В боковом зале обители Гуаньхай клубился дым. На алтарном столе посреди помещения стояли десятки поминальных табличек.
Цзян Яньшэн стоял на коленях перед табличками. Жёлтая жертвенная бумага горела перед ним, превращаясь в искры, которые поднимались вместе с дымом, но вскоре вновь опускались на пол.
Глядя на это, Цзян Яньшэн на мгновение задумался. На алтаре находились поминальные таблички настоятелей и учеников обители Гуаньхай разных поколений.
На сердце у Цзян Яньшэна было тяжело. Он никак не ожидал, что старого знакомого уже не станет. Его друг, наставник Гуаньхай, больше никогда не появится в мире живых.
Наставник Гуаньхай получил ранения ещё до всеобщего возрождения духовной энергии, а после него так и не сумел продержаться и покинул этот мир.
Когда он отправлял Цзян Яньшэну сообщение, то уже из последних сил написал своё последнее наставление. Впоследствии он больше не связывался с Цзян Яньшэном, опасаясь, что тот огорчится, узнав правду.
Молодой даос Лингуан стоял в дверях и печально смотрел на спину Цзян Яньшэна. Мир теперь погрузился в хаос, но первые его признаки обнаружились ещё до возрождения духовной энергии.
Тогда в разных уголках страны уже появлялись эволюционировавшие существа, сеявшие беспорядки. Государство успело разобраться с некоторыми из них, однако оставалось немало существ, о которых даже власти ничего не знали.
Недалеко от обители Гуаньхай располагался небольшой городок, превратившийся в туристическую достопримечательность. Обычно там круглый год не было отбоя от посетителей.
Однако время возрождения духовной энергии пришлось на новогодние праздники. Большинство людей наслаждались семейными встречами, поэтому туристов в городке стало несколько меньше.
И всё же туда продолжали приезжать отдыхать люди со всех концов света. Это и послужило одной из причин случившейся беды.
Неизвестно, приезжий из какой страны привёз с собой птицу чжэнь. У этой птицы необыкновенно роскошное оперение, но питается она ядовитыми змеями и сама насквозь пропитана чрезвычайно сильным ядом.
Причём птица чжэнь, появившаяся в туристическом городке, оказалась совсем не обычной: к тому времени, когда её обнаружили, она уже стала эволюционировавшим существом.
Никто не знал, как именно она там оказалась. Возможно, когда её привезли, она была ещё обыкновенной, хотя и опасной птицей, а затем по счастливому для себя стечению обстоятельств пробудила способность.
Её появление ненадолго погрузило городок в хаос. Всего за два дня большинство жителей испытали симптомы отравления и впали в беспамятство.
По словам молодого наставника Лингуана, после эволюции птица научилась управлять разными ядами. Яд, от которого жители теряли сознание, сам по себе не был особенно смертоносным.
В конце концов, чтобы отравить насмерть всех живых существ в целом городке, потребовалась бы огромная доза. Птице пришлось разбавить яд и ослабить его действие. Но даже в таком виде он оставался чрезвычайно опасным.
Некоторые из тех, кто ещё сохранял сознание, пытались передать весть во внешний мир. Однако всякий, кто попадал в городок, будь то человек или другое животное, тоже отравлялся и терял сознание.
Военные и направленные государством специалисты тогда ещё не успели прибыть. Ради спасения людей представители местных властей обратились за помощью к наставникам Гуаньхаю и Лочао.
Оба прекрасно разбирались в медицине. Всего через несколько часов должны были подоспеть государственные и местные спасательные отряды.
Но обычные жители городка уже не могли столько ждать. У людей на окраинах некоторые участки тела начали гнить: скопившийся внутри яд разрушал их плоть. Одно это показывало, насколько он ужасен.
Наставники Гуаньхай и Лочао отличались широтой души. Когда представители государства попросили их помочь, оба согласились. К тому же они сами были эволюционировавшими.
Каждый человек, ставший эволюционировавшим ещё до возрождения духовной энергии, отчётливо понимал собственный путь. Двое наставников не были исключением. И хотя их силы нельзя было назвать выдающимися, справиться с птицей чжэнь они всё-таки могли.
После ожесточённой схватки они убили птицу, но оба получили тяжёлое отравление, и жить им оставалось недолго.
Сами наставники почти не беспокоились о своих ранах. Незадолго до ухода из жизни один из них даже сказал, что они накопили достаточно заслуг и теперь вознесутся, став бессмертными.
Разумеется, Лингуан понимал, что старшие просто хотели его утешить. Яд, проникший в их тела, и в самом деле было почти невозможно вывести.
В благодарность за помощь государство прислало множество ценных вещей, в том числе священные целебные средства, однако пользы от них было немного.
Чтобы нейтрализовать яд птицы чжэнь, требовался рог носорога. Но сама птица уже прошла эволюцию, а значит, и рог должен был принадлежать эволюционировавшему носорогу. Причём это лишь основной ингредиент — для полного исцеления понадобилось бы ещё неизвестно сколько драгоценных материалов.
Даже если у государства имелись такие запасы, на сбор необходимых ресурсов всё равно требовалось время. К тому же обычные жители городка тоже были отравлены птицей.
После долгих размышлений наставники Гуаньхай и Лочао отказались от лечения собственного отравления и распорядились потратить материалы на спасение жителей городка.
У обычных людей отравление было не столь глубоким. Хотя яд и действовал медленно, вывести его из их тел было проще, чем из тел двух наставников.
Большинство жителей удалось спасти; погибли лишь немногие из тех, в чьи тела проникло слишком много яда. А наставники Гуаньхай и Лочао ещё какое-то время держались, но в конце концов силы их оставили.
В последние дни они связались с родственниками и друзьями, после чего покинули этот мир. Цзян Яньшэну не довелось даже увидеть их напоследок.
Цзян Яньшэн не мог судить, правильно ли поступили наставники. Сам он, окажись перед таким выбором, не сумел бы проявить подобное бескорыстие.
Но назвать их поступок ошибкой он тоже не мог: ведь они действительно спасли жизни обычных людей целого городка.
Для самих наставников это был лучший возможный выбор, и никакого сожаления они не испытывали.
Перед смертью наставник Гуаньхай говорил, что уже прожил долгую жизнь и не видит особого смысла из последних сил цепляться за неё. Кто знает, может быть, после смерти его ждёт какой-нибудь новый опыт?
Цзян Яньшэн знал, что после смерти у человека остаётся душа. Прежде он видел, как души стариков из деревни, когда-то заботившихся о нём, после их кончины уходили в загробный мир.
У Да Хэя имелся доступ в малое пространство, соединявшее загробный мир с миром живых. Сейчас Цзян Яньшэн мог лишь от всего сердца надеяться, что оба наставника обретут там новую жизнь или благополучно переродятся.
Огонь перед ним постепенно погас, и Цзян Яньшэн очнулся от размышлений.
Спрятав свои чувства, он достал из кармана три изготовленные ранее шпильки в форме благовещего облака, выбрал две и положил их перед поминальными табличками наставников.
Сложив руки, он почтительно поклонился, сделав даосский жест инь и ян, затем медленно поднялся и повернулся к молодому Лингуану.
— Пойдём, Лингуан. Поговорим снаружи, не будем тревожить покой старших.
С этими словами Цзян Яньшэн протянул последнюю шпильку Лингуану. Тот принял подарок и медленно кивнул.
Цзян Яньшэн направился к дверям и слегка повернул голову, глядя на клубящийся в комнате дым.
Пока в обители Гуаньхай оставался Лингуан, в главном и боковом залах неизменно вился дым благовоний. Лингуан ни за что не допустил бы, чтобы подношения прекратились.
Цзян Яньшэн вышел наружу. От движения полы его одежды дым заколыхался, словно пытаясь что-то рассказать.
Лингуан дождался, пока он выйдет, и закрыл двери бокового зала.
Он проводил Цзян Яньшэна в комнату отдыха, попросил немного посидеть и отправился кое-что принести.
Эти вещи его учитель оставил Цзян Яньшэну. Перед кончиной наставник Гуаньхай приготовил подарки всем близким и друзьям: кому-то собственноручно написанные письма, кому-то различные предметы.
Цзян Яньшэн ни о чём не расспрашивал. Он сидел на стуле, глядя на чай перед собой и погрузившись в свои мысли.
Лингуан вернулся очень быстро, всего через несколько минут, с деревянным на вид ящиком в руках. На ящике было написано имя Цзян Яньшэна.
Молодой даос передал ему ящик. Замка на нём не было, так что Цзян Яньшэн легко поднял крышку. Увидев содержимое, он едва заметно дрогнул взглядом, и сердце вновь сжалось от горечи.
Внутри лежало аккуратно сложенное письмо и ещё несколько вещей. Цзян Яньшэн вынул письмо, развернул и начал читать.
Наставник Гуаньхай написал ему несколько слов. Сначала попросил прощения за то, что из-за болезни вынужден был обмануть Цзян Яньшэна, и просил не держать на него зла.
Затем он ободрил молодого друга, а в конце письма попросил, если будет возможность, почаще навещать Лингуана.
Мальчик был ещё очень молод: до возрождения духовной энергии он даже продолжал ходить в школу. Наставник Гуаньхай просил Цзян Яньшэна присматривать за ним, чтобы тот ненароком не свернул на дурную дорожку.
В самом конце наставник упомянул, что оставил Цзян Яньшэну несколько скромных подарков, и выразил надежду, что они ему понравятся. Цзян Яньшэн сложил письмо, провёл пальцами по шероховатой бумаге и почувствовал ещё большую печаль.
В письме говорилось, что наставник оставил ему жезл жуи — распространённый в даосской традиции ритуальный предмет. Жезл был деревянным; из какого именно дерева, Цзян Яньшэн не знал. Однако он оказался увесистым, а на ощупь был удивительно тёплым и гладким.
Сейчас жуи тихо лежал в ящике. Его коричневая поверхность чуть поблёскивала — сразу было видно, что прежний владелец любил подолгу держать его в руках.
Кроме жезла там лежало несколько даосских классических трактатов, собственноручно переписанных наставником Гуаньхаем. Эти книги тоже были подарком Цзян Яньшэну.
Молодой Лингуан сидел напротив. Увидев, как Цзян Яньшэн печально вертит в руках жуи, он тяжело вздохнул и не удержался от утешения:
— Брат Яньшэн, учитель и наставник Лочао были людьми широкой души. Они завершили свой путь и почти ни о чём не сожалели. Поэтому и тебе не стоит так горевать. Они ничего не говорили только потому, что боялись причинить тебе боль.
Услышав его слова, Цзян Яньшэн отложил жуи, поднялся, подошёл к Лингуану и потрепал его по голове.
— Конечно, я знаю, какими людьми они были. Не волнуйся! Я не из тех, кто не способен оправиться от потери. Просто немного грустно, что ушли мои друзья.
— А ты-то как жил всё это время, малыш? Твой учитель в конце письма поручил мне как следует о тебе позаботиться. Раз уж он попросил, не стану идти против его воли. Поживу пока некоторое время в вашей обители!
Цзян Яньшэн говорил мягко. Теперь в обители Гуаньхай остался один Лингуан, и он действительно беспокоился за юношу, поэтому решил задержаться здесь на какое-то время.
В конце концов, и он сам, и Да Хэй были довольно сильными эволюционировавшими. Лингуан тоже прошёл эволюцию, но только после возрождения духовной энергии, поэтому пока плохо понимал собственные способности.
В ближайшее время Цзян Яньшэн собирался как следует его потренировать и помочь стать сильнее. Только тогда он сможет спокойно уехать.
Обитель Гуаньхай существовала уже много поколений, и вещи здесь сохранились очень хорошо. Неудивительно, что они могли привлечь внимание корыстных людей.
Ведь в храме оставалось немало ценных древностей. Кто-нибудь наверняка мог возжелать их настолько, что решился бы даже на убийство. Если бы это произошло, Лингуан в одиночку оказался бы в беде.
Лингуан выслушал Цзян Яньшэна и без колебаний согласился.
На самом деле он уже зарегистрировался у государственных властей. И учитель, и наставник Лочао стали эволюционировавшими ещё до возрождения духовной энергии, обладали большими способностями и талантом. Поэтому не было ничего удивительного в том, что и их ученик прошёл эволюцию.
Стремясь защитить одарённых людей страны, государство после возрождения духовной энергии не только зарегистрировало Лингуана, но и выделило ему определённые ресурсы.
Но даже при такой поддержке ему всё же пришлось столкнуться с неприятностями. Он сумел разобраться с каждой из них, однако это сильно его измотало.
Теперь, когда приехал Цзян Яньшэн, Лингуан почувствовал себя намного спокойнее. Ведь сам Цзян Яньшэн уже достиг второго уровня, а с ним была чёрная змея третьего ранга. Одной её внушительной ауры хватило бы, чтобы устрашить большинство негодяев.
Да Хэй лениво дремал во дворе. После возрождения духовной энергии в обители стало безлюдно: сюда почти никто не приходил, а по территории ходил лишь молодой Лингуан. Поэтому во дворе скопилось много снега.
Обитель Гуаньхай нельзя было назвать столь же знаменитой, как большие даосские храмы, но маленькой она тоже не была. Двор занимал немало места, и раньше одному Лингуану было нелегко расчищать снег. Теперь, когда приехал Цзян Яньшэн, они могли привести всё в порядок.
Цзян Яньшэн жестом подозвал нескольких крыс и негромко отдал распоряжения. Крысы быстро схватили уборочный инвентарь и принялись расчищать снег в обители.
Глаза Лингуана заблестели, когда он увидел крыс, а на лице промелькнула радость.
— Брат Яньшэн, это ты приручил этих малышей? Такие милые! И убираются удивительно быстро!
Цзян Яньшэн кивнул. Он уже обучил крыс всем мыслимым домашним делам. Даже его самого радовало, с какой скоростью они справлялись с уборкой.
— Мне удалось приручить их благодаря удачному случаю. Они того же ранга, что и ты. В ближайшее время можете тренироваться вместе.
— Кстати, я заметил, что в горном лесу уцелело очень мало растений. Собираюсь засеять всю гору собранными мною семенами.
— Со временем растения образуют естественный лабиринт и не позволят проникать сюда людям с дурными намерениями. Хочешь помочь мне?
Лингуан немного подумал и решительно кивнул. Он уже примерно понял замысел Цзян Яньшэна и возражать не собирался: всё это делалось ради его же блага.
Увидев согласие Лингуана, Цзян Яньшэн облегчённо вздохнул. Он хотел открыто пробудить растения на горе, наполнить её жизнью, привлечь внимание окружающих к необычным изменениям, а затем вместе с Да Хэем показаться всем, чтобы злоумышленники поняли, какой силой обладает обитель Гуаньхай.
Разумеется, так он привлечёт множество любопытных взглядов. Но после возрождения духовной энергии всё стало просто: пока ты достаточно силён, остальные вопросы решаемы.
Цзян Яньшэн делал это, чтобы подготовить почву для будущего Лингуана. Сам он задержится лишь на несколько месяцев и затем уедет, а Лингуану предстояло жить здесь ещё долго.
Когда большинство жителей окрестностей узнают об обители Гуаньхай и поймут, насколько она сильна, неприятности, с которыми Лингуан сталкивался прежде, скорее всего, почти прекратятся.
Конечно, важнее всего было повысить силу самого Лингуана. В конце концов, когда ты силён, со всем остальным гораздо проще справиться.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/28786/3614728
Готово:
