После утренней трапезы Гу Шэнь попросил Фу Аня подготовить в кабинете кисти, тушь, бумагу и тушечницу, а затем велел позвать дяди Цзяна и Цзян Тинсюя.
Пока он ждал, то взял в руки кисть и попробовал пописать на бумаге. Сначала штрихи ложились неуверенно, но уже через мгновение он приноровился. Глядя на изящный, размашистый и в то же время смелый и твердый почерк, Гу Шэнь невольно восхитился тем, насколько это тело оказалось с ним совместимо. В прошлой жизни он никогда не занимался каллиграфией, однако теперь, полагаясь лишь на чужую память, мог писать на столь высоком уровне.
После минутного замешательства он принялся набрасывать на бумаге чертежи. В прошлой жизни Гу Шэнь изучил немало исторических материалов. Он с детства увлекался культурой одежды и одеждый эпох от глубокой древности до современности, так что, естественно, пересмотрел немало записей о прялках и ткацких станках.
Устройство прялки было относительно простым, и он набросал ее без долгих раздумий. Что же касается ткацкого станка, то он оказался куда сложнее. В ту эпоху, где он жил раньше — начиная с периода до Цинь и вплоть до промышленной революции, — текстильное оборудование постоянно развивалось и применялось. Самый совершенный ткацкий станок, сохранившийся в его памяти, был создан в конце династии Цзинь и начале Юань известным северным теоретиком плотницкого дела Сюэ Цзинши, который обобщил опыт предшественников и путем неоднократных практических улучшений усовершенствовал конструкцию. В его труде Наследие мастера Цзы имелись подробные описания ткацких станков с детальными иллюстрациями.
Гу Шэнь по памяти восстановил чертежи из книги, а затем выписал сбоку необходимые пояснения.
Когда он был уже на середине работы, в дверь постучал Фу Ань:
— Ваша Светлость, дядя Цзян и господин Цзян пришли.
Хотя Цзян Тинсюй был сыном простолюдина, он вел множество дел княжеской резиденции и обладал утонченными манерами, поэтому все в усадьбе почтительно веливали его господином. Со временем это вошло в привычку.
— Войдите, — отозвался Гу Шэнь.
Он не прервал работы, напротив, даже ускорился.
Управляющий Цзян и Цзян Тинсюй один за другим вошли в кабинет. Увидев то, что Гу Шэнь нарисовал на рисовой бумаге, они на мгновение растерялись, но не смели мешать и лишь молча замерли в стороне в ожидании.
— Я позвал вас сегодня, чтобы объявить о некоторых переменах в делах торговых домов, — немного помолчав, Гу Шэнь отложил кисть, поднял взгляд на стоявших в комнате отца и сына Цзян и заговорил напрямую: — Я намерен перестроить дела княжеской резиденции. Грядут большие перемены, и вам следует подготовиться заблаговременно.
Дядя Цзян уже слышал от сына вчера в общих чертах о недавней поездке Гу Шэня с инспекцией, поэтому сейчас не слишком удивился и тут же спросил:
— Каковы будут указания Вашей Светлости?
Гу Шэнь взял поданное Фу Анем влажное полотенце, чтобы стереть следы туши с кончиков пальцев, и равнодушным тоном произнес:
— Вы и сами знаете, какой дурной славой я пользовался все эти годы…
— … — услышав это, дядя Цзян и Цзян Тинсюй невольно резко подняли головы. С чего это вдруг… с чего это князь заговорил о таком?
Гу Шэнь исподволь следил за переменами в их лицах и, заметив, что оба быстро взяли себя в руки, мысленно кивнул и продолжил:
— Бизнес княжеской резиденции влачит столь жалкое существование во многом именно из-за этого. То, о чем я хочу сказать сегодня, заключается в следующем: я намерен закрыть все торговые предприятия княжеской резиденции, которые числятся за нами открыто, а затем перевести дела в иное русло.
Хотя управляющий Цзян и Цзян Тинсюй уже морально подготовились, эта новость все равно их шокировала. Отец и сын ошеломленно смотрели на Гу Шэня, пока наконец управляющий Цзян не переспросил:
— Ваша Светлость хочет сказать… закрыть открытые дела княжеской резиденции? Все до единого?
Гу Шэнь слегка кивнул:
— Именно.
— Тогда что именно Ваша Светлость имеет в виду под перевести дела в иное русло? — на этот раз заговорил Цзян Тинсюй.
Его вопрос попал в самую суть. Гу Шэнь почувствовал, что этот молодой человек нравится ему все больше и больше.
— Под переходом в иное русло я подразумеваю «передачу» всех лавок, принадлежащих княжеской резиденции, в чужие руки, — на этих словах он внезапно сменил тон: — Разумеется, эта передача — не настоящая. Когда торговые дома снова откроются, управлять ими по-прежнему будут люди, назначенные княжеской резиденцией. Но в глазах посторонних эти предприятия не должны иметь никакого отношения к нашему дому.
— Ваша Светлость желает… — на лице Цзян Тинсюя проступило волнение. — Разрушить старое, чтобы воздвигнуть новое.
— Верно. Без разрушения старого не построить нового — на данный момент это лучший способ переломить ситуацию, — Гу Шэнь находил общение с умными людьми крайне приятным делом, ведь они схватывали все на лету. — В ближайшие дни пустите слух, будто княжеская резиденция намерена распродать свои лавки. Если объявятся несведущие покупатели, желающие их перекупить, придумайте благовидный предлог, чтобы отказать: взвинтите цену или скажите, что покупатель уже нашлся.
После того как дела будут свернуты, Тинсюй, лично отбери управляющих для всех торговых домов. Оставь тех, кого сочтешь способными, а остальных уволь, выплатив им серебро в полном объеме. Что касается замены для них, я сам велю подыскать нужных людей. Кроме того, что касается вывесок лавок: отныне отовсюду сотрите слова Цинъюнь и переименуйте их заново. Строгой системы придерживаться не обязательно, главное, чтобы названия звучали звучно. Решай это сам.
Отец и сын Цзян были людьми исключительно умными и проницательными, так что Гу Шэню не нужно было давать слишком много указаний — он лишь вкратце обрисовал суть своего плана, а ближе к концу беседы завел речь о производстве тканей.
— Что касается ткацкой мануфактуры княжеской резиденции, я намерен расширить производство. Отныне мы не будем ориентироваться исключительно на богатых покупателей, в ассортимент также войдут хлопчатобумажные и льняные ткани.
— Это… — управляющий Цзян скривился в затруднении. — Ваша Светлость, даже если сотни ткачих на мануфактуре будут трудиться не покладая рук, выпускаемой за день ткани едва хватает для покрытия текущего спроса. Если же мы еще больше расширим производство, боюсь, все просто встанет!
— Об этом можешь не беспокоиться, у меня все рассчитано, — Гу Шэнь поднял со стола ранее набросанный чертеж и протянул его управляющему Цзян. Голос его звучал привычно ровно: — Вот чертежи усовершенствованных прялки и ткацкого станка. Дядя Цзян, найди искусных мастеров, пусть они воссоздадут их по образцу, а затем отправят на мануфактуру. Я сам приеду туда взглянуть. Если станки окажутся действенными, мы запустим их в массовое производство, и эффективность возрастет по меньшей мере раз в десять.
Гу Шэнь не хвастался: судя по историческим записям его эпохи, усовершенствованные ткацкие станки действительно обладали такой производительностью.
Дядя Цзян в недоумении взял бумагу и принялся ее разглядывать. На чертеже были выписаны тончайшие линии, а сбоку густо пестрели пояснения. По мере того как старик всматривался в них, на его иссеченном морщинами лице проступало все большее изумление. Он не выдержал и восторженно воскликнул:
— Неужели… неужели все это придумал Ваша Светлость? Невероятно!
— Нет, — полуправдиво ответил Гу Шэнь. — Как-то раз я случайно наткнулся на это в одной древней книге. Не знаю, применимо ли это на практике, выясним только после того, как попробуем.
Управляющий Цзян знал, что прежний хозяин с детства перечитал бесчисленное множество книг, поэтому сейчас, услышав такое, не стал сомневаться. Он аккуратно сложил чертеж и спрятал за пазуху со словами:
— Старый слуга займется этим как можно скорее. Есть ли у Вашей Светлости еще какие-то распоряжения?
Гу Шэнь подумал немного, снова взял кисть, обмакнул ее в тушь, притянул чистый лист бумаги и принялся стремительно писать. После недавней разминки он писал теперь очень быстро, а благодаря ясности замысла ему даже не приходилось раздумывать — вскоре лист рисовой бумаги, почти полностью покрывающий стол, был исписан от края до края.
Стоило ему пустить по поверхности бумаги внутреннюю энергию Истинная энергия, как следы туши мгновенно высохли. Гу Шэнь указал пальцем:
— Посмотри, что из перечисленного здесь удастся отыскать, и доставь мне все до последнего.
Желуди, листья хурмы, чернильные орешки, канадская каштановая шелуха, листья шалфея, листья тунгового дерева, цветы софоры, бархатное дерево, акант, сафлор, киноварь, чернила каракатицы… Всех наименований набралось больше сотни.
Дядя Цзян сперва подумал, что Гу Шэнь написал какой-то секретный рецепт, но, бегло взглянув на бумагу, понял, что там перечислены названия различных растений и животных. За исключением пары незнакомых, большинство было самыми обычными вещами. Не став докучать расспросами, он лишь осведомился:
— Сколько же требуется Вашей Светлости?
Гу Шэнь постучал по столу тонкими красивыми пальцами. Количество действительно было трудно определить, ведь выход красителя из каждого сырья различался. Поразмыслив немного, он сказал:
— Достань столько, сколько получится, а серебро для этого бери из казны по своему усмотрению.
В конце концов, даже если для его экспериментов не понадобится столько материала, в красильне эти вещи все равно не пропадут, лишними они не будут.
Отдав все распоряжения, Гу Шэнь легко махнул рукой:
— Ступайте.
— Слушаюсь.
Отец и сын Цзян ответили на поклон и один за другим покинули кабинет. Как только их силуэты скрылись в дверном проеме, Гу Шэнь вдруг оперся одной рукой о стол и обессиленно опустился в кресло.
В спешке он дрожащими пальцами достал шелковый платок и стер уголок рта — на белой вышитой ткани тут же расплылось пятно ослепительно-красной крови.
Гу Шэнь нахмурился, закрыл глаза и пустил в ход Внутренняя сила, чтобы восстановить дыхание. Лишь спустя долгое время его лицо постепенно успокоилось, а на губах невольно заиграла горькая усмешка. Все-таки он недооценил эту внутренняя техника — излишняя спешка и погоня за быстрым успехом и впрямь до добра не доводят.
Топтание на месте называют тупиком именно потому, что его так трудно преодолеть.
В последующие дни Гу Шэнь по-прежнему занимался внутренней культивацией по утрам и перед сном, однако делал это куда более осторожно и осмотрительно, чем раньше. Днем же он тренировал боевые искусства, закаляя тело и укрепляя плоть. Что же до придворных дел и дел императорского двора, то, если они не угрожали его жизни, он не вмешивался ни в малейшей степени.
Время пролетело незаметно в таких, на первый взгляд обыденных, но наполненных смыслом буднях. Десять дней пронеслись одним мгновением. Дядя Цзян уже доставил готовые прялки и ткацкие станки на мануфактуру. Что же до красильного сырья, которое требовалось Гу Шэню, то казавшиеся простыми вещи на поверку удалось собрать далеко не полностью. Причина была проста: эти растения росли в разные сезоны, а простолюдины Тяньянь не ведали об их пользе, так что никто не занимался их целенаправленным сбором, и отыскать все в один миг оказалось попросту невозможно.
В эпоху, где Гу Шэнь жил прежде, уровень производства был чрезвычайно высок, и не было такого растения, которое нельзя было бы вырастить в теплице с контролируемыми температурой и влажностью. Попав сюда, он по привычке не сразу перестроил мышление и упустил этот момент из виду.
— Что ж, придется дожидаться нужного сезона, собрать всё в пору и только тогда браться за дело.
Впрочем, открытие торговых домов еще не было полностью подготовлено, так что с извлечением и смешиванием красителей спешить было некуда.
Заметив, что князь вовсе не рассержен, управляющий Цзян с облегчением выдохнул и перевел разговор:
— Ваша Светлость изволил говорить, что как только прялки и ткацкие станки будут готовы, лично навестит мануфактуру. Когда Вам будет удобно? Старый слуга заблаговременно все подготовит.
Вспомнив увиденный вчера громоздкий ткацкий станок, управляющий Цзян испытывал сильное волнение и любопытство: как же эта штуковина работает?!
Гу Шэню не казалось, что тут требуется какая-то особая подготовка, и он сразу же сказал:
— Раз сегодня выдался свободный день, давай поедем прямо сейчас. Вели подать экипаж.
— Слушаюсь, — отозвался управляющий Цзян.
Выходя за дверь, он шагал куда быстрее обычного — нетрудно было заметить, как сильно он торопился.
Поскольку о визите не предупредили заранее, их прибытие на мануфактуру осталось незамеченным. Гу Шэнь уверенной походкой направился вглубь двора и, едва ступив за ворота, увидел толпу людей, оживленно о чем-то щебетавших. Будучи высокого роста, он легко разглядел в центре толпы тот самый ткацкий станок.
http://bllate.org/book/28908/3496299
Готово:
