Лян Чжоу вздрогнул, съежился, подобрал ручку и продолжил писать задание.
Чэнь Чи посмотрел на Лян Чжоу, снова усмехнулся, и уголки его губ взмыли еще выше.
Глава вторая
Когда Лян Чжоу вернулся домой после вечерней самоподготовки, было уже за десять. Он открыл дверь — в гостиной горел лишь один торшер, и в тусклом свете под его абажуром сидел в очках какой-то мужчина и читал книгу.
Лян Чжоу снял медицинскую маску. Кожа на лице снова была исчерчена красными впадинами и немного зудела. Лян Чжоу осторожно провел по следам кончиками пальцев, не смея почесать — боялся содрать кожу.
— Папа Лян.
Мужчина на диване отложил книгу:
— Вернулся. Ох, опять натерло, зудит?
Мужчина просто отложил книгу и очки, подошел, наклонился и принялся разглядывать красные полосы на его лице.
— Ничего страшного, скоро пройдет.
Мужчина еще немного внимательно всматривался, прежде чем отпустить его лицо, сел обратно, снова надел очки, поднял книгу и раскрыл на той же странице:
— Давай всё-таки сменивим марку, каждый день так натирать — никуда не годится. Завтра же пойду поищу тебе другие.
— Угу, спасибо, папа Лян.
— Эка невидаль, о чем ты говоришь, родные же люди. Проголодался? Мама оставила тебе ночной перекус.
Лян Чжоу молча покачал головой.
— Тогда иди отдыхай, целый день на занятиях, вымотался до смерти. Ступай в комнату, а я еще немного почитаю.
— Хорошего вечера, папа Лян.
— Спокойной ночи, Чуань-чуань.
— А... угу.
Застигнутый врасплох домашним прозвищем, Лян Чжоу почувствовал, как у него даже лицо слегка порозовело, и он ускорил шаг, скрывшись в своей комнате.
— Ох уж этот, сколько раз называю, а всё равно стесняется.
Папа Лян покачал головой, тихонько усмехнулся и продолжил чтение.
Смех папы Ляна был довольно громким, Лян Чжоу прекрасно слышал его сквозь дверное полотно. Опустив голову, он теребил лямку школьного портфеля, после чего подошел к письменному столу, снял рюкзак и сел.
Он не спешил идти в душ — напротив, вытащил из ящика стола тетрадь, раскрыл ее и принялся записывать сегодняшние события в дневник.
*23 сентября. Ясно.*
*Скоро экзамены, надеюсь, сдам хорошо.*
*Учитель сказал, что будут пересаживать, соседу по парте, наверное, будет весело.*
*...Интересно, кто станет моим новым соседом?*
*Хочется завести друзей.*
Лян Чжоу сжимал в пальцах ручку, и ее кончик долго замирал над последней строчкой. Он закусил губу, в голове у него невесть откуда возник образ Чэнь Чи среди одноклассников, и он снова опустил голову, старательно, черта за чертой, зачеркивая последнюю строку. Вернув дневник на место, он поднялся и пошел в душ.
Было время, когда Лян Чжоу люто ненавидел мыться. Он боялся касаться собственного лица, сплошь покрытого шрамами, и неровных бугристых рук; боялся всего, что могло отразить его внешность. Он прятался в шкафу, свернувшись калачиком на весь день: темнота обступала его со всех сторон, вокруг стояла абсолютная тишина, но в собственных ушах он слышал лишь звон разбитого стекла — удар за ударом.
Он до жути боялся, но не знал, куда бежать. Он даже не смел плакать — лишь обнимал колени, тараща глаза в неизвестность. Мать из детского дома всякий раз уговаривала его битых полчаса, прежде чем Лян Чжоу соглашался медленно выползти наружу.
Тогда же Лян Чжоу начал панически бояться приближения женщин. Стоило ему выбраться из шкафа, как при одном виде мамы из детского дома, протягивающей к нему руки в надежде обнять, он начинал визжать и рыдать, и не останавливался, пока мышцы тела не сводило судорогой.
Лян Чжоу стер ладонью испарину с зеркала и всмотрелся в свое отражение. Подросток в зеркале тоже смотрел на него. Шрамы в нижней части лица зажили намного лучше, чем раньше, но всё еще пестрели пятнами; из-за горячей воды его бледная кожа слегка порозовела, и выглядел он куда более дружелюбно, чем обычно.
Лян Чжоу вспомнил, как на него обычно смотрят одноклассники, опустил глаза, перестал смотреться в зеркало, переоделся в пижаму, немного позубрил слова и лег спать.
На редкость ему ничего не снилось, он отлично выспался, а на следующий день проснулся на десяток минут позже обычного.
Он торопливо собирался выходить, даже не притронувшись к завтраку, который приготовила мама Тан, и, закинув за спину рюкзак, бросился к двери.
Папа Лян поспешно перехватил его и сунул в руку десятирублевую купюру, велев по дороге купить что-нибудь перекусить. Лян Чжоу кивнул, спрятал деньги в карман и выскочил.
— Эх, моя вина, забыла разбудить его сегодня, у ребенка же еще утреннее чтение...
Мама Тан закрыла дверь и вернулась за обеденный стол доедать завтрак.
— Ничего страшного, нашему Чуань-чуаневи в конце концов уже семнадцать, купить что-нибудь по дороге он точно сможет.
Папа Лян сделал глоток каши и бросил взгляд на маму Тан.
— Ешь, ешь, у тебя на уме одна еда, Лян Сюэвэнь, ты меня доведешь! Да, наш Сяочжоу способен купить еды, но неужели он станет снимать в школе маску?
— Товарищ Тан Сун, я же говорю, Лян Чжоу уже семнадцать, с этими проблемами он должен научиться справляться сам. Сейчас он носит маску, но разве сможет он носить ее всю жизнь?
Тан Сун тяжело вздохнула, на ее лице читалась легкая горечь. Лян Сюэвэнь подошел к ней и похлопал по плечу:
— Ну всё, верь в нашего Чуань-чуаня. Раз уж он тогда решил пойти с нами, это значит, что он тоже старается. Подари ему немного доверия, хорошо?
Тан Сун немного помолчала, а затем медленно поднялась:
— Тогда в обед я должна приготовлю ему что-нибудь вкусненькое. На случай, если он ничего не съел, хоть в полдень нормально пообедает.
— Ладно, как раз сегодня на фирме мне дали полдня отгула, давай я потом составлю тебе компанию в походе на рынок?
Лян Сюэвэнь улыбнулся и снова усадил жену за стол доедать завтрак.
Хотя на словах он высказывался именно так, на душе у него тоже скребли кошки: вдруг Лян Чжоу постесняется есть купленный завтрак или вовсе решит ничего не покупать.
А Лян Чжоу, быстрым шагом направлявшийся в школу, всё же послушно протянул выданную папой Ляном десятирублевую купюру хозяину лавки с булочками и купил два мясных пирожка и стакан соевого молока.
Получая завтрак и сдачу, он уже начал немного раскаиваться: Лян Чжоу понятия не имел, где будет есть эту еду.
Но раз уж купил, оставалось лишь нести пакет. Войдя в ворота школы, он озирался по сторонам в поисках хоть какого-нибудь безлюдного уголка, где можно было бы перекусить на перемене.
Кое-как успев впритык к звонку, он вошел в класс, до начала утреннего чтения оставалось две минуты. В классе стоял привычный галдеж: кто-то сбился в кучки и о чем-то болтал, кто-то уже разложил на партах учебники. Лян Чжоу проследовал на свое место с пакетом завтрака в руке — на него, как обычно, никто не обратил внимания, а те, кто заметил, попросту проигнорировали.
— Лян Чжоу, утреннего!
Он только собрался опуститься на стул, как его окликнули. Оглянувшись, он увидел Чэнь Чи.
Вокруг Чэнь Чи толпилось несколько одноклассников, и на этот возглас все они разом обернулись на Лян Чжоу. Под перекрестным взглядом ему стало не по себе, поэтому он лишь молча кивнул Чэнь Чи в знак приветствия и опустился за парту, даже не пытаясь завязать разговор.
Во время утреннего чтения соседи Лян Чжоу по парте читали параграф учебника, то и дело косясь в его сторону и время от времени бормоча:
— Фу, чем это разит? Какая-то еда воняет.
Услышав это, Лян Чжоу покраснел — пахло пирожками и соевым молоком, которые он только что запихнул в парту. Изначально он планировал дождаться конца чтения, найти укромный уголок и перекусить, но сосед по парте глазел на него всё чаще, а бормотал всё громче. Лян Чжоу чувствовал себя на иголках и в конце концов, сославшись на необходимость в туалет, украдкой унес завтрак из класса и выбросил в коридорную урну.
В коридоре почти никого не было. Какое-то время он просто стоял перед мусорным баком, прислушиваясь к доносящимся из классов звукам то громкого, то тихого чтения, и вдруг отчетливо почувствовал, что ему здесь совсем не место.
— Ты чего тут делаешь? Сбежал сачковать?
Кто-то хлопок Лян Чжоу по плечу.
Обернувшись, Лян Чжоу увидел четко очерченный профиль Чэнь Чи.
Он замер, не зная, что ответить.
— Пошли назад. Постоишь тут еще немного — дежурный по параллели запишет твою фамилию, и тебе крышка.
Заметив, что Лян Чжоу не реагирует, Чэнь Чи просто закинул руку ему на плечо и заговорил прямо на ухо:
— .........Спасибо тебе.
Лян Чжоу отступил на шаг в сторону и зашагал вперед сам.
Чэнь Чи, оставшись позади, не спешил следовать за ним. Он бросил взгляд на только что выброшенный Лян Чжоу завтрак в урне, затем проводил взглядом его удаляющуюся спину и загадочно усмехнулся.
Впрочем, уголки его губ тут же опустились, и он неторопливой походкой направился в класс.
— Ты куда ходил? Ссал и то полдня.
Лу Юань сидел позади Чэнь Чи и пинал носок его стула.
— Птиц дразнил, — не оборачиваясь, бросил Чэнь Чи, вертя в руках какую-то книгу — то ли читая, то ли делая вид.
— Да хоть маму родную вприсядку, я и то поверю, тоже мне — птиц он дразнил.
— Выбирай выражения, если б я маму... разве смог бы сейчас вернуться? Встретил одну птицу, совсем маленькую, пугливую.
— Да у тебя с башкой не все дома, не хочешь говорить — и не надо.
Лу Юань снова пнул его табурет и отвернулся.
Чэнь Чи тем временем отложил книгу. Он раскрыл ладонь той самой руки, что лежала на плече у Лян Чжоу, и мысленно освежил в памяти недавнее ощущение.
Кожа была теплой, но до чего же тощей.
Он поднял глаза на спину Лян Чжоу: чересчур просторная школьная форма сидела на нем мешковато, создавая ощущение пустоты.
Чэнь Чи легонько постучал ручкой по столу, больше на него не глядя, и перевел взгляд на учебник.
После утреннего чтения и двух уроков наступила большая перемена. Утренняя зарядка на спортплощадке была отменена в последний момент из-за поломки динамиков. Класс в мгновение ока взорвался: все возбудились от внезапной свободы, и несколько пацанов гурьбой выбежали на улицу гонять в баскетбол. Лу Юань тоже увязался с ними, позвав Чэнь Чи, но тот ответил, что у него есть дела, и вышел один. Часть ребят тоже покинула класс поболтать и подышать свежим воздухом, и в помещении снова стихло.
Лян Чжоу забился в свой угол, погладил пустой желудок и задумался, не сбежать ли в школьный магазинчик купить перекусить. Медленно поднявшись, он нащупал в кармане оставшиеся деньги — пачки печенья на них вроде должно хватить.
Выйдя через заднюю дверь класса, он решил спускаться по центральной лестнице учебного корпуса. Поскольку она находилась посреди здания и была менее удобной, чем лестницы в торцах коридоров, ею почти никто не пользовался. Едва спустившись на пару пролетов, он заметил сидящего на ступеньках парня. Лян Чжоу слегка удивился и, проходя мимо, немного замедлил шаг.
Однако прежде чем Лян Чжоу успел украдкой бросить на него взгляд, парень окликнул его сам:
— Эй, ты меня что, не узнал?
Стоило раздаться этому голосу, как Лян Чжоу сообразил: перед ним Чэнь Чи.
Не зная, что сказать в ответ, он выдавил лишь скупое:
— ...Прости.
— За что извиняешься? Мелочи всё это. Куда путь держишь, за завтраком? — Чэнь Чи поднялся и отряхнул штаны.
— ...Угу.
Лян Чжоу не смел смотреть ему в глаза, лишь приподняв веки, украдкой глянул на него.
Чэнь Чи кивнул и, бормоча под нос: «Я так и знал, что ты проголодался», — полез в недра своей просторной школьной формы, извлекая оттуда пачку печенья и бутылку молока.
Наблюдая за его движениями, Лян Чжоу словно заранее понял, что тот собирается сделать. И еще до того, как Чэнь Чи успел протянуть ему печенье с молоком, Лян Чжоу отшатнулся на шаг назад.
http://bllate.org/book/28892/3494197
Готово:
