Цзян Яньшэн сидел на лотосовом листе с совершенно оцепеневшим лицом. Вокруг его тела плавно струилась зелёная световая лента: она проходила под рукой и развевалась за спиной, подхваченная ветром.
Над зелёной лентой переплетались ещё две — красная и фиолетовая. Все три непрерывно перемещались, словно охраняя Цзян Яньшэна.
Сейчас ему было совершенно не до них. Он смотрел перед собой остекленевшим взглядом, будто ещё не пришёл в себя. Сидя на листе со скрещёнными ногами, он вдруг хлопнул в ладоши и приложил руку ко лбу.
Чувства его были крайне противоречивы. Он искоса посмотрел на Цинь Ияна, сидевшего на другом краю лотосового листа. У того было мрачное лицо; о чём он думал, оставалось неизвестным.
Цзян Яньшэн с мученическим видом вцепился в волосы. Слегка покрасневшие уголки глаз выдавали состояние, в котором он недавно находился.
Кто бы мог подумать, что обычная закалка тела души в море сознания Цинь Ияна обернётся таким происшествием! И хуже всего было то, насколько нелепые вещи он вытворял в чужом сознании.
Они сидели друг напротив друга в полном молчании. Обстановка была ужасно неловкой. Да Хэй взглянул на Цзян Яньшэна, почувствовал, что энергия того стала необычайно деятельной, и повернулся к мрачному Цинь Ияну.
Оказалось, аура Цинь Ияна теперь практически не отличалась от ауры Цзян Яньшэна. Их энергии слились, и, похоже, каждый из них постиг какую-то новую способность.
Да Хэй с любопытством разглядывал три разноцветные ленты, развевавшиеся за спиной Цзян Яньшэна. Что это за способность? Но, оценив атмосферу между двумя людьми, змея благоразумно решила их не беспокоить.
Тем временем Цзян Яньшэн в душе нещадно себя ругал. Стоило вспомнить, сколько Цинь Ияну лет, и он начинал считать себя настоящим чудовищем.
Когда их души переплелись, всё, что между ними происходило, с невероятной отчётливостью запечатлелось в сознании обоих. Он хотел об этом не думать, но воспоминания накатывали волнами и никак не желали исчезать.
Цзян Яньшэн разрывался между чувствами. Он приоткрыл рот, собираясь заговорить, несколько раз беззвучно пошевелил губами, но так и не нашёл слов.
Цинь Иян словно что-то почувствовал и слегка поднял голову. Цзян Яньшэн поспешно отвёл взгляд, закрыл лицо рукой и ссутулился так сильно, будто ему было стыдно показываться на глаза.
Цинь Иян несколько раз посмотрел на его согнутую спину. Он и представить не мог, что даже на собственной территории, в глубинах собственного сознания, кто-то сумеет застать его врасплох и так бесцеремонно вторгнуться в самое личное.
Стоило вспомнить, как огромный змеиный хвост Цзян Яньшэна обвился вокруг него и что произошло затем, как его охватывала досада. Впрочем, к ней примешивались раздражение, смущение и полная растерянность от того, как теперь смотреть другому в глаза.
Он глубоко вдохнул, заставил себя успокоиться и перевёл взгляд на Да Хэя, который с явным удовольствием наблюдал за происходящим.
В глазах Да Хэя светился живейший интерес. Он подозревал, что Цинь Иян и Цзян Яньшэн вот-вот подерутся: слишком уж необычной была атмосфера между ними.
Увидев насмешливый взгляд змеи, Цинь Иян поднялся с лотосового листа. Прежде устойчивый лист слегка накренился, и Цзян Яньшэн, усердно притворявшийся мёртвым, окончательно пришёл в себя.
Он поднял голову и проводил взглядом Цинь Ияна, который удалялся в другую часть пространства. Облегчение смешалось в его душе с отчаянием.
«А-а-а! И что это вообще было?! Как же я виноват перед этим мальчишкой!»
Цзян Яньшэн мысленно рвал на себе волосы. Да Хэй взглянул на него, высунул раздвоенный язык, и в змеиных глазах зажёгся возбуждённый огонёк.
Цинь Иян тем временем шёл по пространству Цзян Яньшэна. Сейчас им было лучше не встречаться: стоило заговорить друг с другом, и оба начинали нестерпимо смущаться. Поэтому он решил прогуляться в одиночестве, развеяться и перевести дух.
Вскоре он добрался до участка, где Цзян Яньшэн выращивал эволюционировавшие растения. От его появления дремавшие растения пробудились.
Несколько лиан сонно взмахнули побегами и поползли в его сторону.
Лёгкими движениями они обвили его лодыжки. По их ощущениям, Цинь Иян пах энергией точь-в-точь как Цзян Яньшэн; даже природная энергия вокруг его тела была столь же оживлённой.
Посмотрев на обвившие его лианы, Цинь Иян дёрнул уголком рта. Теперь всё стало ясно: растения приняли его за Цзян Яньшэна. Неудивительно, ведь их ауры теперь совершенно совпадали.
Он поднял руку. Вокруг тела вспыхнул зелёный свет, и его окутала прозрачная защитная оболочка. Прочная преграда из природной энергии отбросила побеги.
Цинь Иян задумчиво рассматривал окруживший его прозрачный щит с изящными зелёными узорами.
О чём-то вспомнив, он неловко пошевелил пальцами и сжал ладонь в кулак. Мрачность понемногу сходила с его лица.
А Цзян Яньшэн тем временем валялся на лотосовом листе, словно бездельничающая солёная рыбина. Да Хэй без умолку болтал у него над ухом. Никогда прежде Цзян Яньшэна так не раздражала змеиная словоохотливость.
Причём Да Хэй совершенно не умел читать обстановку и продолжал выспрашивать всякое: что он чувствовал при слиянии душ? Испытало ли тело какое-нибудь воздействие? Хорошо ли соединились их силы?
Цзян Яньшэн слушал с невозмутимым лицом, но кончики ушей, скрытые волосами, порозовели.
Он легонько прижал язык к нёбу. В памяти всплыло прежнее тепло, словно его со всех сторон окутали солнечные лучи, и взгляд невольно расфокусировался.
Лёжа на листе, он нервно ковырял пальцами его поверхность, будто пытался проделать в ней дыру.
К счастью, лотосовый лист был частью самого Цзян Яньшэна и не обладал разумом. Иначе наверняка выразил бы протест.
Под бесконечное ворчание Да Хэя он раздражённо перевернулся несколько раз и, не рассчитав движения, свалился с самого края листа.
Три световые ленты, обвивавшие его руки, сами собой заколыхались в безветренном воздухе и испустили несколько едва заметных световых волн. В тот же миг Цзян Яньшэна заключила в себя круглая световая сфера.
Он словно капля воды, скатившаяся с листа лотоса, упал на землю. Обволакивающая его сфера несколько раз подпрыгнула и медленно рассеялась.
Цзян Яньшэн посмотрел на три ленты, парившие возле его рук. Эту способность он получил после единения душ с Цинь Ияном.
Ленты напоминали «Таинственное защитное сияние», полученное благодаря семени лотоса, и тоже служили для защиты.
Фиолетовая соответствовала молниям, красная — огню. При опасности они автоматически складывались в круглую защитную оболочку.
Зелёные, фиолетовые и красные узоры переплетались на её поверхности, многократно усиливая защиту.
Кроме того, он мог управлять тремя лентами по собственной воле, и у каждой были необычные свойства.
Например, удар фиолетовой ленты ощущался как удар молнии, а красная отличалась высокой температурой. Сражаться только этими лентами было бы, пожалуй, непрактично, зато они значительно усиливали применение соответствующих способностей.
Причём с самого появления лент Цзян Яньшэн инстинктивно знал, как ими пользоваться. Учиться ни выпускать их, ни управлять ими не требовалось.
Но удивительнее всего было другое: личная панель, похоже, считала ленты частью его тела, а не отдельным навыком.
Какая странность! Цзян Яньшэн задумчиво перебирал в уме свойства новой способности, но мысли незаметно снова вернулись к событиям в глубинах сознания.
У него запылали мочки ушей. И, кажется, очень сильно.
Он потрогал лоб, но жар никак не проходил. Оставалось лишь вызвать двух дождевых червей с драконьими головами и при помощи ментальной силы превратить их в украшения для ушей, чтобы хоть немного скрыть смущение.
Он собрал отросшие волосы и, раздражённо обломив небольшую веточку, заколол их ею.
Да Хэй подполз поближе и несколько раз обвился вокруг него, высовывая ярко-красный раздвоенный язык. Что он там затеял, было совершенно непонятно.
Цзян Яньшэн рассердился и отмахнулся от него.
Да Хэй закатил глаза — зрелище для змеи совершенно противоестественное, — поддался толчку ладони, пару раз перекатился по земле, а затем лениво улёгся. Раскрыв огромную пасть, он откусил цветок от пышно цветущей клумбы хризантем.
Цзян Яньшэн поправил одежду: после падения она сбилась.
Он глубоко вздохнул, направился прямо в жилую часть пространства и приготовил угощение к чаю.
Заварив свежий чай, он расставил сладости на столе, собрал немного фруктов, снова глубоко вдохнул и наконец отправился искать Цинь Ияна.
Тот стоял перед кустом колокольчиков, росших в пространстве. Он задумчиво смотрел на растение, словно не заметил приближения Цзян Яньшэна.
Однако стоило тому подойти и приготовиться что-то сказать, как Цинь Иян сразу заговорил, прервав его.
В отличие от Цзян Яньшэна, чьи волосы успели отрасти и прикрывали уши, Цинь Иян носил короткую стрижку под ёжик и выглядел по-военному собранным.
Присущая ему военная выправка внушала необыкновенное чувство надёжности. Сейчас лицо его оставалось серьёзным, а красивым, суровым чертам было трудно не подчиниться.
Цзян Яньшэн машинально сглотнул, и его кадык дёрнулся. Голос, прозвучавший в тишине пространства, показался особенно отчётливым.
Цинь Иян несколько секунд спокойно смотрел на него, но в конце концов так ничего и не сказал.
Он отвернулся к длинной грозди белых цветков-колокольчиков размером с кулак каждый. В глубоком взгляде невозможно было прочесть его мысли.
Цзян Яньшэн подошёл ближе и, помедлив, легонько похлопал его по плечу.
— Я тут… кое-что поесть приготовил. И чай заварил. Думаю, ты, наверное… устал душой. Ещё собрал личи, они помогают снять ментальную усталость. Ну, в общем…
Он говорил сбивчиво. От прикосновения Цзян Яньшэна Цинь Иян на миг напрягся, но вскоре расслабился, слегка кивнул и хрипловато ответил:
— Спасибо вам за заботу. Я знаю, что случившееся было случайностью. Поэтому не виню тебя, и тебе тоже не стоит принимать всё близко к сердцу.
Сказав это, Цинь Иян направился к накрытому столу. Цзян Яньшэн остался на месте, глядя ему вслед, и глубоко вздохнул.
Цинь Иян заметил, что тот не двигается, и остановился.
— Пойдём вместе?
Цзян Яньшэн тотчас поспешил к нему. Они сели за стол, и Цзян Яньшэн приподнял заварочный чайник, осторожно покачав его. Внутри заваривались листья одного из выращенных им эволюционировавших растений.
Листья отличались сладким ароматом; если положить один в рот, приятная свежая сладость сохранялась до получаса.
Теперь Цзян Яньшэн заварил из них чай на росе, собранной другим растением в его пространстве, способным конденсировать капли влаги. Вкус получился таким чудесным, что хотелось возвращаться к нему снова и снова.
Он осторожно налил Цинь Ияну полную чашку. Поставив её, очистил несколько личи и положил перед гостем.
Цинь Иян пригубил чай, и его глаза вспыхнули от удивительного вкуса. Он сделал ещё один маленький глоток. Чай понравился ему с первого раза.
— Съешь ещё личи! Моё дерево личи в пространстве опять стало сильнее, и плоды у него всё вкуснее. Я специально выпросил у него несколько штук. Попробуй!
Пока он говорил, очистил остальные плоды, придвинул к Цинь Ияну, а следом пододвинул приготовленные сладости.
Цинь Иян на секунду растерялся и неловко кашлянул. Взял один личи, съел, а оставшиеся протянул обратно.
— Одного достаточно. Остальное съешь сам.
По правде говоря, Цинь Иян не привык к такой заботливости. Нельзя сказать, что Цзян Яньшэн ему не нравился: с таким лицом и настолько привлекательными манерами тот попросту не мог вызвать сильной неприязни.
Но воспитание и жизненный опыт приучили Цинь Ияна инстинктивно видеть в нём кого-то более слабого, кого хотелось защищать. А теперь Цзян Яньшэн поступал совершенно наоборот — и к этому Цинь Иян никак не мог привыкнуть.
К тому же он понимал, что винить Цзян Яньшэна в случившемся несправедливо. Сначала он сердился, но потом осознал: и на нём самом лежала немалая доля ответственности. Видеть, как Цзян Яньшэн осторожно пытается задобрить его, было тяжело.
Он снова глубоко вдохнул, и остатки мрачности исчезли из глаз. Цзян Яньшэн всё это время украдкой наблюдал за ним и, убедившись, что тот действительно успокоился, мысленно ликующе вскрикнул и искренне улыбнулся.
Цинь Иян на миг застыл. Потом торопливо схватил чашку и залпом отпил чай, словно пытаясь подавить какое-то чувство. Но слегка покрасневшие мочки ушей выдали его с головой.
Цзян Яньшэн, разумеется, заметил смущение и мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Как же хорошо, что он заранее превратил двух дождевых червей с драконьими головами в серьги, прикрывшие его уши и часть эмоций!
Если бы он, подобно нынешнему Цинь Ияну, выдавал все свои чувства, как неловко было бы!
Подумав об этом, Цзян Яньшэн тихонько кашлянул. Разумеется, он не собирался ещё больше смущать Цинь Ияна. Молча отвёл взгляд, сделал вид, будто ничего не заметил, и, подняв чайник, долил ему свежего чаю.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/28786/3614750
Готово:
