Наклонившиеся в одну сторону весы заставили всех представителей Союза ощутить тяжесть на душе.
Это означало, что для достижения необходимого веса их миру потребуется очень много времени.
И всё это время Союзу, как одной из сильнейших организаций мира, неизбежно придётся служить примером для остальных.
Иными словами, тяжёлая обязанность увеличивать вес мира ложилась прежде всего на плечи этих людей.
Они должны были не только показывать пример, но и придумать безупречный способ увеличения веса мира.
Хупо играл с неуравновешенными весами. Вдруг ему словно пришла в голову мысль. Он положил свой белоснежный хрустальный шар на ту чашу, которая опустилась вниз, а чёрный шар Цзян Яньшэна — на противоположную.
Под дополнительным весом двух шаров чаши медленно качнулись несколько раз, а затем вновь отклонились.
Хупо поднял взгляд на задумавшегося Цзян Яньшэна. В его круглых глазах мелькнуло нечто непостижимое. По сравнению с прежним положением чаша весов теперь немного поднялась.
Цзян Яньшэн заметил действия Хупо, задумался и повернулся к Цинь Ияну. Наклонившись к его уху, он тихо поделился своим решением:
— Иян, давай вернёмся в наш мир. Здесь, на поле боя, положение постепенно стабилизируется. Даже если мы уйдём, ничего особенно неожиданного не произойдёт. А нашему миру мы сейчас нужны гораздо больше, чем этому фронту.
Услышав, насколько серьёзно Цзян Яньшэн это произнёс, Цинь Иян не стал просить времени на размышления, а решительно кивнул.
Разумеется, Цинь Иян прекрасно понимал, в чём именно нуждался их мир.
Как только что сказал Хупо, его способности лучше всего подходили для управления отрицательной энергией мира. Вернувшись, он вместе с Цзян Яньшэном займётся её упорядочиванием.
Направляя энергетические потоки, они смогут увеличивать вес мира, а Цзян Яньшэн вдобавок воспользуется отрицательной энергией для собственных исследований.
— Я и сам собирался предложить то же самое. Я внимательно обдумал способ, о котором говорил Хупо, и понял, что он мне действительно подходит.
Поэтому, когда мы вернёмся, я намерен заняться упорядочиванием и контролем отрицательной энергии нашего мира, одновременно укрепляя собственную силу.
Хупо, игравший с весами, услышал их разговор, обернулся и несколько раз внимательно посмотрел на обоих, после чего предостерёг:
— Отрицательной энергией совсем не так просто управлять. Чтобы полностью подчинить её себе, необходима исключительная твёрдость убеждений.
Хотя твои законы и путь подходят для этой задачи, лучше тебе не разлучаться надолго с находящимся рядом сыном природы.
Когда он возле тебя, то способен полностью успокаивать твои чувства. Тогда отрицательная энергия, которая иначе могла бы загрязнить твою душу и подточить убеждения, будет послушно подчиняться твоей воле.
А если ты удалишься от него, она может увлечь тебя в бездну. Даже если ты превратишься в злого бога или в существо, состоящее из сгустившейся отрицательной энергии, это не повредит миру, а, напротив, увеличит его вес. Но, насколько я понимаю взгляды таких разумных существ, как вы, подобный исход вас вряд ли обрадует.
Живые существа с добрыми и светлыми убеждениями ведь считают своим долгом истреблять тех, кто подвергся загрязнению.
Закончив предупреждение, Хупо снял с весов оба хрустальных шара и с явной неохотой вернул чёрный Цзян Яньшэну.
— От тебя исходит очень сильная природная аура. Отрицательная энергия тоже составляет часть естественного хода природы: она возникает при движении всего сущего и не может быть поглощена самим миром.
По идее, эта энергия не способна тебе навредить. Ты даже можешь ею управлять.
Но запомни: ты уже избрал собственный путь. Если начнёшь соприкасаться с такой энергией, она очень легко может на тебя повлиять.
Ты и сам можешь исказиться. Твои законы включают и праведное, и порочное начало. Ты непременно должен сохранить своё истинное «я» и не превратиться в марионетку законов.
Сейчас законы влияют на тебя не слишком сильно. Но если ты поглотишь слишком много отрицательной энергии из тёмной стороны мира и она вступит во взаимодействие с твоими законами, никто не поручится, что законы не поглотят тебя и не уподобят себе.
Вообще-то изначально тебе следовало идти по пути природы. Но, к сожалению, ты отказался от него и выбрал собственный путь.
На нынешнем этапе твои законы ещё очень хрупки. Ни в коем случае не поглощай слишком много энергии одного типа. Возможно, когда твоя сила возрастёт ещё на ступень, опасность такого уподобления исчезнет.
Предостережение Хупо заставило Цинь Ияна нахмуриться. Он посмотрел на Цзян Яньшэна, державшего хрустальный шар, и хотел что-то сказать. Приоткрыл рот, но в конце концов так и не высказал своих мыслей.
Цзян Яньшэн не заметил необычного состояния Цинь Ияна. Он спрятал хрустальный шар в собственном теле и повернулся к Хупо.
— Малыш, а ты не хочешь вернуться вместе с нами? Этот мир расположен близко к нашему, но законы у них совершенно разные.
Даже когда я здесь обращаюсь к четырём временам года, воздействие на наш мир приходит с запозданием. Наверное, тебе здесь очень неуютно?
Хупо кивнул, услышав слова Цзян Яньшэна, но о возвращении так ничего и не сказал.
— Законы миров различаются, но у них непременно есть общие черты.
Я хочу воспользоваться этой общностью, чтобы воздействовать на весь этот мир и получить власть над его природой.
Если у меня получится, весь этот мир станет нашим. Тогда мы сможем выращивать здесь бесконечные полчища таких чудовищ.
Цзян Яньшэн посмотрел на Хупо. Он не понимал, почему малышу так хочется стать владыкой чужого мира.
Впрочем, мешать ему он не собирался. Хотя этот малыш собрался воедино и появился в материальном мире благодаря силе и рукам Цзян Яньшэна, по сути, он существовал уже бесчисленные миллиарды лет.
Он существовал с самого рождения их мира. Его опыт и познания далеко превосходили понимание таких малышей, как Цзян Яньшэн и его товарищи, которым, даже если считать ненастоящие годы в тайных пространствах, было всего несколько сотен лет.
Цзян Яньшэн вздохнул, потянулся и попрощался с несколькими присутствующими, после чего вместе с Цинь Ияном и Да Хэем покинул зал совета Союза.
Пора было собирать вещи и готовиться к отъезду. Несколько оставшихся в зале человек испытывали сожаление, но не стали удерживать их: дело, которым собирались заняться Цзян Яньшэн и его спутники, было куда важнее сражений на передовой.
Они возвращались, чтобы упорядочить отрицательную энергию своего мира и увеличить его вес. По сути, такая задача была гораздо важнее работы остальных.
Хупо посмотрел им вслед, и на его пухлом детском лице появилась глубокая серьёзность.
Не обращая внимания на взгляды присутствующих, он уселся прямо на стол, безмолвно распространил свою силу и начал поглощать окружающие законы.
Возможно, Цзян Яньшэн не понимал, для чего он всё это затеял. Но сам Хупо прекрасно знал, насколько превосходной расой были чудовища, рождённые в этом мире.
Если он станет сущностью природы этого мира, то сможет управлять им и полностью поглотить и объединить его законы. Тогда эти чудовища превратятся в острые клинки в его руках.
Вокруг его тела начали собираться таинственные законы. Их потоки откликались на его призыв.
Несколько сильнейших существ, присутствовавших в зале, взглянули на парящие вокруг него законы и невольно погрузились в созерцание. Но вскоре они пришли в себя и поспешили покинуть комнату, где находился Хупо.
Все вышли из зала совета, переглянулись и молча разошлись.
Никто не мог оценить силу Хупо, но все прекрасно понимали, что связываться с ним не стоит.
Даже законы, проявлявшиеся во время его постижения, невольно увлекали сознание сильнейших существ. Одного этого хватало, чтобы судить о его могуществе.
Однако они столь же ясно понимали: постигать законы, которые проявлял Хупо, нельзя.
Эти законы принадлежали только ему. Если впитать их и слить со своими, можно навсегда оборвать собственный путь развития. Тогда человека ожидала участь хуже смерти — превращение в марионетку собственных законов.
В действительности боги, которые, по словам Хупо, рождаются из самой сущности законов, и были марионетками этих законов. Они действовали согласно их воле и поддерживали разрушение и возрождение мира.
Если же сильнейшие существа позволят своим законам и избранному пути поглотить собственную личность, с ними может произойти то же самое. Они утратят своё «я» и способность мыслить самостоятельно, действуя лишь по воле законов.
Именно такого исхода они боялись больше всего и не могли с ним примириться. Уж лучше умереть, чем сделаться марионеткой законов.
Каждый из сильнейших обладал гордостью и достоинством. Всего, чего они достигли, они добились собственными усилиями.
Если говорить о страхе смерти, пожалуй, среди них не нашлось бы ни одного по-настоящему боящегося умереть. Но существование, которое хуже смерти, было для них совершенно неприемлемо.
Вот почему Хупо и утверждал, что после его пробуждения больше никто не сможет вступить на путь божественности: стоило оступиться — и можно было превратиться в раба законов, которыми управляют боги.
Цзян Яньшэн вернулся на свою территорию в пределах Союза. Его высокая башня распространила здесь собственную область, питая окружающие растения.
Войдя на территорию башни, Да Хэй, Цинь Иян и Цзян Яньшэн устроились за круглым столом. Лица у всех были серьёзными.
Некоторое время вокруг царила тишина. Никто не решался её нарушить. Только спустя десяток с лишним минут Да Хэй высунул раздвоенный язык и наконец заговорил:
— Вы двое и впрямь решили вернуться в наш мир и очищать отрицательную энергию? Да ведь это очевидная уловка духа природы! Он хочет отправить вас домой, чтобы А-Шэн не мешал ему управлять природой этого мира.
Низкий голос Да Хэя разнёсся по просторной комнате. Услышав его, Цинь Иян приоткрыл рот, но так ничего и не сказал.
Прежде Хупо прямо заявил, что способности Цинь Ияна подходят для управления отрицательной энергией их мира. Каждое его слово так или иначе намекало, что Цинь Ияну следует поскорее уйти.
На самом деле, если сравнивать с отрицательной энергией их мира, стихия этого чужого мира, полная неистовой и жестокой силы, даже лучше соответствовала пути Цинь Ияна.
Прежде он уже пытался поглощать эту силу, и результаты подтвердили его догадку. Казалось, законы, которыми он владел, представляли собой более высокую ступень развития здешней неистовой энергии. Энергия чужого мира не причиняла ему вреда.
Но он также знал, что если уйдёт, Цзян Яньшэн непременно будет беспокоиться и последует за ним, чтобы помогать.
А ведь Цзян Яньшэн тоже был достоин обрести власть над природой этого мира. Недаром само воплощение духа природы называло его сыном природы.
Его врождённым даром была близость к природе. Возможно, по степени сродства с ней он почти не уступал духу природы.
Пусть слова Да Хэя и звучали как подозрения в заговоре, всё указывало на то, что он прав.
Цзян Яньшэн сидел, подперев подбородок обеими руками. Глядя на серьёзные лица Да Хэя и Цинь Ияна, он слегка приподнял брови. Ему даже стало немного смешно. Подумав, он всё же поделился своим мнением:
— По сравнению с силой этого мира энергия нашего гораздо больше подходит Ияну.
Несколько лет назад Иян начал соприкасаться с изначальной энергией этого мира. Его сила с тех пор возросла, но вместе с ней изменились душа и законы.
Эти изменения необратимы. Даже я не могу их устранить. И это доказывает: пусть здешняя сила ему и подходит, но она не является для него наилучшей.
Если мы с Ияном овладеем энергией этого мира, у нас самих могут возникнуть ещё более серьёзные проблемы.
Сейчас мы растим свою силу почти вслепую, словно ощупываем слона, не видя его целиком. Вместо того чтобы совершенствоваться здесь и стремиться к вершине могущества, я предпочёл бы вернуться домой, спокойно накапливать силы и разбираться в собственном пути. Что скажете?
Да Хэй выслушал его, заскользил по столу и забрался на Цзян Яньшэна. Сейчас его тело достигало немногим больше двух метров. Несколько раз обвившись вокруг хозяина, он задумчиво высунул язык.
— Ладно, ты меня убедил. В твоих словах есть смысл. Только вот по возвращении очистка отрицательной энергии совсем не будет лёгким занятием. Возможно, мы не сможем расслабиться ни через десять, ни через сто, ни даже через тысячу лет.
Цинь Иян кивнул. Сколько же отрицательной энергии возникает при движении мира! Пусть с возрождения духовной энергии прошло всего несколько десятков лет, накопившейся за это время отрицательной силы хватило бы, чтобы сокрушить их, выплеснись она разом.
При этой мысли лицо Цинь Ияна стало ещё мрачнее. Он всё-таки хотел уговорить Цзян Яньшэна остаться.
Но Цзян Яньшэн спокойно взмахнул рукой, и на столе появилось несколько чашек горячего чая.
Он взял одну чашку и несколько раз помешал серебряной ложечкой, растворяя добавленный мёд.
— Да мне уже до смерти надоели неизменные пейзажи этого мира. Что плохого в том, чтобы вернуться к себе?
После возрождения духовной энергии мы ведь так ни разу и не попутешествовали как следует по родному миру. Столько прекрасных мест осталось невиданными!
Может быть, там нам даже удастся отыскать возможности, которых мы прежде никогда не встречали. Разве плохо отправиться посмотреть на всё это вместе?
Мы и так уже стоим на вершине силы среди ныне живущих существ. Для следующего прорыва наверняка понадобятся неизвестно сколько лет.
Так почему бы не заняться тем, чего хочется самим? По-моему, это совсем неплохо. К тому же я давно собирался выпустить на волю своих древолюдов.
Цзян Яньшэн ещё немного помешал мёд в чашке, и тот постепенно смешался со сладким молоком.
Он давно мечтал вернуться домой. За изменениями своей территории он мог наблюдать через Мировое древо, но пока не увидит всё собственными глазами, сердце не успокоится.
К тому же прежде ему не хватало времени как следует обучать и направлять растения и животных в своём внутреннем пространстве. Теперь их разум значительно развился, и момент для обучения был самый подходящий.
Выслушав Цзян Яньшэна, Цинь Иян не удержался от улыбки. Он отодвинул от него чашку, показывая, что не стоит пить слишком сладкое.
В душе он, в сущности, был вполне согласен с Цзян Яньшэном. Тот всегда начинал скучать и раздражаться, если задерживался в одном месте слишком надолго.
В этот бесплодный мир Цзян Яньшэн никогда бы не отправился, не будь на то необходимости.
К тому же все эти годы их сопровождали лишь бесконечные сражения да чудовища. Неудивительно, что Цзян Яньшэну всё это надоело.
Да Хэй тоже понимающе кивнул. Ему самому было любопытно, как за эти годы изменился их родной мир. Больше он не возражал. В этом проклятом мире не осталось ничего, о чём стоило бы жалеть. Уж лучше вернуться к себе домой.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/28786/3615174
Готово:
