На следующее утро Цзян Яньшэн и Цинь Иян почти одновременно вышли из состояния совершенствования.
В прекрасном настроении Цзян Яньшэн вырастил несколько распустившихся цветов и поставил их в комнатную вазу.
Сладковатый, свежий аромат наполнил комнату, возвращая силы обоим после утомительной тренировки.
Когда они распахнули дверь, перед глазами выросли сугробы непонятно какой высоты.
Цзян Яньшэн ещё не успел ничего предпринять, как Цинь Иян шагнул вперёд и опустил ладонь прямо в снег.
От его тела разлился нестерпимый жар, и в мгновение ока весь снег, покрывавший даосскую обитель, превратился в воду.
Цзян Яньшэн ошеломлённо посмотрел на хлынувшие в комнату потоки, затем перевёл взгляд на раскисший грязный двор и шумно втянул воздух.
— Ах, дорогой мой Иян! Ну ты меня и удивил своим приёмом! И что нам теперь делать? Эх, в такой холод убирать всю эту воду — ужасная морока.
Услышав его вздохи, Цинь Иян смущённо почесал затылок.
Он и сам не ожидал такого. Ему всего-то хотелось растопить узкую дорожку в снегу, но почему-то, едва он применил способность, жар оказался настолько сильным, что растопил снег во всём дворе.
Издалека донёсся изумлённый крик Лингуана. С несчастным, укоризненным видом он шёл к ним, шлёпая по раскисшему двору.
Незадолго до этого он как раз расчищал снег. Кто же мог знать, что снег внезапно растает и ледяная вода окатит его с головы до ног!
Увидев, как с даосского одеяния Лингуана ручьями стекает вода, Цзян Яньшэн потёр виски и поднял руку, вызывая Да Хэя.
Спавший во внутреннем пространстве Да Хэй ощутил изменение температуры и лениво проснулся.
Подняв голову, он окинул взглядом разгромленный двор и неспешно зевнул.
Чешуйки на его теле засияли. Несколько чешуек отделились, и вокруг них возникло голубое свечение.
Они облетели всю обитель, втянув в себя лишнюю воду со двора и из помещений.
В тот же миг мокрое одеяние Лингуана высохло. Сияние нескольких чешуек стало ещё ярче и синее; немного повисев в воздухе, они вернулись на тело Да Хэя.
Лингуан сложил руки в почтительном приветствии и поблагодарил змея. Затем с любопытством покосился на Цинь Ияна и повернулся к Цзян Яньшэну, чтобы поговорить о другом.
— Брат Яньшэн, я приготовил для тебя печь для изготовления артефактов. Когда мои учитель и старший наставник были живы, они обзавелись множеством таких печей, и все они хранятся в кладовой на заднем дворе.
— Если тебе нужна печь, можешь взять любую. Все они медные, есть большие и маленькие. Я в этом не разбираюсь, так что мне от них всё равно никакого толку.
Цзян Яньшэн с улыбкой кивнул и благодарно похлопал Лингуана по плечу.
Он собирался изготовить кое-какое снаряжение для себя и потому заранее поинтересовался, найдутся ли в обители печи для приготовления пилюль или создания артефактов.
Лингуан ответил, что такие печи есть. При жизни наставник Гуаньхай очень их любил и обычно заказывал изготовление у мастеров. Они обходились недёшево, зато были красивыми и довольно удобными.
Разумеется, настоящих старинных печей для алхимии и изготовления артефактов в обители Гуаньхай не было ни одной: такие вещи бесценны.
Но Цзян Яньшэну древности и не требовались. Его вполне устраивали обыкновенные печи. Цинь Иян, слушавший их разговор, тоже заинтересовался.
Он подумал, что его собственный дар весьма подходит для изготовления оружия. Утром он уже устроил такую нелепую неприятность — теперь помощь Цзян Яньшэну позволила бы хоть немного загладить неловкость.
Поэтому Цинь Иян сам предложил помочь. Цзян Яньшэн взглянул на него и без возражений кивнул.
Всё равно он полагал, что большая печь понадобится ему лишь изредка. А раз кто-то предлагает поработать бесплатно, с чего бы отказываться?
Цзян Яньшэн посмотрел на небо: оно было серым, затянутым мглой, и определить по нему точное время не получалось.
Он потёр немного озябшую руку. С тех пор как во вчерашнем бою повредился чёрный плащ, подаренный Да Хэем, лютый холод снова начал доставлять ему неудобства.
Но какой бы суровой ни была погода, обычная жизнь не должна останавливаться.
Цзян Яньшэн попросил Цинь Ияна проверить вчерашние военные трофеи, выданные награды и прочие припасы.
Государственные представители уже прислали перечень, в котором всё было подсчитано. Цинь Иян мог как раз с утра забрать причитавшееся ему имущество, а сам Цзян Яньшэн собирался вместе с Лингуаном заняться утренними даосскими упражнениями.
После утренних занятий ему предстояло ещё и приготовить завтрак. К счастью, благодаря «Мастерству кулинарии» он без труда мог сделать целый стол необычайно вкусных домашних блюд.
Они источали слабое сияние, радовали взгляд и возбуждали аппетит. Ароматы разных кушаний смешивались друг с другом, прогоняя холод, принесённый снегом.
Цзян Яньшэн, Лингуан и Цинь Иян уселись вокруг стола и с наслаждением принялись за рисовую кашу с морепродуктами. Для неё использовали сушёные дары моря, полученные от государственных представителей.
Пусть свежие морепродукты были бы вкуснее, сушёные придавали блюду особенную прелесть. А после приготовления Цзян Яньшэном от такой каши и вовсе невозможно было оторваться.
Цинь Иян прихлёбывал горячую кашу и время от времени косился на Цзян Яньшэна.
Злого умысла в его взгляде не было, только недоумение: в такую стужу Цзян Яньшэн умудрялся есть помидоры, посыпанные белым сахаром!
Но ещё невероятнее казалось Цинь Ияну то, что тот нарезал огурец небольшими кусочками и тоже макал их в сахар.
Видя, с каким довольным видом Цзян Яньшэн ест, Цинь Иян поневоле заинтересовался: каково же это на вкус?
Он подхватил палочками кусочек огурца, вслед за Цзян Яньшэном обмакнул его в сахар и отправил в рот. Холодный хрустящий огурец и сладость сахара — кто бы мог подумать, сочетание и правда оказалось необыкновенно приятным!
Сам Цзян Яньшэн рассеянно помешивал ложкой жидкую рисовую кашу в своей миске. О чём он думал, никто не знал.
Лингуан быстро нашёл общий язык с прежде незнакомым Цинь Ияном. Едва познакомившись поближе, они завели непринуждённую беседу и вполне поладили.
Впрочем, Лингуан удивился, с какой быстротой Цинь Иян опустошил миску каши. Пока сам он не съел и половины своей порции, у Цинь Ияна уже ничего не осталось.
Очнувшись от раздумий, Цзян Яньшэн поднялся и налил ему ещё миску, попутно сделав замечание.
— Раньше в армии тебе приходилось всё делать в спешке. Но теперь ты уже уволился, так что торопиться незачем.
— Каша горячая. Конечно, нашим нынешним телам это почти не повредит, но ведь ничто не мешает есть помедленнее.
Произнеся это, Цзян Яньшэн протянул Цинь Ияну полную миску. Тот потёр нос и кивнул: понял.
Цзян Яньшэн больше ничего не сказал. Он сходил на кухню, нарезал солений, принёс их к столу, а затем снова уселся и погрузился в мысли, почти ничего не съев.
После завтрака каждый отправился по своим делам.
Сначала Цзян Яньшэн приготовил достаточно еды для Да Хэя, а затем обеспечил остальных эволюционировавших животных подходящими им особыми блюдами.
Когда звери наелись, он вместе с Да Хэем вернулся во внутреннее пространство и применил «Призыв ветра и дождя», снабжая растения достаточным количеством энергии.
Закончив, он даже не подумал отдыхать. По его поручению пять маленьких крыс собрали во внутреннем пространстве материалы, которые позже понадобятся ему для изготовления артефактов.
Вообще-то Цзян Яньшэн впервые собирался собственноручно изготовить оружие с особыми свойствами. Да Хэй прежде получил из наследия крови некоторые приёмы «Водной закалки», позволявшие создавать необычные предметы.
Например, те чешуйки, которыми он сегодня утром убирал воду, были изготовлены им самим при помощи «Водной закалки». Они помогали ему эффективнее применять заклинания стихии воды.
Кроме того, чешуйки могли хранить разные виды воды. Вместимость у них была невелика, но её ещё можно увеличить. А поскольку исходным материалом служили собственные чешуйки Да Хэя, управлять ими ему было очень легко.
Сам Цзян Яньшэн не владел «Водной закалкой». Да Хэй кое-чему его научил, но этот метод герою не подходил: у него был собственный, гораздо более подходящий способ.
Созданный им метод был весьма необычен. Он назвал его «Выращивание артефактов». Как нетрудно догадаться, суть заключалась в том, чтобы заставлять растения выращивать нужное оружие.
План у Цзян Яньшэна уже сложился. В наследии крови Да Хэя содержалось несколько особых узоров с различными свойствами. Цзян Яньшэн собирался управлять ростом и формой растений, наносить на них эти узоры, придавая им нужные качества, а затем выращивать из них оружие.
Пока этот способ существовал только в его воображении, но герой был уверен в успехе, ведь ему подчинялась особая письменность.
К этому времени пять крыс успели насобирать достаточно материалов. Цзян Яньшэн вывел их из пространства и отправился в алхимическую комнату изготавливать артефакты.
Да Хэй тем временем продолжил питать и укреплять свои особые чешуйки. Он было тоже захотел посмотреть на работу, но помещение для изготовления артефактов в обители оказалось слишком тесным.
Когда-то оно было всего лишь небольшим чуланом. Позже наставник Гуаньхай приспособил его под приготовление пилюль и изготовление артефактов.
Правда, хотя наставник Гуаньхай был искусен в медицине, скатать лекарственную пилюлю — одно, а изготовить настоящий чудодейственный эликсир — совершенно другое. Последнее вряд ли было ему по силам. Алхимическую комнату он устроил скорее ради удовольствия.
Да-да, пусть наставник Гуаньхай и был пожилым человеком, в душе он оставался страстным любителем алхимических печей. Ему нравилось коллекционировать всевозможные печи, но из-за действовавших прежде законов он приобретал в основном декоративные изделия.
И вот Цзян Яньшэн с несколькими крысами, волочившими целую кучу материалов, и следовавшим за ними Цинь Ияном подошли к давно не открывавшейся алхимической комнате.
Почему он решил работать именно здесь? Да просто потому, что считал алхимические печи и печи для создания артефактов почти одинаковыми и по форме, и по действию. Вот и решил воспользоваться печью для пилюль, чтобы приготовить некоторые нужные вспомогательные предметы.
В конце концов, какая же работа над артефактами без торжественной обстановки и особого ритуала, верно?
Войдя внутрь, они сперва убрались. Затем Цзян Яньшэн достал заготовленные материалы и приготовился сделать первую вещь.
Для начала он хотел изготовить палитру для рисования. Сегодня он вообще собирался создать целый набор особых художественных принадлежностей.
Материалом для палитры послужил кусок огромной, с небольшую гору, чёрной скалы, которую Цзян Яньшэн добыл прежде. Это была часть тела аномальной сущности.
Он положил в алхимическую печь осколок чёрного камня весом в три цзиня, и выразительно посмотрел на Цинь Ияна.
Тот сразу всё понял. Подойдя к основанию печи, он поднял ладонь и начал нагревать её. Над рукой возникли красные волны раскалённого воздуха. Они плавали вокруг ладони и предплечья, ничуть не обжигая его.
А вот Цзян Яньшэну стало не по себе, и он отступил на несколько шагов. Прищурившись, он смотрел на руку Цинь Ияна.
Если он не ошибался, обретя способность управлять огнём и молниями, Цинь Иян получил также определённую невосприимчивость к обоим этим воздействиям.
Иначе никак не объяснить, почему столь бешеный жар для него совершенно безопасен! Наверное, атаки огнём и молниями почти не действуют на него.
Размышляя об этом, Цзян Яньшэн отвлёкся на состояние содержимого печи и с досадой заметил, что чёрный камень нагревается неравномерно. Печь оказалась совершенно неудобной!
Цзян Яньшэн-то думал, что всё будет как в романах: бросаешь материал внутрь, разогреваешь печь, он быстро плавится, а потом остаётся только придать ему нужную форму.
Но действительность беспощадно разбила его ожидания. Печь была больше двух метров высотой, к тому же её стенки были очень толстыми. Поэтому даже при огромном жаре, создаваемом Цинь Ияном, внутри она нагревалась медленно.
К тому времени нижняя часть печи, находившаяся ближе всего к ладони Цинь Ияна, уже раскалилась докрасна. А температура внутри так и не повлияла на чёрный камень.
Цинь Иян тоже это заметил. Посмотрев на печь современного изготовления, он покачал головой. Поднимать температуру он не решался: судя по его расчётам, ещё немного — и сама печь расплавится.
Поэтому Цинь Иян прекратил нагревание, дождался, пока печь немного остынет, и достал из неё чёрный камень.
Прикрыв глаза, он поднял осколок в воздух над ладонью. Вокруг слабо мерцали электромагнитные разряды. С помощью магнитной силы Цинь Иян удерживал камень на весу, одновременно направляя на него мощные потоки раскалённого воздуха.
Красное марево постепенно окутало чёрный камень. Но тот и не думал плавиться — скорее, начал испаряться. Заметив это, Цзян Яньшэн приподнял бровь. Похоже, без дополнительного воздействия превратить камень в жидкость не удастся.
Он достал из заготовленных материалов небольшой осколок кристалла жизненной энергии, содержащий большие запасы жизненной силы и природной энергии.
Стоило ему подбросить осколок, как Цинь Иян направил его к чёрному камню, соединяя материалы воедино.
Но и этого было мало. Оба вещества смогли сцепиться, однако плавиться по-прежнему не желали.
Цзян Яньшэн поднял руку и вызвал «Таинственное защитное сияние». Вокруг него поплыли похожие на ленты зелёные потоки света.
Он легко ухватил конец одной из лент и плавным взмахом направил поток, сотканный из жизненной и природной энергии, в промежуток между чёрным камнем и осколком кристалла.
Лента медленно обернула материалы. Под действием высокой температуры жизненная энергия начала терять активность, превращаться в зелёные огоньки и сливаться с камнем.
Чёрный каменный осколок постепенно стал чёрной жидкостью, медленно смешивавшейся с зелёной. Аура смеси понемногу изменялась.
Вскоре пламя Цинь Ияна превратило всё в единый парящий в воздухе комок жидкости. Вот только вопреки ожиданиям Цзян Яньшэна он оказался не чёрным, а полупрозрачным.
Казалось, мрачная холодная сила камня была рассеяна. Вместе с ней исчезли и жизненная сила кристалла, и «Таинственное защитное сияние» Цзян Яньшэна — осталась лишь некая самая глубинная сущность веществ.
Увидев, что материалы полностью соединились, Цзян Яньшэн поспешил сформировать из жизненной энергии форму для отливки палитры.
Цинь Иян влил жидкость в форму. Они немного подождали, и, решив, что достаточно, Цзян Яньшэн развеял жизненную энергию, из которой была сделана форма.
Перед ними лежала белая палитра. Цзян Яньшэн взял её, повертел так и этак, но никак не мог понять, почему она белая. Ведь жидкость-то только что была полупрозрачной!
Впрочем, если разобраться не получается, стоит ли из-за этого переживать? Он провёл пальцами по неровным узорам на нижней стороне палитры, с любопытством размышляя, удастся ли воплотить свой замысел.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/28786/3614746
Готово:
