Двое людей болтали и готовили еду — сцена, которая раньше появлялась только в снах Гу Сихэ, теперь внезапно стала реальностью.
Гу Сихэ подбросил в печь ещё одно полено. Яркое пламя осветило его лицо, а длинные ресницы опустились, скрывая нахлынувшие чувства.
— Как вкусно пахнет!
Сяо Ань вбежал на кухню и обхватил Чжан Чи за ногу.
— Отец, Сяо Ань проголодался.
Чжан Чи вытер руки кухонным полотенцем, лежавшим на плите, затем повернулся и присел на корточки:
— Скоро будет готово. Сяо Ань, чего ты хочешь: риса или маленькую лепёшку?
Сяо Ань прижался к Чжан Чи и пролепетал:
— Что бы отец ни приготовил, всё будет вкусно.
— Маленький хитрец!
Чжан Чи со смехом ущипнул его за нос.
— Иди подожди снаружи, здесь слишком тесно, да и огонь — это небезопасно.
— Хорошо.
Сяо Ань обнял Чжан Чи за шею, чмокнул его в щеку и громко воскликнул:
— Отец, мне так нравится, когда ты улыбаешься!
Сказав это, он затопал ножками и выбежал вон.
Чжан Чи потрогал своё лицо — к счастью, слюней не осталось.
Гу Сихэ, глядя на то, как Чжан Чи изображает притворное недовольство, не смог сдержать улыбки, и Чжан Чи тут же это заметил.
Тот в шутку сердито сверкнул на него глазами:
— Хм, в следующий раз заставлю Сяо Аня целовать тебя, пусть он тебя всего зацелует.
— Сяо Ань не будет меня целовать.
Гу Сихэ опустил взгляд, уставившись на огонь в печи.
Чжан Чи не придал значения перемене в его настроении и спросил:
— Давай на ужин сделаем рис? Его как раз можно приготовить в котле на пару.
— Хорошо. Как скажешь.
Тушёная свинина с капустой и фунчозой была готова, рис тоже сварился. Стоило открыть крышку котла, как в клубах пара разлился густой, аппетитный аромат.
Чжан Чи вынес большую миску риса, поставил на стол и сказал:
— Можно садиться ужинать. Сихэ, расставь чашки и палочки, а я сейчас принесу блюдо.
— Хорошо.
Гу Сихэ накрыл на стол, разложил рис по чашкам, и тут Чжан Чи вошёл, неся большое дымящееся блюдо, на ходу приговаривая:
— Сяо Ань, иди есть!
Не успели они закончить с готовкой, как стемнело, и Гу Сихэ зажёг в комнате свечу.
Свет свечи был тусклым и подрагивал, Чжан Чи никак не мог привыкнуть — глаза от этого быстро уставали. Но, попривыкнув, он нашёл этот мягкий желтоватый свет весьма уютным.
Гу Сихэ уже пробовал стряпню Чжан Чи — и это было не просто невкусно, а катастрофически невкусно. Однако, когда он подцепил палочками фунчозу и положил в рот, та оказалась мягкой, упругой и очень ароматной. Его глаза мгновенно загорелись, и рука сама потянулась за капустой. Ого! Невероятно вкусно, всё пропитано ароматами. Он попробовал кусочек свиной грудинки — жирно, но не приторно, постное мясо совсем не сухое. Просто объедение!
Гу Сихэ внезапно подумал, что потеря памяти Чжан Чи — это не беда, а скорее благо. Он словно обрёл совершенно нового человека.
Чжан Чи не ожидал, что Сяо Ань так хорошо ест самостоятельно. Малыш одной рукой придерживал чашку, другой держал ложку и, не нуждаясь в помощи, по очереди отправлял в рот рис и овощи — даже голову поднять некогда было.
Единственное, что он говорил, кроме восторгов о вкусе, было:
— Отец, хочу мяса, фунчозы, капусты и ещё…
Чжан Чи положил ему мяса, овощей и фунчозы, добавил пару ложек подливки, и чашка Сяо Аня наполнилась до краёв. Маленький ребёнок умудрился съесть целую большую порцию риса и овощей.
Наконец, проглотив последнее зёрнышко, Сяо Ань выпятил пузико и развалился на стуле, не отрывая взгляда от блюда на столе.
Чжан Чи погладил его набитый живот и рассмеялся:
— Больше нельзя, а то заболит живот.
Сяо Ань надул маслянистые губки, внезапно выпрямился и попросил:
— Отец, дай мне ещё кусочек мяса, ну пожалуйста? Всего один, съем и больше не буду.
Видя жалобный вид ребёнка, Чжан Чи подцепил кусочек постного мяса и сунул ему в рот.
— Только этот один.
Получив мясо, Сяо Ань расплылся в улыбке и, пережёвывая, пробормотал:
— Спасибо, отец. Ты так вкусно готовишь.
Гу Сихэ взглянул на него и негромко заметил:
— Не разговаривай с набитым ртом.
— Хорошо.
Сяо Ань тут же умолк и немного опустил голову, но его округлые щёки продолжали усердно двигаться — он старательно жевал мясо.
Чжан Чи перевёл взгляд на Гу Сихэ. Встретившись с ним глазами, Гу Сихэ смутился, словно провинился, покраснел и потупил взор. Однако тут же снова поднял голову и произнёс:
— Ты очень вкусно готовишь.
Чжан Чи посмотрел на его чашку — там осталась ещё добрая половина порции риса. Подумал: какой же он малоежка, ест даже меньше, чем Сяо Ань, неудивительно, что такой хрупкий.
— Если нравится — ешь побольше, — Чжан Чи улыбнулся, фраза показалась ему смутно знакомой.
Он снова повернулся к Сяо Аню:
— Сяо Ань, отец прав, нельзя разговаривать, пока ешь — это не только опасно, но и неуважительно по отношению к другим.
Сяо Ань, ещё не успевший проглотить мясо, посмотрел на Чжан Чи большими глазами и усердно закивал.
К концу трапезы большая миска риса была опустошена почти полностью, а блюдо с едой вычищено до блеска.
Чжан Чи погладил себя по животу:
— Объелся. Даже шевелиться не хочется!
Он не ожидал, что в этой жизни у него такой отменный аппетит — съел две большие порции риса, половину блюда и даже выпил всю подливку. Он не знал, что дело было не в большом аппетите, а в том, что он не ел весь день — немудрено, что так проголодался.
Гу Сихэ встал:
— Посиди, отдохни, я помогу с посудой.
— Тогда побеспокою тебя.
Наблюдая, как Гу Сихэ уносит чашки и палочки, Чжан Чи расслабленно откинулся на спинку стула. В одно мгновение все силы покинули его, навалилась небывалая усталость, голова затуманилась, а веки казались тяжелыми, словно свинцовыми.
Сквозь сон он услышал голос Сяо Аня:
— Отец, не спи, поиграй со мной.
И голос Гу Сихэ:
— Чжан Чи, ты утомился? Иди поспи в спальне!
Сон? Чжан Чи с трудом поднялся, протёр лицо. Когда он открыл глаза и обвёл взглядом тускло освещённую комнату, разум мгновенно прояснился.
http://bllate.org/book/28743/3475087
Готово:
