Эй, говорю вам, Сюй Синъе из-за видеоигр и ухода за котенком совсем потерял рассудок, накупил целую кучу кошачьих вещиц…
Черт, Сюй Синъе и впрямь не пожалел ради этого таких деньжищ, тут явно замешана настоящая любовь.
-
Нин Няньнянь был очень послушным: поняв, что сдвинуть с места толстое одеяло ему действительно не под силу, да и катание по земле уже привлекло котенка, он тут же с радостью согласился и легко запрыгнул обратно в пещеру.
Увидев, что Няньнянь вернулся спать, Сюй Синъе с облегчением выдохнул, выключил телефон и с загадочной улыбкой посмотрел на трех соседей по комнате:
— Наелись? А теперь давайте поговорим.
Те поспешно затрясли головами:
— Великий отец, ты нас не так понял! Мы ведь тоже все еще котята, нуждающиеся в твоей кормежке!
Сюй Синъе:
— …
Сюй Синъе с брезгливым видом прогнал придвинувшихся названых сынков:
— Каких еще шашлыков вам хочется, давайте быстрее заказывайте. Я сегодня не пью, так что меня можете даже не звать.
Те, пережёвывая мясо во рту, невнятно забормотали:
— Конечно, мы знаем, тебя никто не станет заставлять пить, у нас ведь нет дурных привычек за столом.
Сюй Синъе принял только что принесенные шашлыки и снова уселся у мангала. Огонь немного стих, и официант только что подбросил угля, из-за чего пламя разгорелось слишком сильно — еда могла подгореть. Сюй Синъе взял веер и принялся потихоньку обмахивать угли, дожидаясь, пока огонь уляжется и станет равномерным, и только после этого снова выложил шашлыки.
Он поднял руку, чтобы смахнуть капельки со лба, но, опуская ладонь, заметил, что на тыльной стороне руки осталось что-то чермазое. Приглядевшись, Сюй Синъе внезапно вспомнил, как несколько дней назад на занятиях у него на лице непонятно откуда взялось какое-то черное пятно.
Сюй Синъе уставился на точно такой же черный след на собственной руке:
— …
Кажется, теперь стало понятно, откуда он взялся.
Неудивительно, что перед уходом он тщательно привёл себя в порядок, но всё равно испачкал всё лицо сажей.
Оказывается, и тут всё было ради этого котенка Няньняня.
Сюй Синъе с улыбкой перевернул шашлыки и, глядя на шкворчащее в капельках жира мясо, пробормотал:
— Несколько дней назад Няньнянь так любил жареный шашлык, вот только кормить им больше нельзя.
Когда Няньнянь поправится, он обязательно нажарит ему шашлыков от души.
Чжан Жуйгуан заметил, что Сюй Синъе витает в облаках, и подсел ближе:
— Эй, так у тебя сейчас одежда загорится.
Сюй Синъе вовсе ему не поверил и бросил на того косой взгляд:
— Чего тебе?
Чжан Жуйгуан рассмеялся:
— Разве не боялся, что ты задумаешься и зажаришься сам? Вот, пришел взбодрить тебя. Что, сморило?
Сюй Синъе покачал головой и честно ответил:
— Думаю о своем коте.
Чжан Жуйгуан:
— …
Рассвирепевший от стыда, он гневно удалился и принялся вовсю распекать поведение Сюй Синъе перед двумя другими соседями:
— Это уже ни в какие ворота! Я ведь тоже хочу кота!
— Так завел бы.
Чжан Жуйгуан всхлипнул:
— Я… у меня аллергия на кошачью шерсть.
Слышавший их разговор Сюй Синъе рассмеялся без всякой жалости.
Этот ужин закончился не слишком поздно, по крайней мере, не дотянул до полуночи. Чжан Жуйгуан явно уже не успевал вернуться в общежитие, и трое пьяненьких товарищей, поддерживая друг друга, побрели в отель, чтобы перекантоваться до утра, а Сюй Синъе вернулся в съёмную квартиру.
От него пахло дымом и гарью, поэтому, едва переступив порог, он сразу отправился в душ, даже не заметив, как засветился экран телефона: из приложения вылез миниатюрный уменьшенный котенок с розоватыми кончиками ушей и хвоста, а также Узором Благословения меж бровей, и встал прямо на главном экране телефона.
Нин Няньнянь оглядел огромные незнакомые значки вокруг, ткнул в один из них лапкой — иконочка задрожала. Няньнянь опустил голову, посмотрел на собственную лапу, снова перевел взгляд на только что подрагивавший значок и застыл с выражением полной сонливости и растерянности на мордочке.
Глава 11. Бессмертные тоже похожи на людей
Няньнянь потыкал значок еще немного, но не нашел это занятие забавным, и повернулся в надежде отыскать свою каменную пещеру, чтобы вернуться туда спать. Однако, стоило ему приняться бездумно прыгать из стороны в сторону, как он тут же больно стукнулся головой о значок приложения.
Рассвирепевший Няньнянь бросился вперед, но пробежал всего пару шагов, как понял, что путь прегражден: впереди обнаружилась невидимая преграда. Как бы Няньнянь ни бил по ней лапами, сдвинуть ее с места не удавалось. Пришлось задрать голову — то, что находилось наверху, казалось, изменило свой вид.
Няньнянь обхватил лапами квадратный значок неподалеку и принялся остервенело грызть его, вымещая злость, однако от этого остались лишь два еле заметных следа от маленьких зубов.
Няньнянь разжал лапы, сдерживавшие иконку, спрыгнул вниз и вдруг заметил ухо, в точности похожее на кончик его собственного ушка.
Няньнянь с любопытством подошел ближе:
— Мяу, ты тоже котенок? Почему ты прячешься сзади и не выходишь? Я не причиню тебе вреда, у меня есть Бессмертный, я попрошу Бессмертного вырастить нас обоих.
Подождав немного и не дождавшись ответа, Няньнянь вытянул шею, пытаясь учуять запах незнакомца, но, едва коснулся квадратного значка, как его мгновенно затянуло внутрь.
Няньнянь испуганно взвизгнул от внезапного ощущения невесомости, и в тот же миг Сюй Синъе, только что вышедший из ванной, замер на полуслове.
Сюй Синъе прислушался, но больше не услышал кошачьего мяуканья, и усмехнулся про себя: совсем с ума сошел со своим питомцем, раз ему уже мерещится, будто котенок Няньнянь пришел к нему.
И все же, чувствуя тревогу, Сюй Синъе взял телефон и только зашел в знакомое приложение, как в голове промелькнул образ другой иконки — той самой, что располагалась рядом с приложением «Питомцы иного мира».
…Если это не галлюцинация, то на том значке и впрямь виднелись крошечные следы кошачьих зубов?
Сюй Синъе тут же вышел из приложения и присмотрелся к иконке, но никаких следов зубов, которые он только что заметил мельком, больше не было.
А внутри игры котенок тоже спокойно отдыхал в каменной пещере, и игровая система вовсе не собиралась давать ему ни малейшего повода увидеть кота.
Лишь после этого Сюй Синъе с грустной тоской заблокировал экран.
Едва экран телефона погас, как Сюй Синъе снова не удержался и нажал на кнопку включения. Он открыл галерею: раньше там хранились либо скриншоты научных статей, либо лоты программного кода, а теперь последние фотографии были безраздельно захвачены Няньнянем из игры.
Сюй Синъе медленно пролистывал их и в конце концов добрался до самого первого снимка — того самого, когда он впервые угощал Няньняня жареным мясом. Нин Няньнянь сидел, задрав голову, с прищуренными глазами, слегка склонив набок мордочку и пережёвывая мясо, демонстрируя два острых кошачьих зубика и свернутый трубочкой язычок.
Глядя на эту фотографию, Сюй Синъе улыбнулся. Он зашел в настройки и установил этот снимок в качестве обоев.
На сей раз при возвращении на главный экран исчезло то ощущение неестественности. Сюй Синъе удовлетворенно кивнул, глядя на живого и подвижного котенка на обоях, и только после этого со спокойной душой лег спать.
-
После того как Няньняня затянуло внутрь, он в головокружении потряс головой и долго приходил в себя, прежде чем смог удержать равновесие. Повернувшись, он с удивлением обнаружил, что находится прямо перед своей каменной пещерой, да еще и сидит ровно на разостланном снаружи коврике.
Не понимая, что только что произошло, Няньнянь в первые же мгновения, едва опомнившись, стремглав бросился обратно в пещеру. Прижавшись к краю входа, он осторожно высунул нос и выставил наружу лишь половину кошачьей мордочки, чтобы понаблюдать за обстановкой снаружи.
Няньнянь подергивал ушами добрую половину дня, но так и не уловил никаких подозрительных звуков, после чего в полном недоумении вернулся в самую глубь пещеры, тщательно выбрал уютное лежбище и устроился спать.
А когда на следующий день котенок сладко потянулся и с удовольствием открыл глаза, он снова нос к носу столкнулся с той самой квадратной штуковиной, которую видел прошлой ночью.
Котенок вытаращил глаза. Теперь он уже заметно подростл и в последнее время при испуге больше не взъерошивался одуванчиком, но шерстка все равно встала дыбом.
Котенок совершенно не понимал, почему он вечно оказывается в этом незнакомом месте безо всякой на то причины. Повернувшись, Нин Няньнянь сердито уставился на ту самую кошку, которая затащила его внутрь прошлой ночью.
Сначала он думал, что это такой же котенок, как и он сам, и хотел было поздороваться, но никак не ожидал от него вероломного нападения!
На сей раз Няньнянь поумнел: он не стал бросаться вперед сломя голову, а держался на почтительном расстоянии, вздыбив хвост и издавая звуки обвинения.
В кошачьих упрёках сквозило столько эмоций, что любой бы сразу понял: это искренняя обида и гнев. Сюй Синъе во сне нахмурился, перевернулся на другой бок, но просыпаться не стал.
Нин Няньнянь еще некоторое время предавался обиде, но, так и не дождавшись ответа от противника, почувствовал, как передние лапы уже сами чешутся ринуться в бой. Однако припомнив вчерашнее неприятное ощущение невесомости, котенок решил, что это ни к чему хорошему не приведет, опустил лапы обратно, прищурился и напрягся всем телом.
— Чего тебе вообще надо?! Зачем ты притащил меня в это странное место?!
Нин Няньнянь был по-настоящему взбешен: с самого рождения котенок еще не испытывал столь горькой обиды, чтобы его вот так беспричинно трепали, и каждый раз при пробуждении он оказывался в совершенно незнакомой обстановке.
Голосок Няньняня даже немного охрип. Не дождавшись ответа и на этот раз, котенок уныло опустил хвост и принялся умываться, надеясь хоть так успокоить нервы.
Вылизывая шерстку, Нин Няньнянь вдруг замер на месте, боясь пошевелиться: прямо под его лапами расстилался огромный свиток-картина, и на нем был изображен… он сам.
Нин Няньнянь мог поклясться, что это он и есть, ведь для любящего покрасоваться котенка, который целыми днями только и делал, что любовался собой у ручья, не существовало ни единого тайного уголка на собственной шкурке, которого бы он не знал.
И именно потому, что он знал себя до мельчайших деталей, этот с живой, выразительной мимикой и жующий мясо на картине он сам пугал Няньняня все сильнее. Сходство было до того четким и реалистичным, что Нин Няньнянь едва мог отличить себя от изображения, а те движения рта, с которыми нарисованный кот уплетал лакомство, наводили на мысль, будто в следующее мгновение этот ненасытный монстр проглотит и его самого.
Сюй Синъе снова услышал кошачье мяуканье — короткое, но способное разорвать сердце. Он тут же вынырнул из поверхностной дремы, сел на кровати, но в комнате царила тишина, и не было ни малейшего следа пребывания котенка.
Сюй Синъе схватился за голову, думая про себя, что он окончательно рехнулся: с самого вчерашнего вечера у него какие-то слуховые галлюцинации, неужели пора идти к врачу?
Посидев в такой позе какое-то время и немного успокоившись, Сюй Синъе пришел к выводу, что у него нет психических расстройств, да и наследственных недугов в роду вроде не наблюдалось, так что незачем тратить деньги на обследования.
…Хотя, скорее всего, если потратиться и ничего не найти, вот тогда-то у него как раз и разовьется настоящая болезнь.
Сюй Синъе опустил руку, нащупал лежавший у подушки телефон и нажал на экран, чтобы проверить время.
Однако, едва экран загорелся, время оказалось последним, на что он обратил внимание.
Сюй Синъе:
— Няньнянь??
Увидев на экране своего смартфона Няньняня, Сюй Синъе наконец сообразил, чем были вызваны все эти галлюцинации последних двух дней, и понял, что следы зубов на иконке и впрямь оставил Няньнянь.
Нин Няньнянь резко поднял голову и, услышав знакомый голос, почувствовал, как страх в его сердце мгновенно рассеялся. Озираясь по сторонам растерянным взглядом, он позвал:
— Бессмертный?
Сюй Синъе поднял телефон вертикально, удерживая его перед собой на уровне глаз, и переспросил:
— Няньнянь теперь видит меня?
http://bllate.org/book/28872/3491364
Готово:
