже железо и камень расплавились бы в мгновение ока!
В это мгновение, подобное вспышке кремня, тонкий и абсолютно прямой серебряный луч прочертил небо.
Рассекая пламя. Раскалывая пустоту.
Тело Жизе застыло в воздухе, а покрывавшее его пламя рассыпалось на куски, словно разорванное в клочья. Огромная туша тяжело рухнула на землю, а затем переломилась пополам!
На землю хлынула кровь, внутренности выпали из разорванного надвое тела. Жизе вполне оправдывало статус древнего демонического зверя: даже будучи разрубленным надвое на месте, оно не испустило дух мгновенно.
Лишенное пламени чудовище выглядело не более чем умирающий лев, и по тому, как оно скулило, в нем даже можно было разглядеть каплю жалости.
Небожитель опустил взгляд; в его холодных глазах не было ни капли сострадания. Левая рука его качнулась, и в пространстве возник свиток в золотой оправе — то был императорский указ Небесного Владыки!
— Демонический зверь Жизе предал огню казенные дома, военные лагеря и жилища простого народа в округе Хэнчжоу числом в тысячу девятьсот восемьдесят кварталов, погубив триста шестьдесят пять жизней.
В бескрайнем просторе неба и земли царила суровая справедливость, а голос небожителя, зачитывавшего указ, звучал подобно тяжелому колоколу, отдаваясь эхом в ушах.
— Согласно указу, предать смерти.
В долине Яньгу, где купалось солнце и вили гнезда золотые вороны, по идее, круглый год должно было царить палящее лето.
Но в этот миг здесь стояла мертвая тишина, наполненная леденящим холодом, какого не видывали здесь десятки тысяч лет.
То ли Небеса были столь безжалостны, то ли сердце палача казалось холоднее зимней стужи...
Небожитель поднял руку, и стало видно, что предмет, зажатый в его пальцах, — это длинный и прозрачный меч, который без испачканной звериной кровью плоти было бы почти невозможно разглядеть воочию.
Лежавший на земле труп зверя уже не походил на свирепого монстра, сеявшего ужас среди людей, — теперь это была лишь куча гниющей плодины.
Суровый взгляд небожителя скользнул по окровавленному мечу, не выражая ни единой эмоции.
Лезвие не впитывало свежую кровь: по мере того как капли падали на землю, меч вновь становился невидимым.
Это оружие звалось Зубило Паньгу.
Согласно преданиям, когда небо и земля пребывали в хаосе, родился Паньгу. Паньгу рос по девять раз в день: небо поднималось на один чжан, земля уплотнялась на один чжан, а сам Паньгу вырастал на один чжан, и так продолжалось восемь тысяч лет. Число небес было предельно высоким, число земли — предельно глубоким, а сам Паньгу — неизмеримо огромным. Паньгу выпрямился, и небо стало постепенно подниматься, земля же опустилась. А поскольку небо и земля еще были соединены между собой, он держал в левой руке зубило, а в правой — топор, то рубя топором, то орудуя зубилом. Наконец небо и земля разделились. Две ци поднялись и опустились: легкое и чистое стало небом, тяжелое и мутное — землей, и хаос впервые раскололся.
Божественные артефакты не скованы единой формой: они могут быть ножами, копьями, мечами или алебардами. Однако этим древним дивным оружием владеть было невероятно трудно — что уж говорить об инструменте, которым пользовался сам божество-творец?! И тем не менее небожитель с легкостью управлял им, обращая себе на пользу, что доказывало: его сила превосходила любые представления!
Он уже собрался удалиться, как вдруг землю потряс мощнейший подземный толчок, от которого даже вздымающееся до небес и надежно укорененное в земле дерево Фусан зашаталось, словно готовое рухнуть.
Эта яростная тряска напоминала крушение небес и разлом земли. Небожитель невольно вспомнил предание о том, как Гунгун в гневе ударился о гору Бучжоу, так что небесная колонна сломалась и земные устои оборвались — всё было точь-в-точь как сейчас!
Когда подземные толчки утихли, листья с дерева Фусан посыпались дождем, а ветры и воды повернули вспять.
Небожитель нахмурился.
Эта вибрация пришла с запада. Что же такое произошло, раз смогло докатиться до самой далекой долины Яньгу?
В сердце невольно закралась тревога: подобные небесные знамения сулили миру смертных лишь беды.
Небожитель развернулся и призвал птицу Цинлуань.
Цинлуань послушно опустилась, и как только небожитель прочно устроился у нее на спине, птица широко распахнула крылья, издала крик навстречу ветру и в мгновение ока взмыла на сто чжанов вверх, прямо к облакам.
Стоило ему собраться на запад, чтобы во всем разобраться, как до его слуха донеслись чарующие, раскатывающиеся с неспешной безмятежностью звуки небесной флейты. Юный небожитель-отрок легко ступал по счастливым облакам, приближаясь к нему; на его белых щиколотках позвякивали изящные золотые бубенцы, а в руках он держал золотой свиток указ.
— Указ Небесного Владыки: повелеваю Звездному Владыке Танлану немедленно явиться в Чертог Ляосяо для аудиенции!
http://bllate.org/book/28963/3507459
Готово:
