Даже если тот Ши Ци действительно подослан неким злоумышленником с особой целью — рассорить его с Нань Чжу. Даже если все их взаимные с Нань Чжу ненависть и вражда происходили из чьих-то чужих замыслов и манипуляций...
Всё, что ему теперь оставалось — это по крупицам искупать... нет, смывать тот отъявленный, злодейский образ прежнего Пан Цзы в глазах Нань Чжу, надеясь, что это хоть как-то заставит Нань Чжу пощадить его самого и его семью...
Впрочем, сейчас он и сам не знал, что сказать, поэтому просто молчал вместе с Ши Шу, вдвоём уставившись на Нань Чжу. Сам он смотрел с абсолютно бесстрастным лицом, а вот выражение лица Ши Шу было куда сложнее.
Иногда ему доводилось видеть, как Ши Ци или кто-то ещё измывается над Пан Цзы. Тогда он думал, что на то была воля молодого господина, а потому не смел вмешиваться и лишь наблюдал со стороны. Но он и помыслить не мог, что всё это вообще не имеет никакого отношения к его молодому господину! Молодой господин был невиновен, и Нань Чжу тоже был невиновен! Винить стоило лишь Ши Ци, эту неблагодарную, продажную тварь!
В поместье Пан не было настоящих глупцов, и раз уж Нань Чжу с Пан Цзы во всём разобрались, то Ши Шу и Ши Мо, разумеется, тоже всё поняли. Оттого Ши Шу ненавидел Ши Ци ещё сильнее: ведь они проходили абсолютно одинаковую подготовку, с чего вдруг Ши Ци вздумалось помогать чужакам и выступать против людей из поместья Пан?
Вскоре появился Пан Чжунтянь, ведя за собой ещё нескольких человек. Едва переступив порог, он с мрачным лицом подошёл к Ши Шу и с размаху влепил ему пощёчину. Раздался громкий звук, и левая щека Ши Шу тут же опухла. Но Ши Шу не произнёс ни слова и покорно опустился на колени. Он был глупцом — столько лет прослужил личным пареньком молодого господина, будучи на два года старше него, и даже не заметил ничего подозрительного в Ши Ци! Этот удар он заслужил поделом!
Пан Цзы испугался столь внезапной пощёчины от своего новоявленного папаши. Подняв глаза, он заметил, что на лице следовавшего за Пан Чжунтянем Ши Мо тоже красовался след от удара, причём куда более страшный, чем у Ши Шу — на багрово-красной коже уже проступали литые синяки! Можно было только представить, в какой ярости пребывал господин Пан, узнав об этом!
Как-никак, это были его собственные люди, и Пан Цзы уже собирался замолвить за них слово, как господин Пан зыркнул на него и процедил сквозь зубы:
— И не думай заступаться за этих двух тупиц! То, что я, Пан Чжунтянь, сегодня же не велел вытащить их во двор и забить до смерти — уже огромное одолжение тебе!
Пан Цзы благоразумно замолчал. Получить пощёчину всяко лучше, чем быть насмерть забитым.
Пан Чжунтяня едва не разрывало от ярости: его собственный сын прямо у него под носом несколько лет подвергался обману! А он сам понятия не имел, когда и кем был куплен Ши Ци. Нет, возможно, Ши Ци с самого начала был подосланным лазутчиком...
Ши Ци попал в поместье чуть больше четырёх лет от роду, его привёл один из старых и верных слуг дома, заявив, что мальчишка — сирота из его родных мест. Тогда Пан Чжунтянь тоже приказал навести справки, но поскольку ему и в голову не могло прийти, что кто-то станет использовать столь маленького, ничего не понимающего ребёнка, проверку провели поверхностно, как обычно. Убедившись, что мальчик происходит из честной, хоть и бедной семьи, он сразу же разрешил взять его в поместье в качестве компаньона для своего единственного сына.
Позже, заметив, что Ши Ци хорош собой и держится весьма разумно, Пан Чжунтянь назначил его личным пареньком своего сына и велел проходить обучение наравне с Ши Шу и Ши Мо. Кто бы мог подумать, что в конце концов этот Ши Ци окажется чужим тайным агентом...
Пан Чжунтянь встревожился не на шутку: раз Ши Ци привёл тот старый слуга, не значило ли это, что старый слуга — или даже те, с кем он был близок — тоже могли оказаться лазутчиками?!
Было и ещё кое-что: а что если в своё время Ши Ци, выполняя приказ тех, кто стоял за его спиной, подсыпал его единственному сыну яд?.. Нет, возможно, и нынешнее падение сына в воду — тоже дело рук Ши Ци...
При этой мысли гнев Пан Чжунтяня внезапно улетучился, лицо посерело, а сердце наполнилось липким страхом. Из-за несчастного случая в молодости врачи диагностировали у него бесплодие, и детей у него больше никогда не будет... А ведь тогда Пан Цзы только-только родился, и других детей в поместье не было!
Если бы Пан Цзы погиб, род Пан прервался бы окончательно и бесповоротно! На старости лет некому было бы подать ему стакан воды и проводить в последний путь, да и перед предками рода Пан после смерти ему было бы стыдно показаться на глаза!
Мрачно нахмурившись, Пан Чжунтянь посмотрел на съёжившегося на кровати Нань Чжу, затем перевёл взгляд на сына, наблюдавшего за ним исподлобья, и в груди поднялось давящее чувство бессилия. Тот, кто стоял за спиной Ши Ци, если и не метил в само поместье Пан, то наверняка целился в Нань Чжу. Но об особой тайне происхождения Нань Чжу всегда знали лишь единицы... И ни у кого из тех людей не было причин причинять вред ни Нань Чжу, ни поместью Пан.
В конце концов Пан Чжунтянь бросил лишь одну фразу:
— Нань Чжу, прошлые распри между тобой и Пан Цзы, должно быть, и тебе теперь понятны — всё это было подстроено недоброжелателями. Что бы вы оба об этом ни думали, отныне я приказываю тебе следовать за Пан Цзы и занять место Ши Ци!
Сказав это, Пан Чжунтянь не обратил внимания на изумлённое лицо Нань Чжу и повернулся к Пан Цзы:
— А ты впредь чтоб не смел дурить! То, что в этот раз ты не утонул — чистая случайность, просто повезло вовремя столкнуться с тем, кто хорошо плавает. Иначе помер бы неизвестно где и как!
Пожалуй, сообразив, что его слова прозвучали слишком сурово, Пан Чжунтянь немного смягчился, и голос его стал тише:
— Короче говоря, впредь веди себя благоразумно. Я уже не требую от тебя великих свершений и не заставляю до посинения зубрить книги. Главное — чтобы ты не рос безграмотным невеждой, не чурался государственных дел и правил приличия и не позорил имя поместья Пан за его пределами... Во всём остальном — поступай как знаешь!
Подумав немного, он добавил:
— И чтобы больше никаких побоев или брани в адрес Нань Чжу! Если между вами остались какие-то недомолвки, уладьте их прямо сейчас, раз уж вам суждено и дальше быть вместе.
Закончив говорить, Пан Чжунтянь с величественным видом уселся на... край кровати, приняв вид человека, который собрался сидеть и слушать, как они оба будут мириться.
Пан Цзы: «...» Он протянул руку и притащил поближе к кровати единственный стул из этой обшарпаной комнаты, уселся на него и с неудовольствием пробормотал:
— Я... я всегда думал, что Нань Чжу совершенно невоспитанный человек. Потому что, стоило ему увидеть меня, как он тут же принимался пялиться с такой злобой, будто я сотворил с ним нечто непростительное... Хотя я ведь ничегошеньки ему не делал!
А потом как-то раз я увидел, как он играет с красивым маленьким шариком, и тоже захотел поиграть. Я подошёл, хотел предложить ему поиграть вместе, но он снова уставился на меня и спрятал шар так крепко, что к нему нельзя было даже прикоснуться. Я тогда страшно разозлился и попытался отнять... в общем, он меня укусил. А потом Ши Ци нашептал мне, что Нань Чжу — ублюдок, рождённый от связи служанки с каким-то посторонним мужчиной, что его мать — дрянная бабёнка, которая в своё время пыталась затащить отца в постель... Ну и наговорил кучу всяких гадостей про Нань Чжу, добавив, что тот рано или поздно погубит всё поместье Пан...
http://bllate.org/book/28790/3480222
Готово:
