Когда Цзы Юй пришёл в себя, на дворе стоял полдень третьего дня.
Стоило ему приоткрыть глаза, как он обнаружил, что лежит в собственной комнате. Плотные шторы были занавешены и заслоняли большую часть света. Попытавшись слегка пошевелиться, он ощутил такую дикую боль во всём теле, будто его труп выставили напоказ и исхлестали плетьми.
Опустив взгляд, он огляделся: руки, грудь, поясница — повсюду были намотаны толстые слои бинтов.
Протянув руку, он нащупал на голове повязку. Естественно, макушку тоже замотали.
— Очнулся? — В тишине неожиданно раздался чей-то низкий голос. Цзы Юй на мгновение замер, повернул голову и увидел перед собой лихое лицо К. На редкость его выражение не было привычно-свирепым, неизменным на протяжении веков, а казалось даже на удивление мягким.
— Я… ты… — Цзы Юй похлопал глазами, на миг растерявшись. С некоторым запозданием воспоминания лавиной хлынули в голову, и он ошеломлённо выдохнул: — А! Меня избили!
— Пфф! — у самого входа Лань Шэн, который как раз нёс поднос с едой, не смог сдержаться и прыснул со смеху. Поймав безмолвный взгляд К, он поставил тарелки на стол и отмахнулся: — Простите-простите, просто я никак не ожидал, что первой фразой человека после пробуждения окажется: «Меня избили»…
Словно заново вспомнив классическое шокированное выражение лица Цзы Юя, Лань Шэн затрясся от смеха. Хотя он изо всех сил старался проглотить смешки, из его груди всё равно вырывался довольно громкий шум.
К покачал головой, снова посмотрел на Цзы Юя и протянул руку, чтобы коснуться его лба: — М-м… Жара больше нет.
Цзы Юй перевёл взгляд с Лань Шэна на К, не в силах сразу всё осознать: — Я что, температурил?
— Ага, — Лань Шэн подошёл, уселся по-турецки на краешек кровати, а кончики его волос задорно покачивались. — Когда К принёс тебя на спине, мы все порядком перепугались. Весь в синяках и царапинах, в уголках рта и на лбу — кровь, да ещё и в сильнейшем жару. Норвегия уже закатывал рукава, собираясь идти кому-то навалять, и Хэцзы едва смогла его удержать.
— … — Цзы Юй поджал губы, переполненный чувством глубокой трогательности, и снова поднял глаза на К: — Господин К… откуда вы узнали, где я?
К бросил на него мимолётный взгляд, направился к столу, чтобы пообедать, и ответил: — Номис позвонил мне, а по дороге в клуб я встретил Аэлис.
Стоило услышать имя Аэлис, как Цзы Юй заметно напрягся. Лань Шэн, обладавший острым чувством, тут же заметил это и мягко спросил: — Что-то не так?
— А… нет ничего… — Цзы Юй моргнул, слабо улыбнулся, и его взгляд переместился на стоявшую у окна горшечную цветочницу, на которой он затуманено зафиксировал внимание.
— Беги, если можешь!
— Не твоё дело, я и сам знаю.
В голове зазвучал ледяной голос Аэлис, который вместе с ярким лунным светом прошлой вечерины глубоко выжглося в его сердце. Аэлис… ведь он по-настоящему терпеть его не может. Эта ненависть была сродни желанию смерти…
Но… почему же?
Слегка нахмурившись, он почувствовал, как в груди поднимается целая буря из обиды, горечи и боли. Подобная беспричинная неприязнь очень напоминала отношение его собственного хозяина из воспоминаний: симпатия — дело мимолётное, но и ненависть возникает в один миг. Вот так же запросто бросить его под мостом и больше никогда не оглянуться назад.
Не успел он толком распробовать переполнявшую сердце горечь, как до него донёсся дразнящий аромат еды. Цзы Юй повернул голову и увидел, что Лань Шэн подсел ближе с тарелкой карри, а его собственный желудок предательски громко заурчал.
Щёки Цзы Юя слегка покраснели, но Лань Шэн лишь рассмеялся: — Всё-таки проголодался? Ты проспал трое суток, мудрёно не захотеть есть.
— Я спал так долго? — Цзы Юй удивился. Лань Шэн полуподнял его, помогая сесть, и невероятно заботливо подложил под поясницу подушку, после чего взял ложку и принялся кормить его карри.
— Ещё бы! — вещал Лань Шэн между ложками. — Хорошо ещё, что Мэн и К ухаживали за тобой каждый день.
— Кхе-кхе! — Цзы Юй подавился рисом и закашлялся безо всяких признаков грации, а его лицо залилось багрянцем.
Что он только что услышал? То, что за ним ухаживала Мэн, ещё ладно, но… господин К?!
Тот самый господин К, который обожает насилие, драки и слушать чужие вопли, а его скверный характер превосходит все мыслимые границы?!
Словно почувствовав недоверие Цзы Юя, К, продолжавший трапезу, повернул голову и наградил его суровым взглядом: — Что, имеешь возражения?
— Никаких, никаких, абсолютно никаких. — Несчастный автоматически затряс головой.
— К и правда о тебе очень заботился, честное слово, — Лань Шэн, вспомнив что-то забавное, хихикнул и, понизив голос, подался ближе к Цзы Юю: — Он даже спал в твоей комнате. Среди ночи у тебя пересохло в горле, ты спросонья забормотал, что хочешь пить, так он без лишних слов сорвался на кухню за водой. По дороге он наткнулся на лунатика Ло Мина, который впотьмах без света слонялся по гостиной словно привидение, и тот до смерти напугал К.
Цзы Юй слушал с разинутым ртом, едва успевая переваривать услышанное. Стоило ему вообразить сурового господина К со стаканом воды в руках, до чёртиков испуганного Ло Мином, как его тут же разобрал смех.
Однако…
— Откуда тебе всё это известно? — подозрительно прищурившись, уставился на Лань Шэна Цзы Юй.
Лань Шэн озорно скорчил гримасу и, не говоря ни слова, шутливо зачерпнул полную ложку карри и сунул её в рот всё ещё намеревавшемуся спорить Цзы Юю.
После обеда Лань Шэн заставил Цзы Юя выпить лекарство и уложил спать. Сквозь полудрёму ему то и дело чудилось, будто Мэн заглядывала пару раз, а кто-то вдобавок снова измерял ему температуру. В тот момент в затуманенной голове Цзы Юя промелькнула мысль: неужели тот человек, что вытирал ему пот, — это господин К? Ему вроде бы послышалось знакомое амбре табака, присущее только господину К. Но если это и впрямь был он, разве стали бы его движения столь нежными и бережными, будто он держал в руках какую-то хрупкую драгоценность?
Весь день прошёл во сне, и лишь когда действие лекарства закончилось, а он снова проснулся, на улице уже зажглись уличные фонари.
Нанизу стоял изрядный шум — судя по всему, все вернулись. Цзы Юй приподнялся на локте и услышал бодрый голос Норвегии, который в очередной раз отчитывал Хэцзы. На душе у него потеплело, уголки губ сами собой изогнулись в улыбке, а внутри всё переполнилось необыкновенным чувством наполненности. Он откинул одеяло и опустил ноги на пол. Из-за многодневной спячки в голове немного кружилось. Стоило ему распахнуть дверь спальни, как по ноздрям ударил аппетитный запах еды из столовой, заставив желудок вновь утробно заурчать.
— А, братец Цзы Юй! — раздался мягкий голосок. Хэцзы и Норвегия как раз поднимались наверх. Девочка быстро подбежала к нему, ухватила своими мягкими ладошками за рукав и, задрав голову, заглянула в глаза: — Тебе уже лучше? Уже можно вставать?
— Лучше, лучше, — с улыбкой ответил Цзы Юй, мысленно думая: «Стоит мне увидеть такую милашку, как все хвори мигом улетучиваются!» С этими мыслями он протянул руку и потрепал Хэцзы за мягкие щёчки.
На этот раз Норвегия на редкость не стал отбивать его руку. Скрестив руки на груди, он подошёл ближе с весьма мрачным выражением лица:
— Цзы Юй, что в конце концов произошло? Я слышал, вы с Аэлис ушли вместе, почему же пострадал только ты?
— Ах… это… — Цзы Юй воззрился на потолок, поморгал и выдал: — Я… я так ужасно хочу есть! Давайте сначала поужинаем, ладно?
При этом он бросил на Хэцзы жалостливый взгляд, полный мольбы.
Девочка закономерно сжалилась, потянула Цзы Юя вниз по лестнице и закивала: — Братец Цзы Юй, тебе нужно кушать побольше, чтобы скорее поправиться!
— Угу, — умилительно улыбаясь, Цзы Юй потрепал Хэцзы по волосам, намеренно игнорируя буравящий его спину подозрительный взгляд Норвегии.
За ужином все ели с огромным аппетитом. Мэн приготовила множество любимых блюд Цзы Юя, а напоследок подала великолепный десерт. Набив живот до такой степени, что казалось, будто его сейчас стошнит, Цзы Юй с тяжёлым сердцем отложил палочки, отчаянно сожалея, почему он не корова — тогда у него было бы аж на четыре желудка больше!
На другом конце стола, рядом с главенствующим местом К, Аэлис по-прежнему хранил отрешённое выражение лица. Даже когда Лань Шэн шумно препирался со всеми остальными, он выглядел посторонним наблюдателем и не проронил ни слова. Цзы Юй за вечер несколько раз украдкой бросал взгляды в его сторону: золотистые волосы, синие глаза, ангельское личико — и всё равно неизменно накладывающееся на этот образ холодной и жестокой лунной ночи из воспоминаний.
Цзы Юй чувствовал некоторое внутреннее противоречие: стоило ли ему открыто спросить Аэлис, чем именно он заслужил такую жгучую ненависть?
— Эй-эй, братец Цзы Юй, — наклонившись к нему, прошептала Хэцзы, — говорят, тех паршивцев уже выперли из Восточного Района.
— М? — Цзы Юй повернулся к ней. — Выперли из Восточного Района?
— Ага, — кивнула девочка, в то время как Норвегия успел засунуть ей в рот очищенную дольку мандарина. — Это главный пёс Восточного Района приказал.
— Главный пёс… — Цзы Юя слегка качнуло. Почему раньше он даже не подозревал, что обитает в столь сложном и запутанном мире?
— Собаки и кошки живут сами по себе, не пересекаясь, — пояснил подоспевший Норвегия и бросил взгляд на наручные часы. — Короче говоря, впредь никто больше не станет донимать тебя. Мне пора ехать на выступление, я пошёл.
— А… о… — моргнул Цзы Юй, наблюдая, как Норвегия подхватывает у дивана чехол с гитарой и на ходу наставляет Хэцзы:
— Смотри мне, делай уроки прилежно, поняла?— Знаю, — Хэцзы послушно кивнул, подбежал к прихожей и помахал Норвегии на прощание. Цзы Юй, глядя на крошечную фигурку Хэцзы, закусил ложку и по-глупому заулыбался.
Мило! Эта сцена была просто невероятно милой!
— Перестань смотреть, — Лань Шэн обошел стол и взмахнул рукой, загораживая Цзы Юю обзор. — Тебе ведь не нужно на работу в ближайшие дни? Как насчет того, чтобы вечером прийти ко мне в комнату повеселиться?
— Можно? — Цзы Юй обернулся, удивленно округлив глаза. Лань Шэн пожал плечами:
— А почему нет? Ло Мин, ты тоже приходи.
— А? — педантичный и серьезный Ло Мин выразил легкое недовольство, поправив очки на переносице. — У меня еще есть дела.
— Не умрешь, если поработаешь чуть меньше! — Лань Шэн показал язык и хлопнул в ладоши. — Решено!
Услышав их разговор, все это время находившийся рядом Номис замялся, теребя подол юбки. Белые ушки на его макушке подергивались, а хвост ритмично покачивался из стороны в сторону:
— Господин Лань Шэн… я… я могу пойти играть с вами?
Лань Шэн охотно кивнул:
— Конечно!
Услышав это, Номис тут же расплылся в улыбке — его милые ямочки на щеках, казалось, вот-вот начнут источать мед, а глаза засияли. Ло Мин с неприязнью покосился на Лань Шэна и проворчал:
— Соблазнитель…
— Что ты сказал? — Лань Шэн обернулся, моргая.
— Ничего, — холодно фыркнул Ло Мин и отвернулся.
На почетном месте сидел К, хранивший молчание. Его взгляд несколько раз скользнул по сияющему лицу Цзы Юя, после чего он отложил палочки, встал и направился в гостиную смотреть телевизор. Аэлис последовал за ним. Вдвоем, сидя на диване, они смотрели так гармонично, будто были главой этого большого семейства: один — сдержанный и невозмутимый, другой — изящный и прекрасный, словно сошедшие с картины.
Цзы Юй слегка засмотрелся на их спины, как вдруг краем глаза заметил движение. Он обернулся и увидел, как Номис, облизывая губы, тайком нажимает на спуск миниатюрной камеры.
Цзы Юй, уже начавший привыкать к странностям Номиса, покачал головой, встал и принялся собирать посуду.
— А! Господин Цзы Юй! — Номис поспешно прижал его руки к столу. — Я сам справлюсь. Вы еще не поправились, не стоит суетиться.
— Все в порядке, я уже здоров, — хотя грудь и поясница все еще немного ныли…
— Ну же, хватит болтать, оставьте это мне! — Номис отмахнулся от Цзы Юя, быстро сложил посуду в стопку и, словно силач, унес ее на кухню. Цзы Юй смотрел на это, открыв рот, и тут услышал насмешливый голос Лань Шэна:
— В домашних делах Номис знает себе цену, советую тебе не вмешиваться.
Цзы Юй растерянно кивнул. Лань Шэн взял его за запястье:
— Пойдем, в мою комнату.
— О… хорошо…
Они направились наверх. К, чей взгляд был прикован к телевизору, бесстрастно перевел его на их соединенные руки, и его глаза потемнели.
В пижаме Цзы Юй выглядел еще худее, чем обычно, лицо его было бледным, но глаза оставались такими же большими и ясными, хотя улыбка на губах вышла слегка натянутой.
К не отводил взгляда, пока они не поднялись по лестнице, и лишь тогда обернулся — только для того, чтобы обнаружить, что Аэлис неотрывно смотрит на него.
— Что такое?.. — К взглянул на Аэлис и, отвернувшись, нажал на кнопку пульта.
— Ты ухаживал за ним все эти дни, — это было не вопросом, а утверждением.
— … — К промолчал, продолжая переключать каналы.
— Чем он так хорош? — Аэлис понизил голос, словно спрашивая К, а словно рассуждая вслух.
— Почему ты оставил его одного? — наконец спросил К, не глядя на Аэлис.
Лицо Аэлис слегка дрогнуло, в глазах промелькнул тусклый свет:
— Что… сердце заболело?
К нахмурился, в его голосе проскочило раздражение:
— Ты знаешь, что я не это имел в виду.
Аэлис, прекрасно знавший каждое движение души К, понимал: это предвестник гнева. Так было с самого начала. Хотя он мог находиться рядом с К и казался самым близким человеком, на самом деле он не мог подобраться к нему ни на шаг. Он завидовал Норвегии и Хэцзы, завидовал Лань Шэну и Ло Мину. Бессознательное кокетство Хэцзы, бессознательное снисхождение Ло Мина — все это было для него желанным, но недостижимым.
Вот и сейчас, хотя обида терзала его изнутри, стоило К помрачнеть, как ему пришлось сдать позиции.
— …Я просто… хотел немного его проучить. — Аэлис сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Почему? — К наконец посмотрел на Аэлис. Перед ним был первый кот, которого он спас. С того дня Аэлис никогда не шел против его воли, всегда поступал так, как хотел К. Даже когда позже он из прихоти спасал других, никогда не видел у Аэлис такой неприязни.
Только по отношению к Цзы Юю — К с самого начала знал, что Аэлис затаил враждебность.
— … — Аэлис молчал. Его лицо стало неприятным, словно он погрузился в пучину мрачных мыслей.
К вздохнул и не стал расспрашивать дальше. Хотя Аэлис бросил Цзы Юя на растерзание тем вонючим псам, он все же сообщил самому К, чтобы тот успел вовремя. Хотя… опоздай они хоть немного, Цзы Юй уже был бы не жилец.
— Ты не пойдешь на работу? — К сменил тему, решив не продолжать допрос.
— …Да, взял отгул, — тихо ответил Аэлис.
К снова вздохнул, протянул руку, взял тонкую прядь золотистых волос Аэлис и нежно потер между пальцев. Аэлис поднял голову, его ярко-голубые глаза устремились на К. К сидел неподвижно, и Аэлис слегка подался вперед, подставляя губы — в этом жесте было что-то заискивающее и виноватое, словно раненый котенок, слизывающий кровь с собственной раны, он мягко коснулся губ К.
За обеденным столом позади них Ло Мин, которого все словно перестали замечать, поправил очки и беспомощно посмотрел в потолок. Это движение заставило его заметить Цзы Юя, стоящего у перил.
Лицо Цзы Юя внезапно стало мертвенно-бледным, в глазах промелькнула болезненная борьба и растерянность.
Он стоял у перил, тупо глядя на целующихся в гостиной, и даже не заметил, что Ло Мин увидел его.
Ло Мин замер, вдруг осознав, что это наверняка ловушка, специально оставленная Лань Шэном. Вспомнив лукавую улыбку этого человека, он беспомощно вздохнул.
Он кашлянул, привлекая внимание троицы в комнате.
Аэлис только отстранился, как К заметил Цзы Юя у перил. В глазах того мелькнул испуг, он поспешно скрылся в комнате Лань Шэна. К слегка нахмурился, в душе поднялось странное чувство — он хотел ухватиться за него, но тот тут же исчез.
Аэлис же бросил на Ло Мина мимолетный взгляд, полный неясного смысла. Ло Мин невинно и вежливо улыбнулся:
— Пожалуйста, не развращайте детей.
К и Аэлис опешили. Обернувшись, они увидели Хэцзы, про которого все окончательно забыли в прихожей. Его лицо пылало, он не знал, куда деться, его большие невинные глаза хлопали от смущения. От сильного волнения у него прорезались ушки и хвост: серо-голубые ушки и короткий хвостик мелко дрожали, так что хотелось тут же взять его на руки и затискать.
Аэлис впервые за долгое время покраснел. В конце концов, Хэцзы все в этом доме обожали. Даже К, всегда невозмутимый, тяжело вздохнул, встал, взял Хэцзы за шиворот и, поднявшись по лестнице, внес окаменевшего малыша в комнату.
— Если Норвегия узнает, он снесет мне крышу, — К потрепал Хэцзы по макушке. — Этот парень не слишком ли тебя балует?
Хэцзы все еще застыл на месте, став пунцовым, он открыл рот, но не издал ни звука.
К не удержался и рассмеялся, ущипнув Хэцзы за щеку — та оказалась на ощупь гладкой и нежной. Вспомнив, как Цзы Юй любит тискать Хэцзы за щеки, он сразу понял причину.
А внизу Номис, уже прибравший на кухне, прятался в углу. Как сумасшедший прижимая к себе миниатюрную камеру, он кружился в коридоре в неистовом танце. Ло Мин издал протяжный вздох, решив, что в этой семье нет ни одного нормального человека…
Ну, кроме него самого.
В комнате Лань Шэна Цзы Юй сидел у двери, не в силах прийти в себя.
Не прошло и минуты, как он вошел, а Лань Шэн вдруг попросил его сходить за Номисом и принести два стакана молока. Но едва он вышел из комнаты, как увидел…
Э-э… хотя это был всего лишь самый обычный поцелуй, и он был уверен, что эти двое наверняка делали вещи куда откровеннее, но почему он чувствует себя так, словно его поразило молнией? Шок был настолько силен, что Цзы Юй совершенно не ожидал такого от себя.
А Лань Шэн в это время быстро стучал по клавишам компьютера, на его губах играла злорадная улыбка торжествующего заговорщика: Хе-хе-хе! Значит, вот какое выражение лица бывает у того, кого предал возлюбленный! Отлично! Роман, написанный с таким настроением, получится невероятно реалистичным!
http://bllate.org/book/28879/3492277
Готово:
