Сяо Нянь тоже почувствовал, что этот сверток подозрительно напоминает тот самый яд, который Лян И когда-то держал наготове в кабинете в Резиденции Цзян.
— Прямо там, у реки, — пробормотал он, чувствуя странную тревогу. Ему казалось очень подозрительным, что пакет оказался именно там, будто кто-то специально его подбросил.
— Немедленно позови Генерала Гао, скажи, что дело срочное, — хэ Юань отдал приказ низким, тяжелым голосом. Как только Сяо Нянь выскочил за дверь, Хэ Юань велел подать горячего чаю.
Он прижал ладонь ко лбу. Последние дни он только и делал, что ломал голову над тем, как оборвалась нить следствия по делу об отравлении, и теперь всё это казалось ему вовсе не случайным стечением обстоятельств.
В голове у Хэ Юаня пульсировала тупая боль. Сделав большой глоток крепкого чая, он увидел, что Гао Цзяньсинь уже вошел вслед за Сяо Нянем.
— Ваше Высочество, что случилось? — Гао Цзяньсинь опустился на одно колено и сложил руки в приветственном жесте.
Хэ Юань поднялся и жестом велел ему встать:
— Прошу прощения, что побеспокоил вас в столь поздний час, Генерал Гао. Дело не терпит отлагательств, поэтому перейду сразу к сути. Те двое судмедэкспертов говорили, что в отравлении Лян И есть странности. Позже я просил вас созвать лекарей из Императорской медицинской академии для тщательной проверки. Есть ли результаты?
— Докладываю Вашему Высочеству: лекари из Императорской медицинской академии тоже не смогли ничего определить. Сделать однозначный вывод оказалось невозможно, — Гао Цзяньсинь в тот же день, получив распоряжение Хэ Юаня, лично проследил за тем, чтобы каждый из медиков осмотрел улики.
Хэ Юань указал на сверток с ядом, лежащий на столе, и серьезно произнес:
— Возьмите этот порошок, проведите испытание и узнайте, тот ли это яд, который принял Лян И.
Гао Цзяньсинь не знал, где Хэ Юань раздобыл это вещество, но не посмел перечить. Получив приказ, он забрал сверток и поспешно удалился.
Сяо Нянь, стоявший поодаль, накинул на плечи Хэ Юаню плащ потеплее и обеспокоенно спросил:
— Ваше Высочество, вы сегодня совсем не будете спать? Завтра ведь нужно нанести визит Министру Сюю.
— Всё в порядке, иди отдохни, — Сяо Нянь послушно кивнул, но, проснувшись в третью стражу, увидел, что свет свечей в кабинете Хэ Юаня погас лишь недавно.
Глава 5: Холод болезни
Осеннее утро дышало сыростью и холодом, тепла было совсем мало. Редкое пение птиц разбудило человека, лежавшего на тахте. Хэ Юань уткнулся лицом в подушку, не зная, сколько часов проспал, но липкое ощущение пропитанной потом одежды заставляло его то мерзнуть, то изнывать от жара.
Голова казалась тяжелой, словно погруженной в густую грязь, а в горле стоял тошнотворный привкус крови. Хэ Юаню хотелось вырвать, но за прошедшую ночь он уже исторг всё, что было в желудке, а затем — только желчь. Желудок свело судорогой, а лицо стало мертвенно-бледным.
Сяо Нянь знал, что Его Высочество никогда не любил валяться в постели. Заметив, что уже наступил час кролика, а из спальни не доносится ни звука, он вошел внутрь. Бросив взгляд на стоявший на полу таз с испачканной водой и увидев бледное лицо хозяина и выступивший на лбу пот, слуга сразу понял: Его Высочество снова болен, и на этот раз простуда оказалась не из легких. Случалось такое и раньше, поэтому Сяо Нянь, действуя по привычке, сначала послал за лекарем из Императорской медицинской академии, а затем позвал служанок.
Цзян Ицю с самого утра ждал снаружи. Сегодня они должны были отправиться в Министерство чинов, но он долго не мог дождаться человека. Услышав из дворца суетливые шаги, он вскочил на перила и увидел, что внутри все мечутся в панике.
Сердце Цзян Ицю екнуло. Не дожидаясь приглашения, он бросился прямо в спальню Хэ Юаня. Увидев его, Сяо Нянь в отчаянии прошептал:
— Наверное, вчера был слишком сильный ветер, Ваше Высочество снова простудился, я как раз послал за лекарем. Осенью он всегда так легко заболевает. Видно, вчерашний плащ был недостаточно теплым, надо будет заказать новый.
Цзян Ицю знал, что каждый год Хэ Юаню приходится переносить такие страдания. В эти моменты Хэ Юань лежал тихий, с тяжелым, прерывистым дыханием. Каждое движение его груди, сопровождаемое глухим кашлем, больно отдавалось в сердце Цзян Ицю.
Семнадцатилетнее тело Хэ Юаня казалось хрупким, словно выточенным из нефрита, который готов разбиться от легкого прикосновения.
Цзян Ицю взял у служанки тазик, намочил полотенце и осторожно приложил его ко лбу Хэ Юаня. Почувствовав тяжесть, Хэ Юань, как и всегда, попытался слегка повернуть голову, чтобы стряхнуть ее.
Однако, повернувшись, он ощутил тепло чьей-то ладони. В полубреду он решил, что это пришла Императрица, и от нахлынувшего чувства стыда за свою слабость всхлипнул.
Цзян Ицю наклонился, прислушиваясь, но так и не разобрал слов. Он нежно погладил ладонью бледную щеку. Хэ Юаню стало приятнее, морщинки на его лице разгладились. Цзян Ицю подумал, что даже во время болезни он выглядит прекрасно.
Во время этой болезни Хэ Юаня Сяо Нянь, как и раньше, не стал сообщать Ван Цзину и Императрице. В прошлый раз за своеволие Хэ Юань заставил его простоять у стены два часа и переписать три тысячи слов правил поведения.
Простуда Хэ Юаня, если была легкой, проходила быстро, но если болезнь была тяжелой, она тянулась долго, и даже лекари не могли помочь. Они лишь советовали беречь себя, но исцелить его окончательно не могли.
Прибывший лекарь прописал лишь согревающие лекарства, Сяо Нянь приказал служанкам поскорее их отварить. После того как врач поставил иглы, он сказал:
— Как и раньше, если Ваше Высочество будет принимать лекарство вовремя, он поправится.
Проводив лекаря, Сяо Нянь привычно вернулся в свою комнату. Он уже не помнил, с какого момента ухаживать за бредящим Хэ Юанем стал именно Цзян Ицю.
Цзян Ицю каждый раз приказывал Сяо Няню молчать и не болтать лишнего, угрожая, что если тот проговорится, он привяжет его в темной комнате, полной насекомых. Сяо Нянь, хоть и был уже пятнадцатилетним подростком, до дрожи боялся букашек. Ему стоило увидеть их во сне, как он тут же просыпался в холодном поту. Разве мог он осмелиться что-то сказать?
Ли Яньчжэнь был по горло занят проверкой личных дел сотрудников. Впрочем, он знал, что особо усердствовать не нужно — подноготная Лян И была ему прекрасно известна, а всё это было лишь показухой для Ван Цзина и других чиновников. Однако в последнее время напряжение между ним и Цзян Ицю росло. До торжественной церемонии пожалования титула оставалось время, и шансы еще были. Пока он размышлял об этом, прибыл Министр чинов Сюй Чжанфу.
У Министерства чинов были определенные полномочия по проверке кадров. Поскольку в Министерстве обороны возникли огрехи, Сюй Чжанфу был обязан помочь в исправлении. За ним следовали два помощника — очевидно, он подготовился основательно.
— Благодарю вас за хлопоты, Министр Сюй, — вежливо произнес Ли Яньчжэнь. — В моем Министерстве обороны люди непростые, не то что чиновники-литераторы. Большинство из них набраны через Службу аттестации, и их досье уже проверены в вашем ведомстве, так что они, естественно, чище моих людей.
Сюй Чжанфу не стал церемониться:
— Разве я могу не знать о ваших трудностях, Министр Ли? Поэтому я привел с собой еще одного человека. Раз уж Император распорядился, старик должен выложиться по полной, не так ли?
Они обменялись любезностями, но в конце концов работу пришлось выполнять. Два помощника принялись тщательно перепроверять личные данные, а люди из Министерства обороны вели себя довольно покладисто.
Ли Яньчжэнь отвел Сюй Чжанфу в отдельную комнату попить чаю и осторожно спросил:
— Не слышали ли вы, когда состоится церемония пожалования титула Молодому господину Цзяну? Кстати, вы уже думали, что подарить? Я всю голову сломал, не подскажете ли чего?
Ли Яньчжэнь не собирался ходить вокруг да около. Сюй Чжанфу понял, что его беспокоит церемония, и ответил равнодушно:
— Церемония полностью поручена Его Высочеству наследному принцу, нам остается лишь ждать его распоряжений. А что касается подарка… я даже не знаю. Молодой господин Цзян с детства рос во дворце, думаю, у него есть всё, да и не слышал я, чтобы у него были какие-то особые пристрастия. Поистине, трудно что-то придумать.
Ли Яньчжэнь последние дни был занят и не успел разузнать обстановку. К тому же, Лян И в это время попал в беду, и новости из дворца до него не доходили. Узнав, что организацию церемонии доверили Хэ Юаню, он почувствовал, как теряет самообладание, и невольно сжал воротник, но, испугавшись, что Сюй Чжанфу заметит неладное, сделал глоток чая и перевел разговор на другую тему.
К полудню налетел холодный ветер и пошел дождь. Капли стучали по карнизам и сухим листьям, но больной этого не слышал. Цзян Ицю, дремавший у кровати, проснулся от шума дождя, посмотрел на спящего, сменил нагревшееся полотенце на прохладное и бережно положил его обратно.
Он осторожно погладил его по лицу. Жар, кажется, спал, дыхание стало ровнее. Он велел разогреть лекарство, а еще послал человека на Проспект Чанъань за тофу, которое потом поставили в миску и прикрыли, чтобы не остыло.
Сяо Нянь, сидя в комнате, играл с глиняным шариком-погремушкой, который Цзян Ицю привез с границы, и отсчитывал время: Хэ Юань должен был вот-вот очнуться. Он встал со стула и направился к спальне Его Высочества. Увидев, что Цзян Ицю всё еще заботливо вытирает руки Хэ Юаню, он на цыпочках вошел и замер у кровати.
Хэ Юань вдруг слегка пошевелился. Сяо Нянь начал активно подавать знаки Цзян Ицю, беззвучно шевеля губами: Ваше Высочество просыпается! Но Цзян Ицю даже не собирался уходить.
У Хэ Юаня от долгого лежания затекло всё тело, голова была тяжелой. Он медленно открыл глаза и увидел сидящего у кровати человека. Подумав, что это служанка или Сяо Нянь, он не стал вглядываться и снова закрыл глаза, словно не доспал.
Пересохшими губами он тихо прошептал:
— Сяо Нянь… принеси… воды.
Только он закончил, как к его губам уже поднесли чашку. Хэ Юань, не услышав привычного шороха, в недоумении снова приоткрыл глаза, и на этот раз разглядел гостя…
Он резко оперся на руки, пытаясь встать, но не смог. Цзян Ицю тут же отставил чашку и встал, чтобы поддержать его. Заметив, как полы его халата распахнулись, обнажив изящные ключицы, Цзян Ицю сглотнул, но безмолвно помог ему сесть. Хэ Юань взял чашку.
— Как ты себя чувствуешь? Есть ли еще что-то, что тебя беспокоит? — Цзян Ицю забрал пустую чашку и отставил ее в сторону.
Хэ Юань покачал головой и сиплым голосом спросил:
— Ты всё это время был здесь?
В детских воспоминаниях Хэ Юаня Цзян Ицю всегда относился к нему как старший брат. В детстве они вместе бегали по Императорскому дворцу, собирали цветы сливы и ловили рыбу. Став постарше, Хэ Юань начал усердно учиться, а Цзян Ицю, не любивший лекции наставников, часто сбегал играть, заставляя Хэ Юаня покрывать его. В те моменты Хэ Юань казался куда более старшим, чем он сам.
О болезни он ничего не помнил — жар окутал его сознание, и всё происходящее казалось ему лишь смутным сном.
http://bllate.org/book/28857/3489844
Готово:
