Сидящие рядом беззвучно рассмеялись, но тон остался вполне обычным:
— Можно мыть прямо так.
— ?
Линь Жаньшу повернул голову, Гао Хуай тоже скосил взгляд в его сторону.
— Что такое?
— Ничего, я понял.
Вне кухни царило оживление, внутри же кипела работа особого рода — оживление в самом буквальном смысле. До сегодняшнего дня Линь Жаньшу и представить не мог, что кулинарные навыки Гао Хуая достигают столь высокого уровня: приготовленные им блюда выглядели потрясающе и источали великолепный аромат, а сами движения напоминали текучую воду, словно облака плывут по небу, радуя глаз своей зрелищностью.
Закончив с первым блюдом, Гао Хуай протянул ему пару палочек для еды:
— Попробуй.
Первый же кусочек жареной свинины с зеленым перцем оказался безупречным. Тщательно прожевывая, он позволил вкусовым рецепторам в полной мере прочувствовать всю пикантную прелесть этого блюда, а затем с абсолютно серьезным видом произвел вердикт:
— Невкусно.
Гао Хуай усмехнулся:
— Правда?
— Сам попробуй, — протягивая палочки, сказал Линь Жаньшу.
Тот попробовал кусочек и вспомнил, как этот человек только что утверждал, будто получилось невкусно.
Линь Жаньшу не удержался от смеха, подхватил тарелку и направился к выходу, бросив через плечо:
— Ну, раз невкусно, ничего не поделаешь, придется есть.
Помимо свинины с перцем, остальные блюда пользовались не меньшим успехом, так что в итоге тарелки опустели подчистую.
Впрочем, заботы по мытью посуды и уборке взяла на себя оставшаяся четверка. Они усадили Гао Хуая и Линь Жаньшу отдыхать, категорически запретив им браться за какую-либо работу.
За день общения молодые люди, поначалу державшиеся друг с другом довольно сдержанно, постепенно сблизились. Юй Чжэнь взяла на себя инициативу и предложила провести игру на сплочение: едва закончив ужинать, они достали заготовленную заранее колодец-колоду карт и разложили на только что убранном обеденном столе среди горы снеков. Правила гласили: выпавшая масть означает желание, цифра — правду. Джокеры приравнивались к мастям. Для пущей живости общения и веселья следующее испытание — будь то правда или желание — назначал предыдущий игрок.
Судя по рассадке, первой ходила Цяо Чуци. Вытянув карту правды, она услышала от Юй Чжэнь каверзный вопрос. Хитро ухмыльнувшись, та осведомилась:
— Какова была причина расставания с твоим бывшим?
Сян Лили, сидевший между ними, протянул с издевкой:
— О-о, я тоже хочу послушать.
— Он мне изменял, — не задумываясь, ответила Цяо Чуци.
Ответ прозвучал четко и прямо, без единой заминки. Она открыла бутылку с газировкой, лицо ее при этом озарила мягкая улыбка.
— Я так и знал, что этот тип — та еще сволочь, еще в прошлый раз...
— Следующий, давайте, тяни, Сяо Сян, — вмешался Хан Су, опасаясь, как бы те не застряли на этой теме.
Сян Лили вытянул желание: Цяо Чуци велела ему спародировать всех присутствующих. Окинув компанию оценивающим взглядом и убедившись, что никто не возражает и не испытывает неловкости, Сян Лили по очереди извинился перед каждым и принялся за дело. Он мастерски улавливал чужие интонации и манеру двигаться, выдав невероятно точные пародии, которые привели Линь Жаньшу в полный восторг.
Когда очередь дошла до Юй Чжэнь, Сян Лили тоже не стал ее щадить и с покрасневшим лицом выдал задание, от которого покраснели бы все вокруг:
— Поцелуйся с братицей Ханом! Так, чтобы искры летели.
Юй Чжэнь не успела и рта открыть, как Хан Су без малейших колебаний обхватил ее лицо руками и впился в губы со скоростью молнии.
Смяв удачный момент, Хан Су тут же отстранился и с бесстыдной улыбкой заявил:
— Достаточно искрометно?
Перегнувшись через него, Линь Жаньшу заметил, что Юй Чжэнь лишь густо покраснела, но выражение ее лица оставалось радостным и мягким. Чуть расслабившись, он шутливо толкнул Хана Су в плечо. Хан Су бросил на него успокаивающий взгляд, вскинул руку и объявил, что теперь очередь за ним: мол, готов к любому возмездию, обиды забуду, так что обращайтесь как хотите.
В наказание его заставили сделать пять кругов на месте, а затем двадцать отжиманий.
Вернувшись отдышаться, Хан Су решил нанести ответный удар по своему хорошему другу:
— Ты вообще девственник?
Линь Жаньшу вытаращил глаза, не веря своим ушам.
— Да он врет, ха-ха, — вступилась Юй Чжэнь. — А старший вообще ни с кем не встречался?
Словно сбросив с плеч тяжелый груз, он выдохнул:
— Нет.
— Старший все это время был один? Не может быть, — недоверчиво протянула Юй Чжэнь.
Цяо Чуци добавила:
— Ранняя любовь тоже считается, старший Линь.
Линь Жаньшу упрямо покачал головой.
Сян Лили зашел с другой стороны:
— Мы вообще-то непредвзято относимся к парням, которым нравятся парни.
— У меня были девочки, к которым я испытывал симпатию, но я действительно ни с кем не встречался.
Он торопливо пододвинул колоду карт следующему игроку, слегка покраснев:
— Тяни.
Выпала восьмерка, и Гао Хуай тоже попал на правду. Линь Жаньшу как раз раздумывал, какой бы вопрос задать поинтереснее, когда его выручил сосед по комнате — с доброй улыбкой он подал голос:
— Можешь повторить мой вопрос.
Линь Жаньшу: «...»
Поразмыслив немного, он все-таки спросил:
— О ком ты сейчас думаешь? Не слишком наглый, но слегка двусмысленный вопрос для правды, сойдет ведь, решил он.
— О тебе.
Хан Су протянул уныло:
— Лучше бы спросили меня.
После первого круга порядок карт перемешался, а от былой вежливости и скованности не осталось и следа. Разгулявшись вволю, все перестали обращать внимание на приличия и статусы: стоило чему-то прийти в голову, как это тут же слетало с языка, и никто уже не цеплялся за границы дозволенного, ведь все воспринималось как простая забава. Ты подколол меня, я подставил тебе подножку — игра шла на равных. Поэтому после того, как всплыли неловкие истории из студенческой жизни Хана Су, «месть» не заставила себя долго ждать.
Он распаковал пачку палочек покри и бросил ее Линь Жаньшу, переводя взгляд с одного друга на другого:
— Съешьте одну на двоих, не ломая...
— А потом, — указав на карты и зловеще ухмыльнувшись, добавил Хан Су, — те, кто доел, должны удержать ими упавшую карту.
Едва он замолк, как Сян Лили завопил на всю комнату, радуясь зрелищу, а Юй Чжэнь закатила глаза — она-то хорошо знала дурацкие шуточки своего парня. В конце концов, некоторые гетеросексуальные парни именно так и поступают: чем ближе и интимнее контакт с представителем своего же пола, тем им веселее, а понятие личных границ у них равно нулю; стоит же тебе выразить малейшее недовольство, как они тут же начинают допытываться, не лучшие ли вы друзья.
— Твои желания могут быть еще более гнусными? — осведомилась она.
Хан Су: — Я не против съесть ее втроем, если они согласны.
С этими словами он и впрямь зажал в зубах палочку и с закрытыми глазами подался к Линь Жаньшу, но его наглому порыву тут же положили конец. Линь Жаньшу оттолкнул его подбородок, отвернулся и бросил:
— Ладно, мы сами съедим.
— А сразу согласиться слабо было? — хихикая, произнес Хан Су и, прихватив карты, обошел их сзади. — Давай-давай, садитесь лицом друг к другу.
Линь Жаньшу обернулся и замялся:
— Я...
— Все в порядке.
Гао Хуай сохранял невозмутимый вид. Опустив взгляд на пачку покри, он обронил:
— Это всего лишь игра.
Раз уж так, Линь Жаньшу больше ничего не оставалось. Под командное «приготовились!» он зажал зубами один конец соломки, пока Гао Хуай медленно сокращал расстояние — тонкое хрустящее печенье заставляло их держать равновесие.
Внешняя глазурь была хрупкой, и каждый укус отзывался сладостью клубники — вполне приятное лакомство, однако Линь Жаньшу было совсем не до дегустации. Опустив глаза и следя за тем, как сокращается разделяющее их расстояние, он невольно сжал кулаки. Печенье таяло дюйм за дюймом, а сердце колотилось все быстрее. Линь Жаньшу носом задел переносицу напротив и был вынужден чуть отклонить голову в сторону, а под последний сухой хруст он тихонько втянул воздух.
В тот же миг раздались чьи-то восторженные возгласы и смех. Карты скользнули по лицу Линь Жаньшу, он машинально подался вперед, хватаясь за Гао Хуая, и их губы соприкоснулись — мягкое касание тут же сменилось отстранением. Прижавшись друг к другу, они чудом удержали выпавшего червонного туза.
Расстояние оказалось настолько близким, что Гао Хуай смог рассмотреть Линь Жаньшу во всех деталях: слабо подрагивающие черные загнутые ресницы, родинку между левым веком и уголком глаза, а еще крошечную отметину чуть правее кончика носа. Сплошные мелкие черные родинки.
Опустив взгляд ниже, он заметил еще одну крошечную родинку на самом краешке подбородка.
Нашумевшись вдоволь, компания быстро охладела к правде или желанию и принялась обсуждать переход на другую игру. Лишь Хан Су отпустил парочку шуточек, поинтересовавшись, неужели они и впрямь поцеловались. Линь Жаньшу тут же отперся, но Хан Су, впрочем, не собирался докапываться до правды и только скривил губы:
— Стояли так близко, я уж думал, взаправду сошлись.
Выпив больше половины бутылки газировки, Линь Жаньшу все еще чувствовал, как пылают щеки, и, сославшись на необходимость сходить в туалет, вышел.
Плафон в уборной горел тусклым светом, окутывая его блеклым желтоватым маревом. Ополоснув лицо ледяной водой, чтобы остыть, он поднял голову и посмотрелся в зеркало. Мысль пронеслась сама собой, словно под воздействием злых часиров: неужели это был... поцелуй?
Погоди-ка, о чем это он вообще думает?
Придя в себя и испугавшись только что зародившейся догадки, он еще раз умылся, чтобы окончательно успокоиться, после чего вернулся в комнату к веселящейся компании.
Глава 5
Прекрасные мгновения пролетают незаметно: компания шумно резвилась едва ли не до глубокой ночи. Первой заговорила об отдыхе Цяо Чуци — ее тревожили предстоящие съемки, и она опасалась, что недосып испортит завтрашние планы, поэтому сама же и принялась наводить порядок после бурного веселья.
Остальные тут же взяли себя в руки: разум вернулся к каждому, и все дружно принялись за уборку и умывание.
Линь Жаньшу только успел отжать тряпку, как Хан Су тут же спровадил его в душ со словами:
— Оставьте это нам, идите с Гао Хуаем мыться первыми, а то провоняли жареным маслом, как вы вообще терпите.
Линь Жаньшу было неловко бросать остальных, и он, продолжая протирать стол, забормотал, что все в порядке.
Юй Чжэнь весело рассмеялась:
— Идите, старший, мы вчетвером тут в два счета все уберем.
Стоявший рядом Сян Лили перехватил у него тряпку и принялся за работу с особым усердием, присоединяясь к уговорам:
— Как только старшие помоются, наша очередь подойдет, как раз время не потеряем.
Делать было нечего, и, больше не пытаясь отказаться, он вместе с Гао Хуаем поднялся наверх.
Душевые кабины были установлены как на втором, так и на третьем этажах. Из соображений приватности проживающие на одном этаже парни делили общую ванную на втором этаже, а третий этаж оставался в полном распоряжении девушек.
Линь Жаньшу привычно уступал соседу право мыться первым. Как только Гао Хуай скрылся за дверью, он отобрал чистую одежду на смену и туалетные принадлежности. Ожидая своей очереди, он отдернул бледно-желтые занавески: ночное стрекотание цикад и доносившиеся невесть откуда призывные крики пробивались сквозь сетку окна, проникая в самые барабанные перепонки и растекаясь по телу теплым потоком живительной энергии, что пропитывал каждую клеточку.
Первое, что увидел Гао Хуай, выйдя из ванной, — это как Линь Жаньшу замер у окна, опершись о подоконник и вглядываясь в темноту.
— На что смотришь?
Линь Жаньшу обернулся и лучезарно улыбнулся:
— На улице так тихо.
Гао Хуай, вытирая волосы, подошел ближе и всмотрелся в темные, безмолвные очертания гор:
— Тебе здесь нравится, да?
— Да, такое чувство, будто здесь всё родное.
Насколько он помнил, в деревне Цю он оказался впервые — ничем не примечательное селение, ничуть не отличающееся от других деревень: те же горы, те же рисовые поля, да и деревенские постройки выглядели точно так же. И тем не менее к этому месту у него лежала душа, пробуждая необъяснимое чувство близости, хотя никаких реальных воспоминаний на уровне души за этим не стояло. Все казалось зыбким, словно цветы в тумане: чем ближе подходишь, тем дальше они ускользают.
— Теперь ты сможешь потихоньку вернуть то, что забыл в прошлом, — произнес Гао Хуай.
Линь Жаньшу вздохнул:
— Раньше мне очень хотелось сюда вернуться, я думал, что обязательно вспомню что-нибудь из детских лет.
— Но потом я вырос, в голове появилось столько всего: учеба, друзья... и я стал гораздо реже возвращаться к этим мыслям.
— Так что это случайное возвращение можно считать исполнением моего давнего желания.
http://bllate.org/book/28898/3495017
Готово:
