Е Шуфань украдкой кивнул про себя, словно вдруг что-то осознал:
Наверняка это потому, что я недостаточно силен, вот брат и вынужден прибегать к таким мерам. Я обязательно должен стать сильнее!
Когда Лю Юй взял ребенка на руки, чтобы тот поел вместе с ним, он окинул взглядом обеденный зал и не обнаружил Лю Ло. Обычно дядя Ло никогда не пропускал утреннюю трапезу, невзирая на погоду, а сегодня всё было иначе — наверняка что-то случилось.
Пока Лю Юй размышлял об этом, слуга, прислуживавший Лю Ло, внезапно кивнул ему, привлекая внимание. Лю Юй опустил ребенка на пол, убедившись, что тот стоит твердо и находится в безопасности, после чего взял его за руку и отвел в сторону.
— Небесный гордец.
Слуга, видя, что Лю Юй подошел, но не спешит заговаривать, лишь опустил голову, в страхе и трепете уставившись на свои носки. Лю Юй, сохраняя бесстрастное выражение лица, молча смотрел на него, сразу поняв, в чем дело.
Он перевел взгляд на Е Шуфаня. Его лицо смягчилось, а в глазах, устремленных на ребенка, затеплилась скрытая забота:
— Наелся?
Мальчик честно покачал головой и послушно посмотрел на Лю Юя, погладив себя по животику. В его глазах читалась надежда — было очевидно, что он еще голоден.
— Тогда оставайся здесь с сестрой Хун Ин и поешь вместе с ней, хорошо? Брат попросит ее найти тебе сладостей.
Лю Юй пытался подкупить ребенка едой, стремясь хоть на время избавиться от своего маленького «хвостика». Похоже, у дяди Ло действительно было к нему срочное дело. К его удивлению, ребенок сразу понял, что ему нужно уйти:
— У брата есть дела? Тогда Сяо Е Цзы будет послушно ждать сестру Хун Ин, пока брат не вернется. Так брату не придется беспокоиться обо мне.
— Я скоро вернусь. Хун Ин, присмотри за ним.
Сказав это, Лю Юй последовал за слугой, не оборачиваясь и не имея возможности заботиться о ребенке. Вскоре они оказались в кабинете во дворе Лайфу, где Лю Юй увидел Лю Ло с крайне тяжелым выражением лица; глаза его были красными, словно он только что горько плакал.
— Сяо Юй, ты знаешь, что сегодня Семью Е постигла катастрофа? Весь их род был вырезан до последнего человека, ни одного выжившего не осталось! — голос Лю Ло дрожал, каждое слово было пропитано болью, а из глаз текли слезы. — Даже мой старый приятель, защищая семью, погиб от рук злодеев! Теперь от Семьи Е, похоже, остался лишь Шу Фань… Как мне быть? Как мне теперь смотреть ему в глаза?
Лю Юй не ожидал, что человек, с которым он виделся еще вчера, сегодня будет так жестоко убит, навсегда уйдя в мир иной.
— Дядя Ло, успокойтесь. Судя по всему, убийцы, уничтожившие Семью Е, еще не знают о существовании Шу Фаня. Нам нужно действовать осторожно, чтобы не выдать его и не навлечь беду на нашу Семью Лю.
Несмотря на то, что сердце Лю Юя было полно скорби и горечи, в этот момент он оставался гораздо спокойнее, чем Лю Ло — старик, который полжизни был главой семьи, но сейчас был раздавлен смертью старого друга. Лю Юй действовал методично, помогая сбитому с толку Лю Ло разложить все по полочкам.
Они обсуждали, как Семье Лю поступить так, чтобы это выглядело разумно и обоснованно, обманув всех и заставив окружающих забыть о существовании Е Шуфаня. Но самым важным было не дать ребенку узнать правду: удар по детской психике был бы слишком силен, что помешало бы его здоровому росту. Это было первым, о чем подумал Лю Юй.
Когда Лю Юй вернулся в главный зал и увидел, что Хун Ин присматривает за ребенком, который рисовал, он заметил, что с мальчиком все в порядке. Тяжелый камень с его души немного спал. Вскоре Лю Юй обнаружил, что на рисовой бумаге ребенок нарисовал его самого. Всего несколькими штрихами он уловил семь десятых сходства с тем, как они впервые встретились в сливовой роще. Похоже, он унаследовал талант своего деда к живописи — интересно, заинтересуют ли его талисманы?
Заметив движение за спиной, мальчик бросился к ногам Лю Юя и обнял его, скрывая выражение лица.
— Что случилось?
Голос Лю Юя, обычно холодный, стал мягче — узнав о трагедии, он хотел проявить к ребенку больше участия. Он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком, и отослал Хун Ин караулить за дверью.
Когда они отошли в угол, ребенок больше не мог сдерживаться. Утирая слезы и сопли о брюки Лю Юя, он сдавленным голосом прошептал:
— Брат, я слышал, как старшие говорили, что Семью Е больше нет. Это значит, что никто не выжил, и дедушку тоже убили.
Е Шуфань опустил голову и, повинуясь порыву, ухватился за край одежды Лю Юя.
— Брат, это правда? Я долго терпел и не плакал, но когда увидел тебя… — ребенок поднял заплаканное личико, пытаясь казаться спокойным, и спросил: — Если я такой несчастный, брат ведь пожалеет меня и не бросит?
Сердце сжалось от такой недетской рассудительности. Лю Юй не знал, как утешить его, поэтому просто взъерошил его пушистые волосы и терпеливо вытер слезы:
— Я не брошу тебя. И буду стараться заботиться о тебе, чтобы ты забыл об этом горе. Можешь пообещать, что больше никогда не уйдешь от меня?
— Хорошо.
Сквозь слезы ребенок улыбнулся и, зацепившись своим мизинцем за мизинец Лю Юя, легонько покачал их руками:
— Тогда давай поклянемся, что сто лет не нарушим обещания!
— Хорошо-хорошо.
Лю Юй, чья душа принадлежала взрослому человеку, был окончательно покорен этим ребенком. Видимо, это был его досрочный опыт отцовства. Чтобы мальчик не перенервничал и не чувствовал себя брошенным, Лю Юй остался в Павильоне Спокойных Раздумий на весь день. Один рисовал талисманы, другой наблюдал за ним.
Атмосфера постепенно наладилась, словно вернулось вчерашнее спокойствие, и ребенок будто бы забыл о том, что ему пришлось пережить. Лю Юй глубоко вздохнул: завтра ему придется отправиться к родовому поместью Семьи Е. Ради дяди Ло или ради Е Шуфаня — он должен был рискнуть. Он лишь надеялся, что это не затронет его самого и Семью Лю, и что все останутся в безопасности.
Когда Лю Юй, навестив Е Шуфаня, собрался уходить, ребенок внезапно ухватился за его пояс, так что Лю Юй не мог ни уйти, ни остаться. Его тело слегка дрожало — не собирается ли он снова заплакать? Это была первая мысль Лю Юя, за которой последовало внутреннее ворчание: «Вот же, чувство, будто воспитываю собственного сына, стало еще сильнее».
Е Шуфань, очевидно, все еще боялся, и, что бы Лю Юй ни делал, не отпускал его. Потеря близких и чужая обстановка лишили его чувства безопасности. «Скоро захочет спать и сам отпустит», — утешал себя Лю Юй, решив просто смириться и не сопротивляться.
— Брат, можно попросить тебя об одном одолжении? — тихий голос достиг ушей Лю Юя. Ребенок спрашивал очень осторожно, даже его хватка на поясе ослабла.
Действительно, столь странное поведение было чем-то вызвано.
— Если это твое истинное желание, я постараюсь его исполнить.
Под сияющим лунным светом отстраненное выражение лица Лю Юя стало мягче, а аура неприступности будто растаяла в этой чистоте.
— Спи.
Увидев, что дыхание ребенка выровнялось, Лю Юй наконец успокоился, размышляя про себя: «Наверное, в поместье Е осталось что-то важное для него, что-то вроде…»
Договорить он не смог. В его сердце все еще было слишком много жалости. Он лишь надеялся, что, увидев оставленные вещи, мальчик не станет бередить душевные раны, ведь это лишь приумножит горе. Увы…
На следующий день, сославшись на культивацию и устроив ребенка, Лю Юй отправился к родовому поместью Семьи Е. Перед уходом он переоделся в обычного юнца, стараясь скрыть свое присутствие. Отбросив всю свою прежнюю сдержанность, он стал более непринужденным и вошел в ближайшую чайную. Там было шумно — наверняка можно было узнать что-то полезное. В конце концов, в прошлой жизни Лю Юй был заядлым читателем романов и знал такие приемы.
— Ах, какая жалость эта Семья Е! Как же так вышло, что глубокой ночью на них напал мастер Стадии Зарождающейся Души? Такой старинный род, и вот — всех вырезали. Горе и печаль, да и только! — посетитель чайной картинно покачал головой, хотя было неизвестно, сколько в этом искренности.
— Семья Е когда-то была могущественным кланом, в котором за время своего величия появилось пять культиваторов Стадии Превращения в Божество! И это все под юрисдикцией нашей Династии Тяньсин. Думаю, Генеральский штаб Шэньвэя не оставит это без внимания. Интересно, каких могущественных следователей они пришлют для этого дела?
Слушавший его товарищ с завистью добавил:
— Вот бы и мне получить пилюлю Пэйюань и стать культиватором. Тогда даже ничего не делая, можно было бы иметь гарантированный доход, не мотаясь по белу свету вместе с женой и детьми!
— Эх, разве легко достать эту пилюлю? Мой дальний родственник потратил все семейное состояние, чтобы через связи получить одну-единственную, став культиватором. Своим трудом он теперь прислуживает уездной княгине Династии.
Лю Юй слушал их, не проронив ни слова. Ситуация была ему не до конца ясна, и действовать сгоряча он не мог. Интересно, не пришлет ли Генеральский штаб кого-то из его знакомых? Если так, то дело пойдет проще. Правила человеческих отношений и кумовства везде одинаковы.
http://bllate.org/book/28904/3495935
Готово:
