— Как же так, в больнице такой шум и суета, я ничего не расслышал.
— Как Линь Хэнин? Серьёзно?
— Он в порядке, но для надежности нужно понаблюдать пару дней в больнице, — Ся Чжилэ немного перевел дух и спросил: — А ты? Привык к гостинице?
— Разве к пятизвездочному отелю привыкнешь не с первого раза! Спасибо тебе, Чжилэ-гэ, и еще... прости меня... я сегодня вечером перебрал. Не сердись на меня, ладно? Не вини меня.
Разве мог Ся Чжилэ винить его?
Мало того что не винил, так еще и чувствовал себя донельзя размягченным. Он всегда думал, что у такого человека, как Ань Нянь, жизнь складывается отлично и радостно, и никак не ожидал, что Ань Нянь окажется таким жалким и несчастным.
— Тот человек, который увел тебя, — друг Линь Хэнена? — робко спросил Ань Нянь.
Ся Чжилэ ответил:
— Его зовут Цзянь Сяоси.
— Ох. Чжилэ-гэ, если он вырвет слова из контекста и приукрасит всё перед Линь Хэненом, будет беда. Я так боюсь, что между вами с Линь Хэненом возникнет недопонимание! Назови мне адрес больницы, я пойду и всё объясню Линь Хэнену!
— Зачем тебе тащиться сюда в такуюнь глухую ночь? — Ся Чжилэ невольно улыбнулся. — К тому же мы с тобой чисты перед законом, что тут объяснять? Переживать не о чем, ложись-ка спать.
— Чжилэ-гэ.
Ся Чжилэ не знал, то ли ему показалось, но в мягком, тягучем тоне Ань Няня послышалось пронзающее сердце разочарование.
Это невольно заставило его вспомнить чарующий образ слегка захмелевшего Ань Няня: те губы, покрасневшие от коктейля и казавшиеся сочными на зависть любому, то приоткрывались, то смыкались, роняя легкие, нежные, но оглушительные слова.
Старший товарищ, я ведь влюбился в тебя в самый первый день учебы в старшей школе.
Ань Нянь прижался к его груди, крепко обхватив за талию.
Он забыл отстраниться и лишился сил сопротивляться.
Ся Чжилэ сказал:
— Отдыхай ложись пораньше, а не уснешь — послушай музыку.
— Чжилэ-гэ, мне немного страшно.
Сердце Ся Чжилэ даже дрогнуло, а в трубке сразу же прозвучало:
— Ничего страшного, не обо мне беспокойся, лучше побудь с Линь Хэненом, он, должно быть, ужасно испугался. Чжилэ-гэ, передай Линь Хэнену привет от меня.
Ся Чжилэ тепло улыбнулся:
— Мм. Сладких снов, засыпай.
Ему немного захотелось пить.
— Попробуй посчитать овец?
— Умница.
— Спи, спи давай. Если что-то понадобится, позови персонал отеля, в любой момент можешь и мне позвонить, я завтра приду...
Ся Чжилэ увидел автомат с напитками, у которого стоял покупатель.
Кажется, тот самый владелец фургона.
— ...навещу тебя, — договорил Ся Чжилэ в трубку, бросив ответный взгляд на Гу Фэя.
Выдержав паузу всего секунду-две, он с необъяснимым испугом отвел глаза, сунул телефон в карман, пожал плечами и зашагал прочь.
Гу Фэй сделал два больших глотка, осушив бутылку колы до дна, и выбросил пустую тару в урну.
Глава 5
Ты не знаешь, Ань Нянь попал в такое ужасное и жалкое положение.
Линь Хэнин ночь напролет набирался сил, чтобы перед завтраком заставить Ся Чжилэ держать ответ, но едва тот появился на пороге, как с ходу завел разговор о том, какой Ань Нянь несчастный.
Линь Хэнена тут же от души затошнило — кусок в горло не лез, а слушать подробности о несчастной судьбе Ань Няня не было ни малейшего желания.
Ся Чжилэ принес из раздаточной порцию лечебного питания и, чистя Линь Хэнену яйцо, заговорил:
— Я же тебе говорил раньше, у Ань Няня есть парень! Вживую я его не видел, но смотрел на фото: лицом вполне ничего, только взгляд какой-то мрачный, неприятно на него смотреть. Не зря же мудрость веков гласит: внешность отражает душу. Этот его парень и впрямь оказался психопатом.
Линь Хэнин понемногу попивал кашицу, не спеша вставлять реплики, и слушал, как Ся Чжилэ на эмоциональном подъеме разъясняет хитросплетения этих сложных любовных отношений.
Ань Нянь работал редактором в издательстве, а его бойфренд как раз был писателем, с которым он сотрудничал.
Стоило Ся Чжилэ назвать псевдоним, как Линь Хэнин смутно припомнил: в последние два года этот автор детективных триллеров пользовался бешеной популярностью на рынке, его книги расходились на ура. Цзянь Сяоси был его преданным фанатом, и Линь Хэнин, коротая время в его машине, тоже как-то листарил страницы: сюжет развивался стремительно и захватывающе, атмосфера выдерживалась безупречно, да и сам литератор несомненно обладал выдающимся талантом.
К слову, издательство принадлежало отцу Ань Няня.
Так что молодой господин в первый же день на службе получил должность ответственного редактора за популярным писателем! А раз уж ты редактор, волей-неволей приходится лично являться за рукописями, дорабатывать наброски, обсуждать сюжет и всё в таком духе — так шаг за шагом они сблизились, а со временем вспыхнули чувства и они сошлись.
Сначала всё шло прекрасно, но постепенно стало понятно, что дело неладно. Если в двух словах: парень Ань Няня — мрачный, одержимый параноик, который установил дома скрытые камеры, круглые сутки шпионил за ним, а после расставания окончательно съехал с катушек и угрожал покончить с ними обоими!
Теперь Ань Нянь прячется от него везде, где может, не смея вернуться домой и показаться на работе.
Ну разве не жалко!
Линь Хэнин: «...»
Ся Чжилэ возмущенно продолжал:
— В прошлый раз Ань Нянь ходил в больницу из-за травмы и говорил, что просто упал. Я поверил, раз и впрямь похоже на падение, и расспрашивать не стал. И только вчера вечером он признался! Оказывается, это тот психопат его толкнул! Это же чистой воды склонность к насилию, как там называется этот медицинский термин?
Ся Чжилэ хлопнул себя по лбу и просиял:
— Точно, параноидальное расстройство личности! Такие люди смертельно опасны, тебе надо срочно заставить Цзянь Сяоси добиться его задержания, передать дело в суд, приговорить к пожизненному заключению и ни за что не выпускать на свободу калечить людей!
Линь Хэнин: «...»
Если всё, что он говорит, правда, то Ань Нянь действительно заслуживает внимания и сочувствия, но писатель еще ничего толком не сделал, а ты уже требуешь ордер на арест, общественное обвинение и пожизненное — по твоему мнению, полиция, прокуратура и суд открыты твоими родственниками?
И как только этот безмозглый доктор столько лет со мной знаком, почему у него такие наивные и детские рассуждения?
День напролет набирается верхушек отовсюду, а в законах ни бум-бум!
Линь Хэнин протянул руку за яйцом:
— Пока Ань Нянь не причинен реальный вред, это гражданское дело. Пусть наймет адвоката.
Ся Чжилэ, конечно, прекрасно понимал разницу между гражданским и уголовным судопроизводством, но холодный тон Линь Хэнена и само словосочетание «реальный вред» начисто лишили его рассудка. Хлопнув яйцом об стол, он взвился:
— Что это значит?! Нужно непременно дождаться, пока Ань Няня препарируют, превратят в музейный экспонат и замаринуют в формалине, и только тогда вы начнете действовать?! Вы мастера быть задним умом крепка, на что вы вообще способны?!
Линь Хэнин: «???»
Ся Чжилэ разъяренным ушел.
*
Они и раньше ссорились, но никогда — из-за подобной ерунды.
Линь Хэнин думал, что подобные рассуждения можно услышать лишь из уст бессильных что-либо изменить обывателей, и во сне бы не увидел, что однажды услышит их от человека, с которым знаком пять лет и состоит в отношениях два года.
Грубо говоря, Ся Чжилэ кипел праведным гневом вовсе не из-за нарушения законов, а исключительно из-за бурного переживания за Ань Няня.
Линь Хэнину от злости хотелось рассмеяться.
И без того легкое головокружение от легкого сотрясения мозга никуда не делось, но по мере того, как росло бешенство, голова прояснялась все сильнее.
В полдень Цзянь Сяоси позвонил Линь Хэнину справиться, разъяснил ли Ся Чжилэ ситуацию.
— Да, вполне.
Ся Чжилэ рассказал, что вчера вечером ему позвонил Ань Нянь и сообщил, будто писатель угрожает ему по телефону. Бедняга так перепугался, что ему некуда податься, поделиться не с кем, а домашним и вовсе бояться рассказывать нельзя — родители расстроятся, — вот он и позвонил Ся Чжилэ... тьфу ты.
Ну и давай изливать душу: плакал, пил, от хмеля не держался на ногах и завалился прямо в объятия Ся Чжилэ, а тот чисто из вежливости придержал его. Эту-то сцену как раз и запечатлел на камеру Цзянь Сяоси.
— ... — Цзянь Сяоси на добрых несколько десятков секунд потерял дар речи. — Серьезно?
Кто знает, во всяком случае, объясниться они объяснились.
Только результат, кажется, вышел еще хуже.
Ся Чжилэ не изменял ему физически, но мыслями уже давно прилип к Ань Няню.
Вечером Ся Чжилэ позвонил Линь Хэнину по видеосвязи, чтобы принести извинения: дескать, утром он погорячился, ляпнул не подумав, и принялся умасливать его ласковыми словами и обещаниями.
Раньше Линь Хэнин с удовольствием велся на такое, особенно когда Ся Чжилэ, будучи рослым мужчиной, начинал подделывать детские капризы и строить из себя милашку. Но теперь от этих нежностей его внезапно воротило, и даже раздражало.
При мысли о том, что тот же самый фокус Ся Чжилэ проворачивал перед Ань Нянем, Линь Хэнина передернуло от глухого раздражения.
Линь Хэнин хотел сбросить вызов, но Ся Чжилэ никак не желал вешать трубку:
— Больница, в которой ты лежишь, просто ужасна, да еще и второй категории. Давай-ка оформим перевод в больницу Жуйтань, завтра же с утра всё организую!
Линь Хэнин возразил, что из-за какой-то чепухи тащиться в Жуйтань — это палить из пушки по воробьям, к тому же ехать так далеко ему лень, а пока займутся переводом, он уже и сам выпишется.
Ся Чжилэ недовольно протянул:
— В этой твоей паршивой больнице работают сплошные шарлатаны третьего сортоуровня, а вдруг поставят неверный диагноз или пропустят что-то важное? Я не могу за тебя не волноваться.
Линь Хэнин лениво отозвался:
— Разве мне уже не сделали все обследования?
Ся Чжилэ тут же принялся с жаром доказывать:
— Телефоны тоже бывают дешевыми и дорогими, а уж медицинское оборудование отличается в цене разительно! К тому же у докторов разная квалификация. Одно дело, когда узи тебе делает прошедший огонь и воду гарвардский доктор наук, и совсем другое — какой-нибудь выпускник шарашкиной конторы, который за день и двух пациентов не видит. Разве это одно и то же?
Линь Хэнин нашелся что ответить не сразу.
Ся Чжилэ гордо и самодовольно изрек:
— Эх ты, ничего-то не понимаешь! Теперь дело зашло на мою территорию, так что слушай меня.
Добившись успеха, Ся Чжилэ частенько любил порисоваться перед Линь Хэнином, а порой, переходя границы, выказывал надутое превосходство и командный тон, принижая всех вокруг — включая самого Линь Хэнена, — лишь бы выгоднее оттенить собственное великолепие.
Но на сей раз Ся Чжилэ был прав, к тому же пекся о его здоровье, поэтому Линь Хэнин промолчал, сжимая в руке телефон, и, подумав, произнес:
— Ладно, посмотрим.
Больничная еда состояла из пустых пресных супчиков и вызывала тоску, а в сочетании с паршивым настроением привычные блюда, которые обычно уплетались за обе щеки, категорически не лезли в горло. Сделав пару глотков, Линь Хэнин отложил палочки, забрался под одеяло и принялся листать ленту друзей.
У него имелось два аккаунта в WeChat: рабочий и личный.
Первый смотреть было не на что, а вот второй представлял собой настоящую хронику из жизни знакомых: там обитали шутники, вспыльчивые хамы и энергичные парни, а по накалу страстей лента едва ли уступала оживленному интернет-форуму.
Цзянь Сяоси был завсегдатаем ленты: выкладывал по три поста на дню, а то и больше, отчитываясь о каждом пустяке. Последними записями красовались фотографии бездомных кошек и вопль о том, что вовремя уйти с работы — высшее благо, а воцарение мира во всем мире — великое счастье.
Линь Хэнин не удержался и поставил ему лайк, а прокрутив ленту чуть ниже, наткнулся на незнакомца.
Ресторан «Цветы абрикоса»: [Хит продаж. Фотография]
Линь Хэнин кликнул, увеличивая картинку: рис с тушеной курицей по-домашнему.
Аппетитные кусочки курочки с упругим сочным мясом и блестящей манящей корочкой возвышались горкой на подушке из ароматного рассыпчатого белого риса, и казалось, будто густой, насыщенный аромат пробивается даже сквозь экран.
Линь Хэнин внезапно перестал чувствовать тошноту, ощутив легкий голод.
Ингредиенты для этой порции тушеной курицы, должно быть, происходили прямиком от того... микроавтобуса, с которым у него выдалось столь памятное попутное приключение?
http://bllate.org/book/28835/3487534
Готово:
