Дыхание стало тяжелым, глаза от жажды и желания налились кровью, взгляд затуманился, сердце бешено колотилось, а на внутренней стороне бедер выступил пот. Движимая чистым инстинктом, Шэнь Юй вихрем бросилась к двери главной спальни и с размаху пнула ее. В этот момент от ее прежнего здравого смысла не осталось и следа.
Жажда — жажда феромонов омеги; желание захватить, заставить ее пропитаться собственным запахом. Шэнь Юй сорвала с затылка блокирующий пластырь, и густой, крепкий алкоголь вперемешку с ароматом зеленой сливы бурно переплелся в воздухе комнаты.
Гу Цинцзю лежала на полу, зажав в руке нож, без чувств.
Шэнь Юй грубо подняла ее на руки, сорвала с омеги блокирующий пластырь, уставилась на ту самую длинную, нежно-розовую железу и провела по ней кончиком языка.
Сладко, хочется еще.
— Отпусти меня, умоляю! — прошептала Гу Цинцзю сквозь слезы, ее хрупкое тело затряслось, а затем забилось в судорогах.
Шэнь Юй испугалась, и на мгновение разум прояснился. Что она творит? Пользуется чужой беспомощностью, как какое-то животное! Она со злости отвесила себе пощечину, подавляя поднимающуюся в груди бурю.
— Цинцзю? — Шэнь Юй похлопала Гу Цинцзю по щекам, та лишь слегка откинула голову назад, продолжая едва заметно подрагивать.
Ее пухлые алые губы словно зазывали к себе, и Шэнь Юй сантиметр за сантиметром подалась вперед.
С лязгом нож из рук Гу Цинцзю упал на пол.
Вся комната была наполнена ароматом зеленой сливы вперемешку с запахом крепкого алкоголя. Шэнь Юй не была уверена, надолго ли хватит ее остатков разума, но она не хотела причинять Гу Цинцзю боль.
Шэнь Юй подняла нож и со всего маху вонзила лезвие себе в ладонь — резкая боль заставила ее вернуть рассудок.
С трудом выбравшись из главной спальни, она включила вытяжку, распахнула окна, постояла у подоконника, приходя в себя, и, не обращая внимания на то, куда попала кровь с руки, когда разум окончательно прояснился, ушла в гостевую комнату, наклеила себе новый блокирующий пластырь и вколола подавитель.
Состояние Гу Цинцзю оставляло желать лучшего: ее щеки неестественно покраснели, и трудно было сказать, было ли это вызвано выбросом феромонов или чем-то еще.
Шэнь Юй сначала наклеила ей блокирующий пластырь, а затем вколола подавитель, чтобы пресечь утечку феромонов.
Убедившись, что феромоны больше не сочатся наружу, Шэнь Юй взяла чистую сухую пижаму, подхватила Гу Цинцзю на руки и повезла в больницу.
Гу Цинцзю казалась высокой, но оказалась удивительно легкой — под одеждой проступали острые, причиняющие боль прикосновения кости. Ее лоб был испачкан влажными от пота волосами, а одежда насквозь пропиталась сыростью.
Шэнь Юй бережно прижала ее к груди и, как маленького ребенка, легко похлопывая по спине, запела колыбельную, укачивая.
У колыбельной не было слов — ее пела воспитательница в детском доме, укладывая малышей спать, когда Шэнь Юй была совсем маленькой.
Возможно, из-за проявленной заботы и тепла чужих объятий Гу Цинцзю перестала содрогаться, хотя ее дыхание все еще оставалось тяжелым.
Состояние омеги оказалось довольно сложным: после регистрации в приемном покое ее перевели в стационар.
Только после того как врач сделал успокоительный укол, дыхание Гу Цинцзю выровнялось, и она погрузилась в глубокий сон.
— Как вы могли такое допустить? Даже если у вас неудовлетворенное желание, нельзя же принуждать собственную пару вступать в течку! Это же нанесет непоправимый вред здоровью омеги! Вы, молодежь, ради острых ощущений совсем себя не бережете, — врач отчитал Шэнь Юй на чем свет стоит.
Хотя Закон о равноправии полов АО был принят уже давно, больницы все еще то и дело принимали омег, пострадавших от домашнего насилия или насильственно введенных в состояние течки. В особо тяжелых случаях медики связывались с Ассоциацией защиты омег для принудительного разделения пары.
— Доктор, вы хотите сказать, что ее насильно ввели в течку? В таких случаях обязательно нужно находиться в одном помещении или достаточно держаться на некотором расстоянии? — перегородив врачу дорогу, спросила Шэнь Юй.
Когда она вернулась домой, дверные замки были целы, дверь в главную спальню Гу Цинцзю оказалась заперта изнутри на щеколду, на теле самой Гу Цинцзю не было никаких внешних повреждений, а железа оставалась невредимой. В квартире вообще не было следов взлома или борьбы. Неужели та, кто спровоцировала у Гу Цинцзю течку, вошла в квартиру с ее собственного согласия, а после завершения дела ушла сама?
Это же ни в какие ворота не лезло!
Врач смерил Шэнь Юй взглядом:
— Вы ее партнер?
— Она моя законная жена, — ответила Шэнь Юй.
Ну и семейка, просто бардак какой-то. Врач бросил взгляд на мирно спящую Гу Цинцзю, а затем снова посмотрел на Шэнь Юй:
— Значит, вы ее еще не метили. После взаимной маркировки законными партнерами омега становится невосприимчива к чужим феромонам. Сначала идите позаботьтесь о больной.
— У вас рука ранена, сходите в травмпункт, пусть перевяжут, — доброжелательно подсказал доктор.
— Спасибо! — только тогда Шэнь Юй почувствовала боль в ладони.
Гу Цинцзю спала крепко, и когда Шэнь Юй вернулась после перевязки, она все еще продолжала спать.
Правда, сон ее был беспокойным: губы то и дело что-то тихонько бормотали. Шэнь Юй наклонилась поближе, прислушиваясь, но это было похоже на мольбу о пощаде.
Шэнь Юй нахмурилась: кто же так напугал тебя?
Она мысленно зафиксировала этот долг, пообещав себе рано или поздно вернуть его с процентами.
Дело было вовсе не в альфа-собственничестве — она просто сама не заметила, как записала Гу Цинцзю в свой лагерь, подсознательно стремясь защитить ее.
Когда Гу Цинцзю проснулась, за окнами уже сгустились сумерки. В комнате горел мягкий абажур небольшой оранжевой лампы. Шэнь Юй сидела у больничной койки, одной рукой сжимая ее ладонь, а другую, согнув в локте вместо подушки, подложила под голову и задремала.
При мягком свете даже резкие черты лица Шэнь Юй казались плавными и нежными.
Долго глядя на их соединенные руки, Гу Цинцзю закрыла глаза: узнай Шэнь Юй правду, она бы наверняка побрезговала ею.
Вчера ближе к полудню Гу Цинцзю сидела в главной спальне и писала главы. Сюжет подошел к самой захватывающей кульминации, и она увлеченно водила пальцами по клавиатуре, озаряя лицо довольной улыбкой. В этот момент раздался стук в дверь ее маленькой квартиры.
Этот преследующий ее по пятам кошмар снова явился. Человек, который с пеной у рта твердил, что действует ей во благо, на самом деле творил омерзительные вещи. Тогда Гу Цинцзю охватил дикий ужас: ей хотелось позвонить Шэнь Юй, заявить в полицию.
Но прежде чем она успела набрать номер, рефлекторно началась течка.
Многие омеги с трепетом ждут течки, находя ее прекрасной; она же люто ненавидела это состояние, ее тошнило от одного только слова.
Стыд, омерзение, полное отчаяние — Гу Цинцзю была готова распахнуть окно и броситься вниз, чтобы покончить со всем раз и навсегда.
Почему даже после побега из Семьи Гу ей никак не удавалось вырваться на свободу? Что делать? Вырезать железу?
Гу Цинцзю зажала рот рукой, ее тело слегка дрожало, а тихие рыдания застревали в горле, но Шэнь Юй все равно их услышала.
http://bllate.org/book/28936/3505045
Готово:
