Фан Юань попрощался с Цзян Яньшэном. Ему предстояло взять с собой часть ресурсов, а также нескольких эволюционировавших существ и продолжить патрулирование мира.
Обычно он был очень занят: ему приходилось разыскивать разных людей, передавать им кое-какие вещи, а заодно изо всех сил стараться повысить собственную мощь.
Что до эволюционировавшего пятого ранга, сопровождавшего его, то этот человек собирался и дальше действовать вместе с Фан Юанем.
По словам Фан Юаня, в будущем они были очень близкими друзьями. К тому же по счастливому совпадению тот человек тоже только что вышел из тайного пространства и нуждался в закреплении новых сил.
Поэтому он присоединился к Фан Юаню и помогал ему. Кроме того, он принял поручение от государства Хуася и теперь получал вознаграждение с обеих сторон.
Цзян Яньшэн помахал взмывшему в небо поезду. Почти сразу после гибели аномального чудовища в воздухе начали кружиться отдельные снежинки.
Стоя среди снега, Цзян Яньшэн чувствовал, как снежинки ложатся на него, и вместо холода ощущал приятную близость.
Будучи богом четырёх времён года, на родной планете он получал огромную поддержку, да и подвластные ему законы были очень могущественны.
Собравшийся прежде здесь отряд из нескольких сотен эволюционировавших существ уже распустили. Все разошлись по домам, чтобы собрать сведения и доложить о происшедшем.
Одеяние Цзян Яньшэна развевалось под весенним ветром, а тело Да Хэя начало уменьшаться.
Цзян Яньшэн присел и вытянул палец. Да Хэй пополз по нему вверх и обвился вокруг его шеи.
Теперь Цзян Яньшэн прекрасно привык к холодной температуре змеиного тела. Он погладил чешую Да Хэя и посмотрел на занятого делами Цинь Ияна.
Он ступал босиком по снегу, однако снежинки поддерживали его ступни и не позволяли проваливаться. Молодые зелёные растения, появившиеся раньше, скрылись из виду. Они не погибли: снег прижал их к земле, где они будут ждать следующей весны.
За считаные шичэни почва начала меняться. Дождь, который они прежде вызвали, под действием снега проморозил землю насквозь.
Мёрзлая почва закрепила находившуюся в ней духовную энергию и не позволяла ей рассеиваться. В этой спокойной земле уже восстановилась малая часть прежних сил.
Снег непрерывно шёл несколько шичэней и лёг толстым слоем. Но, шагая по нему, Цзян Яньшэн не оставлял ни единого следа.
При каждом шаге два светло-голубых браслета на его щиколотках легонько задевали кожу и особенно выделялись на её снежной белизне.
Цинь Иян сидел на корточках на открытом участке земли. В руках он держал «Посох роста» Цзян Яньшэна и воткнул похожий на деревце артефакт в почву.
Так он измерял содержание духовной энергии в земле. Этот посох Цзян Яньшэна в некоторых случаях оказывался весьма полезным.
Ступая по снегу, Цзян Яньшэн подошёл к Цинь Ияну. Тот нахмурился, заметил его приближение, выпрямился и вытащил посох.
Корешки, успевшие вытянуться из посоха, превратились в светло-зелёные искорки и втянулись обратно.
— Хотя духовная энергия и запечаталась в этой мёрзлой земле, жизненной силы здесь по-прежнему не хватает. Как думаешь, мы можем как-нибудь усовершенствовать наше заклинание, чтобы сделать духовную энергию ещё гуще?
Цинь Иян подошёл к Цзян Яньшэну, стряхнул несколько снежинок с его плеча и заговорил с явной растерянностью и досадой.
Их прежний замысел казался великолепным. Используя особую зимнюю погоду, они сначала совместно пролили на землю дождь, наполненный жизненной силой, а затем закрепили в ней всю духовную энергию и питательные вещества лучами закатного сияния.
После этого Цзян Яньшэн должен был воздействовать на погоду своей силой и вызвать продолжительный снегопад, чтобы проморозить землю, а в сочетании с силой света Цинь Ияна надёжно удержать в ней духовную энергию.
Но хорошей эта идея оказалась лишь отчасти: духовную энергию удержать удалось, а вот жизненной силы в почве осталось совсем немного.
Земля по-прежнему была бесплодна. Когда на следующий год придёт весна, растения не смогут выжить на такой бедной почве, а значит, не сумеют как следует укрепить поверхность земли.
При словах Цинь Ияна брови Цзян Яньшэна тоже тревожно сдвинулись.
Он почесал затылок и задумался, как полностью изменить свойства этой почвы и особенности местности.
По идее, раз он бог, решение у него должно быть. Беда только в том, что пока он всего лишь начинающее божество! Он совсем недавно занял божественный престол четырёх времён года и ещё не овладел до конца соответствующими законами.
Увидев его озабоченный вид, Цинь Иян ничего не сказал. Он лишь взглянул на босые ступни Цзян Яньшэна, стоявшие на земле, и прищурился.
— Ладно, давай пока не думать об этом. Лучше немного отдохнуть. Мы сегодня целый день были заняты, а ты ещё и сражался. К тому же погода становится холодной.
Эти слова вернули Цзян Яньшэна к действительности. Он кивнул и потянулся.
Ему снова хотелось спать. Почему-то после обретения божественности он полюбил сон: во сне можно было постигать законы, знания и силы.
По его мнению, это было чрезвычайно удобно. Ведь теперь он уже преодолел пределы человеческого тела и хотя бы краешком заглянул в бессмертие.
Всё пережитое в первой половине жизни теперь казалось ему лёгкими облаками, проплывшими мимо и исчезнувшими в одно мгновение. И всё же это были самые дорогие воспоминания.
Он понимал, что должен изменить такое отношение, но пока не мог заставить себя.
Вместе с Цинь Ияном он вернулся во внутреннее пространство. По сравнению с холодной и сырой погодой снаружи здесь было намного уютнее.
Ведь это пространство теперь полностью связывалось с силой Цзян Яньшэна, и все четыре времени года — весна, лето, осень и зима — существовали здесь одновременно.
Войдя внутрь, Цзян Яньшэн встряхнул одежду. Четыре птицы, изображённые на ней, отделились и вылетели наружу.
Они несколько раз облетели Цзян Яньшэна, после чего каждая отправилась в область соответствующего ей времени года. Там они и будут жить.
Цзян Яньшэн улёгся на кровать-раковину и лениво принялся перебирать унаследованные воспоминания, надеясь найти способ полностью преобразить пострадавшую территорию.
Но чем больше он искал, тем сильнее унывал. Способы существовали, однако большинство из них лишь устраняло последствия, не затрагивая главную причину.
Можно, например, пополнить запас жизненной силы земли с помощью огромного количества предметов, содержащих духовную энергию. Или перенести на эту территорию жизненную силу из других мест. Но такие методы совершенно не подходили.
Цзян Яньшэн хотел, чтобы местность сама вновь ожила и наполнилась силой. Ни один из найденных способов этого не обеспечивал.
Неподалёку Цинь Иян готовил еду на гриле. Это блюдо особенно хорошо ему удавалось, а Цзян Яньшэн с удовольствием его ел.
К тому же всевозможные культуры во внутреннем пространстве росли превосходно и оставались свежими. Постепенно они стали насыщаться духовной энергией, от чего делались ещё вкуснее. Поэтому еда с гриля из таких продуктов пришлась обоим по душе.
Цзян Яньшэн мысленно подвинул свою кровать-раковину ближе к спине Цинь Ияна. Тот посмотрел на него с досадой, словно на безнадёжного лентяя: в последнее время Яньшэн действительно стал слишком праздным.
И всё же он протянул ему готовую еду. Цзян Яньшэн взял её и с наслаждением принялся уплетать.
Да Хэй, обвившийся вокруг его шеи, жадно сглотнул слюну и с надеждой уставился на Цинь Ияна, ожидая своей порции.
Однако бедняге явно предстояло разочароваться. Цзян Яньшэн хотя теперь и мог обходиться без пищи, всё равно очень любил вкусности, попадавшие ему в рот.
Он превратил ноги в змеиный хвост, уложил его на край раковины и от удовольствия несколько раз помахал кончиком.
Цинь Иян одну за другой подавал ему приготовленные овощи и мясо. Цзян Яньшэн делал вид, будто не замечает умоляющего взгляда Да Хэя, и весело ел.
Еда больше не была ему необходима, зато вкусное угощение всегда успокаивало душу. К тому же теперь ему не грозило переедание: сколько Цинь Иян пожарит, столько он и съест.
Перепробовав все виды угощения, Цзян Яньшэн удовлетворённо протянул руку и показал Цинь Ияну огромный поднятый палец.
Тот снова беспомощно посмотрел на него, после чего приготовил ещё немного еды на собственный вкус.
Цзян Яньшэн поднялся и навалился на него со спины, наблюдая за его движениями. Потом будто вспомнил что-то и, поднеся пальцы к губам, громко свистнул.
Вдалеке белая сова с чуть призрачным телом услышала свист и подлетела, взмахивая крыльями.
Белая сова олицетворяла зиму и отличалась таким же спокойным характером.
Мысль Цзян Яньшэна достигла её сознания. Птица, уже летевшая к нему, сделала круг, несколько раз мигнула в воздухе и вновь появилась рядом.
Однако теперь в когтях она держала корзину, полную свежих фруктов.
Цинь Иян недоумённо оглянулся на прижавшегося к его спине Цзян Яньшэна. Зачем тот вдруг попросил сову собрать фрукты?
Увидев его растерянность, Цзян Яньшэн смущённо кашлянул.
— Я всё это время только ел, а ты без конца хлопотал и лишь сейчас успел сам попробовать кусочек. Вот я и подумал, раз ты так устал, приготовлю тебе десерт.
— Тем более в летней и осенней областях уже созрело много фруктов. Вот я и попросил Сяо Бая выбрать самые вкусные. Сделаю тебе что-нибудь прохладное и освежающее.
Цинь Иян кивнул, снял с жаровни готовый початок кукурузы и откусил кусок. Правда, его всё ещё мучило недоумение: разве во внешнем мире сейчас не зима? К чему им что-то прохладное, спасающее от жары?
Их разговор окончательно вывел Да Хэя из себя. Одним прыжком он оказался у Цинь Ияна на голове и возмущённо несколько раз ткнул его кончиком хвоста.
Только тогда Цинь Иян заметил змею, взял с жаровни баклажан и протянул ему. Да Хэй наконец успокоился.
Цзян Яньшэн тщательно промыл фрукты, очистил их, выложил на стол и принялся готовить, попутно болтая с полупрозрачной совой, сидевшей у него на плече.
Эту сову он назвал Сяо Бай — Маленький Белый, ведь её оперение было белым. Остальных трёх птиц он окрестил так: ласточку — Сяо Хэй, Маленький Чёрный, иволгу — Сяо Хуан, Маленький Жёлтый, а дикого гуся — Сяо Дяньэр, Кроха.
Цинь Иян одобрил такой беспорядочный выбор имён, а вот Да Хэй выразил недовольство: имя ласточки слишком походило на его собственное. Вернее, не на настоящее имя, а на простонародное прозвище.
Цзян Яньшэн сделал вид, что не слышит возражений Да Хэя. Нарезая фрукты, он радостно подумал, что урожай в его собственном саду теперь больше не будет зависеть от смены сезонов.
В конце концов, он сам был воплощением времён года и вполне мог навсегда поддерживать растения в состоянии, наиболее подходящем для плодоношения.
Размышляя о фруктах, Цзян Яньшэн вспомнил и о плодовых деревьях. Их разновидностей дома становилось всё больше — всё благодаря тому, что он и Цинь Иян собирали саженцы.
Причём они выбирали только любимые плоды. Теперь Цзян Яньшэн с нетерпением ждал, когда деревья перейдут на новый ранг. Его собственная сила росла стремительно, а требования повышались; обычные растения уже почти не привлекали его внимания.
Помощь от них была довольно ограниченной. И всё же они оставались незаменимой частью его жизни.
Он очень многому у растений научился и многое от них получил, поэтому, естественно, хотел, чтобы эволюционировавших растений становилось всё больше.
Кроме того, растениям достаточно было укорениться в почве: им даже не требовалось двигаться, чтобы упорно расти.
Время не могло преградить им путь. Они развивались медленнее других эволюционировавших существ, зато жили куда дольше и могли годами накапливать силу.
А после эволюции растения инстинктивно воздействовали на окружающую местность, делая её всё более подходящей для своего роста.
Рука Цзян Яньшэна, нарезавшая фрукты, замерла. Он резко поднял голову, и глаза его засияли.
Кажется, он придумал, как улучшить состояние той земли! Правда, сначала требовалась некоторая подготовка.
Осенённый мыслью, Цзян Яньшэн торопливо разложил нарезанные фрукты на блюде, отнёс их Цинь Ияну и взволнованно поделился своим замыслом. Выслушав его, Цинь Иян тоже загорелся: план казался выполнимым.
Когда в тайном пространстве Цзян Яньшэн обрёл божественность, главными направлениями его совершенствования стали законы очищения и созидания. После становления богом выбор законов для развития был важнее всего.
Ранее престол бога вод Цзинхэ давал лишь божественное положение, а не готовое могущество. В то время Цзян Яньшэн собирался собственной плотью расплатиться с кармическим долгом, поэтому развивал способности, связанные с очищающей и созидательной силой воды.
Эти законы мало годились для прямого нападения. Раньше он не придавал им особого значения, но теперь понял, какую огромную пользу они могут принести.
Став богом четырёх времён года, он ещё не выбрал главный дополнительный закон для совершенствования. Ведь сам закон четырёх сезонов был чрезвычайно велик. Полностью освоив божественный престол и законы четырёх времён года, он стал бы намного сильнее обычного божества.
Если сравнить его прежний престол бога вод Цзинхэ с престолом бога четырёх времён года, они даже близко не стояли.
Престол бога вод Цзинхэ был просто божественным положением, тогда как престол четырёх времён года соединял в себе и божественное положение, и законы. Поставь их на весы — чаша безоговорочно склонилась бы в одну сторону.
Цзян Яньшэн повернулся к Сяо Баю за спиной. Теперь ему понадобится помощь совы.
— О посланник зимы, Сяо Бай! Я, твой хозяин, бог четырёх времён года, сейчас нуждаюсь в твоей помощи! Ты согласен помочь мне?
Сидевший на его плече Сяо Бай покрутил головой. Совы способны поворачивать голову в разные стороны, и над его головой словно всплыли несколько вопросительных знаков. Тем не менее птица тихонько ухнула в знак согласия.
Цзян Яньшэн, улыбаясь глазами, погладил сову по голове. Хотя Сяо Бай был духом, благодаря воздействию божественной силы Яньшэн мог совершенно свободно касаться его.
— Лети же, мой самый преданный страж, посланник четырёх времён года! Разнеси весть о приходе зимы по всему миру!
— Укрой мир белоснежным одеянием, дай ему тихо накопить духовную энергию и дождаться весны, когда жизнь снова забурлит!
— Сяо Бай, принеси своему хозяину семена растений, которые и зимой продолжают упорно расти!
— Они преодолели ограничения времён года и являются верными сторонниками природы. Скажи им, что природе необходима их помощь.
Сяо Бай раскрыл крылья, кивнул и несколько раз легонько взмахнул ими. Тогда Цзян Яньшэн выпустил его из внутреннего пространства. В тот же миг, когда сова оказалась снаружи, её тело покрылось снегом и льдом.
Она становилась всё больше. Каждый взмах крыльев поднимал массу снежинок, которые постепенно окружили её, превратив в снежную птицу невообразимого размера.
Снежная птица полетела по планете на поиски существ, необходимых её хозяину.
При каждом взмахе её крыльев на землю падали огромные массы белого снега.
Снежинки в небе сначала слетались к её телу, а потом снова срывались с него вниз. Этот процесс повторялся раз за разом, без конца.
Птица олицетворяла наступление зимы и выпадение снега.
Она напоминала всем существам о приближении холодного сезона. Растения, продолжавшие стойко выживать под холодным дыханием зимы, в тот миг, когда огромная снежная птица пролетала над ними, испускали искорки зелёного света.
С помощью природы они отдавали по семечку, листу или короткому отрезку веточки.
Эти дары взлетали и погружались в тело исполинской снежной птицы. Снег, окружавший сову, погружал их в сон; жизненная аура не исчезала, а, напротив, заботливо взращивалась.
Чувствуя, чем сейчас занимается Сяо Бай, Цзян Яньшэн облегчённо улыбнулся и посмотрел на дерево в своём пространстве. Именно этому дереву предстояло стать идеальным исполнителем его плана.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/28786/3615005
Готово:
