Цзян Яньшэн в спешке прибежал в собственную лабораторию. В башне почти не было живых существ, поэтому здесь он вёл себя совсем не так, как снаружи.
По словам Цинь Ияна, перед близкими Яньшэн раскрывал свой настоящий характер: порывистый, стремительный и совершенно детский.
Яньшэн был очень недоволен такой оценкой, но, хорошенько подумав, вынужден был признать: доля правды в ней была.
Чем глубже он постигал законы природы, тем сильнее его собственный характер приближался к естественному состоянию природы.
Хотя основным его путём была духовность, духовное начало каждого существа в миг своего рождения было чистым, как лист белой бумаги.
Именно дальнейшие приобретения и воздействия придавали различным духовным началам разные облики.
Поэтому чем больше Яньшэн постигал духовность и чем дальше продвигался по своему пути, тем проще и чище становился его характер. Но эта чистота не означала наивного неведения: скорее, она была ясностью и прозрачностью помыслов.
Яньшэн мог без труда видеть сквозь многочисленные истины и различия в человеческих сердцах. Духовность, спрятанная под внешней оболочкой каждого человека, не могла скрыться от его глаз.
Однако сейчас всё это его мало занимало: он был целиком поглощён своим экспериментом.
Ещё до повышения ранга он начал изучать пять видов злаков.
Он подробно исследовал их и искал новые способы применения, но результаты всё никак не радовали.
Пока однажды случайно не обнаружил особое заклинание. Кто бы мог подумать, что в неприметном уголке его хранилища священных книг лежит труд, посвящённый бессмертным искусствам!
Бессмертные искусства — могущественные заклинания восточных фэнтезийных систем. Почти каждое из них обладает уникальными особенностями; глубокое изучение таких искусств ведёт непосредственно к постижению законов. Это настоящие великие заклинания.
Найденная Яньшэном книга оказалась весьма необычной: в ней были записаны лишь три бессмертных искусства — «Рассыпать бобы — призвать воинов», «Связь с потусторонним» и «Истребление демонов».
Но все три были изложены в неполных вариантах, поэтому практической пользы от книги было не так уж много.
Яньшэну, впрочем, требовалось прежде всего вдохновение. Пусть в книге не говорилось, как именно исполнять заклинания, косвенные описания позволяли ему прийти к собственным озарениям.
И на основе этих идей он создал упрощённую разновидность «Рассыпать бобы — призвать воинов», подходящую именно ему.
Подлинное искусство «Рассыпать бобы — призвать воинов» состояло в том, чтобы рассеивать различные виды бессмертных, духовных и обычных бобов, призывая богов-защитников.
Эти боги-защитники были могучими бойцами: один человек мог призвать целую армию. В зависимости от вида и сорта бобов их способности различались, но в целом заклинание было исключительно сильным.
Время существования и сила призванных богов-защитников целиком зависели от призывателя и качества бобов.
Яньшэн и задумал воспроизвести похожее искусство. В качестве материала он взял особые бобы из пяти видов злаков, выращенных собственными руками.
Но что тут сказать? Воображать было приятно, а вот действительность обернулась суровым разочарованием.
Яньшэн перепробовал множество способов. Например, с помощью собственных законов творения он пытался слепить из духовной энергии человеческое тело. Вдохновением ему послужила «Рука мага».
Раз духовную энергию можно собрать в подобие руки, значит, наверное, можно создать из неё и целую человеческую фигуру.
А если сделать боб источником энергии и начертать на нём формацию, получится простейшая бобовая марионетка.
В теории всё выглядело красиво и легко. Но, взявшись за дело, Яньшэн осознал, насколько это сложно.
«Рука мага» была самым основным заклинанием западной магической системы. Однако «основное» вовсе не означало «простое». Только после настоящего исследования Яньшэн понял, насколько тонко и изобретательно устроен каждый шаг его создания.
Создателю этого заклинания достаточно было допустить хотя бы малейшую ошибку — и его ждала бы гибель тела и полный крах пути совершенствования.
Одна эта деталь показывала, насколько поразительно одарённым был человек, придумавший такое заклинание.
Яньшэн начал с анализа «Руки мага». Раньше, когда он преобразовывал её, ему уже приходилось делать нечто похожее. Но анализ и преобразование — совершенно разные вещи. Тогда он потратил уйму времени, а успехи оставались ничтожными.
Теперь его сила возросла, и, вновь обратившись к заклинанию, он увидел в нём новые смыслы.
Разобрать его удалось сравнительно гладко. Закончив анализ, Яньшэн захотел воссоздать целое человеческое тело — или хотя бы подвижное тело любой формы, которое сможет подчиняться его воле.
Такие тела не обязательно должны были быть человеческими. Однако довольно скоро стало ясно, что он ошибался.
После бесчисленных опытов он с изумлением обнаружил, что устойчивость сохраняют только тела человеческой формы.
Другие формы тоже можно было собрать из энергии, но толку от них почти не было: при попытке управлять ими они становились нестабильными и могли в любой момент взорваться.
К счастью, поскольку все они состояли из духовной энергии, взрывы получались сравнительно слабыми.
Яньшэн обобщил опыт этих взрывов, кое-что изменил и усовершенствовал и в результате создал новое заклинание — «Взрыв духовной энергии».
Нужно было собрать большой сгусток духовной силы, расположить внутри него энергетические узлы определённым образом — и тогда сгусток внезапно взрывался.
Урон получался вполне приличным. Но главным достоинством была неожиданность: кто бы догадался, что совершенно обыкновенный на вид комок духовной энергии вдруг взорвётся?
Яньшэн записал способ освоения придуманного им «Взрыва духовной энергии», а потом обернулся, хлопнул себя по лбу и никак не мог понять, почему исследования вновь ушли не в ту сторону.
Ведь он собирался разобраться в принципах «Рассыпать бобы — призвать воинов»! Почему-то вместо этого взялся создавать новое заклинание.
Вернувшись к главной задаче, Яньшэн продолжил опыты. Его собственный путь был связан с духовностью.
Поэтому он уже мог делать первые попытки наделять духовностью всё сущее.
Например, он умел слепить из глины маленьких человечков и вложить в них слабое духовное начало, заставив двигаться.
Разумеется, к этому требовалось добавить мысленное управление, чтобы фигурки стали послушными его воле марионетками.
Поэтому к преобразованию бобов Яньшэн отнёсся исключительно серьёзно. И в результате несколько дней подряд не добился ни одного успеха в главном эксперименте, зато между делом разработал несколько новых, пусть и не самых выдающихся заклинаний.
О «Взрыве духовной энергии» уже говорилось. Кроме него Яньшэн вывел взрывные бобы: стоило бросить такой боб — и он взрывался.
А ещё появились бобы-паразиты. После броска такой боб немедленно соединялся с живым существом, которого коснулся, пускал корни, прорастал и начинал поглощать его энергию.
Особенность этих бобов заключалась в исключительной жизнеспособности, быстром росте, сильном поглощении и необычайной трудности удаления. Даже если полностью сжечь боб, достаточно крошечного кусочка его корня, сохранившегося в теле, чтобы растение выросло снова.
Также Яньшэн создал быстрорастущие бобы. Они появились после того, как он на время отказался от идеи воспроизвести «Рассыпать бобы — призвать воинов».
Стоило рассеять такие бобы, как они стремительно вырастали в полностью развитые растения. Затем Яньшэн применял навык «Растения — воины», превращая их в подчинённых ему растительных людей.
Пусть эти растительные люди и выглядели не особенно привлекательно, Яньшэн всё же сумел косвенным способом добиться желаемого: бросить горсть бобов — и получить целую армию.
К тому же, если противник убивал таких растительных людей, его собственное кармическое бремя увеличивалось. Когда накопившееся бремя достигало предела, Яньшэн применял «Свет уничтожения» — и одним ударом мог истребить или ранить множество врагов.
Ведь чем больше растительных людей убивал противник, тем сильнее становился урон от его «Света уничтожения».
После нескольких дней опытов Яньшэн чувствовал себя совершенно измотанным. С убитым видом он вышел из лаборатории, поднялся на самый верхний этаж башни, рухнул на кровать-раковину, накрылся с головой и заснул.
Когда Цинь Иян закончил тренировочный бой с Да Хэем и вернулся в башню, он зашёл в комнату отдыха, увидел подавленное лицо спящего Яньшэна и сразу понял, что произошло.
Похоже, очередной эксперимент Яньшэна провалился. Но ведь эксперименты таковы: либо удаются, либо нет. А продукты неудачных опытов Яньшэна, по мнению Ияна, всё равно были весьма полезны.
Он подошёл к кровати-раковине и слегка потолкал Яньшэна. Убедившись, что тот спит крепко, Иян вздохнул, уселся на край постели, достал телефон и сфотографировал его.
В последнее время у Ияна было не так много дел. Кроме постижения законов и тренировок с Да Хэем он почти ничем не занимался.
Разве что иногда, когда было нечего делать или приходило вдохновение, он выковывал какие-нибудь необычные артефакты.
Ну и, конечно, ещё занимался переустройством владений — тоже в свободное время.
С тех пор как они стали сильнее, любая работа давалась значительно легче.
Поэтому в последнее время Иян увлёкся фотографированием. Хотя, если выражаться словами Яньшэна, фотограф из него получился довольно-таки несерьёзный.
Ведь всё его искусство сводилось к тому, чтобы достать телефон, не особенно выбирая ракурс, сфотографировать человека или пейзаж, а потом кое-как обработать снимок в графическом редакторе.
Если бы Яньшэн не отличался таким хорошим характером, после просмотра собственных фотографий он наверняка уже не раз поколотил бы Ияна.
Впрочем, Иян прекрасно понимал качество своих работ. Совсем уж невыносимые фотографии он молча прятал в отдельной папке и никогда не открывал, а другим изредка отправлял только те смешные картинки, которые выглядели хотя бы забавно.
Вот и сейчас он немного поработал обеими руками над телефоном, обработал фотографию спящего Яньшэна до полного удовлетворения и с довольным видом отложил устройство.
Яньшэн уже стоял у него за спиной и смотрел на него с обиженным упрёком. Иян, разумеется, знал, что тот проснулся, но не особенно тревожился: в подобных вещах Яньшэн обычно позволял ему многое.
Вот только на этот раз Яньшэн протянул руку, повалил Ияна на постель, и створки кровати-раковины захлопнулись на целый день и две ночи.
Когда раковина наконец вновь раскрылась, Да Хэй принялся недовольно ворчать на обоих. Он горячо осуждал их за то, что они настолько увлеклись удовольствиями, что совершенно забыли приготовить еду.
Яньшэн беззаботно лежал в раковине на боку, подпирая одной рукой голову, а другой лениво дёргал за кольцо у Ияна на груди.
Изящное кольцо с кристаллом он снова и снова оттягивал к себе. Проснувшийся Иян почувствовал, как его тянут за украшение, и сердито покосился на Яньшэна. В ладони начали собираться молнии; ему ужасно хотелось ударить этого негодника разрядом.
Но в итоге Да Хэй всё-таки увёл Ияна. Покрытый следами их бурного времяпрепровождения, под сочувственным взглядом Да Хэя, тот с мрачным лицом отправился готовить всем еду.
Яньшэн взял свой телефон и, удобно растянувшись, лениво написал Лингуану и нескольким друзьям, между делом пожаловавшись на неудачу эксперимента.
Однако ответ Лингуана привлёк его внимание. Дело было вовсе не в том, что тот подсказал ему свежую идею для опыта: он посоветовал ещё раз внимательно исследовать книгу с записями бессмертных искусств.
По словам Лингуана, такие книги были особенными, и, чтобы открыть их истинное содержание, зачастую требовались специальные приёмы.
И уж в этих-то приёмах Лингуан разбирался: всё-таки он принадлежал к настоящей даосской обители, а вдобавок его обучали предки-основатели. Поэтому во всевозможных тонкостях он понимал гораздо больше Яньшэна и его спутников.
Яньшэн прочитал присланный Лингуаном способ расшифровки и с лицом, полным неверия, раскрыл подлинное содержимое книги.
Он посмотрел на изложенные там способы освоения бессмертных искусств — и у него потемнело в глазах. Написанное было не просто совершенно непохоже на направление его опытов: это была прямая противоположность всему, что он делал. Они словно вообще находились в разных мирах.
Что он там прежде выдумывал? Собрать духовную энергию, сформировать человеческое тело… Всё это было абсолютно лишними ухищрениями.
Яньшэн взял горсть бобов, молча сосредоточился на истинном способе применения бессмертного искусства и рассеял семена перед собой.
В ту же секунду бобы засияли. Мягкий свет привлёк внимание всех находившихся поблизости людей, животных и растений.
Падая на землю, бобы начали поглощать духовную энергию вокруг. В мгновение ока несколько десятков рассыпанных зёрен приняли облик богов-защитников, облачённых в доспехи.
Каждый из призванных бобовых воинов достигал пятого ранга и после призыва мог оставаться в мире десять минут.
Яньшэн посмотрел на призванных бойцов, затем неверяще уставился на собственные руки. Неужели он только что и вправду так просто исполнил бессмертное искусство?
Он перевёл взгляд с нескольких десятков богов-защитников пятого ранга на Да Хэя, пришедшего поглазеть на представление. Тот сразу всё понял.
Да Хэй пополз вперёд, быстро увеличиваясь в размерах, пока не превратился в огромное чудовище. По приказу Яньшэна несколько десятков богов-защитников бросились в атаку на змея.
Бой завершился меньше чем за пять минут. Яньшэн убедился, что эти боги-защитники принадлежали к слабейшим бойцам пятого ранга и обладали очевидными недостатками. Но даже с такими слабостями их разрушительная сила оставалась весьма значительной.
В конце концов, сколько на всей их планете сейчас было существ пятого ранга? Если одной горстью бобов можно призвать столько воинов, разве это не практически непобедимая сила?
Боги-защитники рассеялись, оставив после себя утратившие свечение бобы. Яньшэн с сожалением посмотрел на потускневшие зёрна.
Однако его увлечённость исследованиями уже вернулась. Появление искусства «Рассыпать бобы — призвать воинов» стало для него настоящей радостью.
Это заклинание будто бы не имело ничего общего с растениями, но в то же время было неразрывно с ними связано. В Яньшэне с новой силой загорелось желание учиться и исследовать.
Убийство таких богов-защитников не увеличивало силу «Света уничтожения», хотя они действительно появлялись из бобов. Освоив искусство, Яньшэн мог сказать только одно: поразительно!
Конечно, он не забыл и о двух оставшихся бессмертных искусствах. Но, в отличие от первого, они давались ему с трудом.
Зато Да Хэй и Цинь Иян осваивали их быстро. Да Хэй без особого труда выучил «Связь с потусторонним», а Цинь Иян удивительно легко овладел «Истреблением демонов». Но остальные два искусства каждому из троих почти не давались.
Впрочем, пусть они и осваивались урывками и с большим трудом, кое-что выучить всё-таки можно было. Это всего лишь требовало времени, а отказываться от столь редких заклинаний было бы неразумно.
Ведь одно только «Рассыпать бобы — призвать воинов» уже принесло Яньшэну поразительный прирост силы.
Более того, многочисленные принципы и идеи, заключённые в этих искусствах, открыли Яньшэну и его спутникам новые способы мыслить и значительно расширили их кругозор.
Даже сам Яньшэн не ожидал, что одно-единственное заклинание станет для него настоящим учителем на пути совершенствования, подарит столько ценных идей и возможностей.
После освоения «Рассыпать бобы — призвать воинов» он сделал ещё один большой шаг вперёд по избранному пути.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/28786/3615130
Готово:
