Мартовская столица Янчэн утопала в свежей зелени ивовых листьев и буйном цветении персиковых садов. Первые лучи солнца пробивались сквозь редкие ветви, оставляя на земле пятна золотистого утреннего света. Легкий ветерок принес с собой вихрь опадающих лепестков, похожий на зимний снег. Розовые лепестки кружились в воздухе, опадая в струящиеся воды ручья, где их следы терялись навсегда.
Во Дворе Сицин раздавалось звучное чтение книг: группа учащихся в синих халатах покачивалась в такт строкам. И лишь один двенадцатилетний юноша выглядел здесь чужаком: держа в руках раскрытый томик, он смотрел в окно, где на ветках дворового дерева шумно и весело щебетала пара иволг.
Вдруг на стол юноши прилетел бумажный комок, брошенный с заднего ряда. Одновременно с этим раздался голос сзади:
— Цинь Цзян, тебя зовет Управляющий обучением.
Цинь Цзян вздрогнул и торопливо поднялся на ноги. И действительно, Управляющий обучением излучал суровую ауру, а лицо его было весьма недовольным.
Строгим голосом Управляющий обучением спросил:
— Выучил текст?
— Выучил, — Цинь Цзян стоял у окна с открытым, ясным выражением лица. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь оконный проем, падали на него, подчеркивая его благородную и красивую внешность, делая похожим на изящного молодого аристократа.
Управляющий обучением холодно фыркнул:
— Великое учение состоит в проявлении светлой добродетели. Начинай.
— Великое учение состоит в проявлении светлой добродетели, в обновлении народа и в достижении высшего совершенства… Тот, кто знает первоочередное и последующее, близок к Пути. Цинь Цзян без малейшего труда отчеканил весь отрывок целиком.
Он уже собирался продолжить чтение дальше, но Управляющий обучением прервал его, и выражение лица наставника немного смягчилось:
— Стоп. Цинь Цзян, не воображай, что раз у тебя есть капля ума и ты умеешь зубрить тексты, то сможешь сдать экзамены на звание лучшего ученика. В Государственном училище умников предостаточно — нечего кичиться своими талантами и смотреть на всех свысока.
— Ученик не смеет, — негромко, но твердо ответил Цинь Ло.
— Садись.
Едва Цинь Цзян опустился на скамью, как сидевший сзади пятнадцатилетний юноша с ухмылкой шепнул:
— Цинь Цзян, сильно! Не зря ты младший брат Таньхуа.
Цинь Цзян улыбнулся:
— Только что… спасибо.
Их шепот привлек внимание Управляющего обучением, который перевел взгляд на того, кто сидел за спиной Цинь Цзяна:
— Фэн Янь, встань и продолжай читать.
— А? — Фэн Янь растерянно хлопал глазами, не понимая, в чем дело, и виновато глядя на наставника. Лишь спустя мгновение он запинаясь начал:
— В-великое учение состоит в проявлении светлой добродетели, в…
— Этот кусок уже прочитали, — безжалостно прервал его Управляющий обучением. — Те, кто в древности желал проявить светлую добродетель в Поднебесной. Начинай.
— Те, кто в древности желал проявить светлую добродетель в Поднебесной, сначала приводили в порядок свое царство. Желая навести порядок в своем царстве… — Фэн Янь с трудом ковылял по тексту, голос его становился все тише, пока наконец он не был вынужден с кислым выражением лица произнести:
— Управляющий обучением, я забыл.
— Ступай и перепиши Пятьдесят глав Книги Великой науки пятьдесят раз, — бросил Управляющий обучением, а затем повернулся ко всем остальным: — На сегодня всё, разойтись.
Как только наставник удалился, присутствовавшие в классе Ученики Тайсюэ живо оживились. Кто-то уходил компаниями, кто-то падал лицом на стол, чтобы доспать, кто-то болтал с друзьями… А Фэн Янь уныло прислонился плечом к оконной раме и принялся жаловаться сидевшему впереди Цинь Цзяну:
— Во всем виноват ты! Из-за тебя меня заставили переписывать текст пятьдесят раз, пятьдесят раз, ты слышишь?!
— Сам не смог выучить наизусть, а виноват я? — удивился Цинь Цзян.
— Если бы ты внимательно слушал и учил, разве Управляющий обучением обратил бы на тебя внимание? Если бы не ты, стал бы он заставлять меня вставать и отвечать?
Фэн Янь сыпал нелепыми доводами, и Цинь Цзяну оставалось только вздохнуть:
— Ладно, пусть будет по-моему, я виноват.
Фэн Янь тут же оживился:
— Раз мы братья, поможешь переписать хотя бы половину?
— Ни за что, — наотрез отказался Цинь Цзян.
— Тогда двадцать раз?
— Десять.
— Пятнадцать! — Фэн Янь хлопнул ладонью по столу. — По рукам.
Цинь Цзян никак не ожидал, что простое переписывание наказания Фэн Янь превратит в торг на рынке. Он уже хотел что-то возразить, как вдруг заметил приближающуюся компанию из нескольких парней лет восемнадцати-девятнадцати. Это были заклятые недруги Фэн Яня, которые явились сюда явно с целью подразнить его и затеять ссору.
Шедший впереди молодой человек громко расхохотался:
— Фэн Янь, опять тебя заставили переписывать тексты?
Остальные приспешники дружно поддержали своего главаря издевательским смехом. Несколько учеников, увидев эту сцену, поспешили отойти подальше — связываться с этим господином не смел никто.
Брови Цинь Цзяна сошлись на переносице, но Фэн Янь и ухом не вел, сохраняя свой привычный бесстрашный вид. Он холодно усмехнулся:
— Говоришь так, будто самого тебя никогда не наказывали. Му Цзинфэн, сто шагов смеются над пятьюдесятью, и какой в этом смысл?
Му Цзинфэн, получив отповедь, вскипел от злости:
— Ха! Ну да, в учебе я не так силен, и что с того? Мой батя — хоу, и в будущем титул достанется мне по наследству. А твой отец всего лишь мелкий военачальник, охраняющий пограничные заставы, с какой стати ты смеешь так со мной разговаривать?
Ученики Государственного училища делились на две категории: либо это были дети чиновников и знати, либо одаренные простолюдины с выдающимися способностями, и каждый из них представлял собой далеко не простую фигуру. Цинь Цзян поступил сюда в прошлом году лишь потому, что его старший брат Цинь Ло служил чиновником при дворе. Фэн Янь же являлся младшим сыном генерала Фэн Жубина и обучался здесь уже года два-три. Что же до Му Цзинфэна, то, прикрываясь именем своего отца, старого хоу Му Юня, он чувствовал себя в училище полноправным хозяином, перед которым даже Управляющий обучением и Сюэлу предпочитали закрывать глаза.
Видя, что дело идет к драке, Цинь Цзян поспешил вмешаться:
— Прекратите ссориться, еще навлечете на себя гнев наставника.
— А я его не боюсь, — с презрительным видом бросил Му Цзинфэн.
Фэн Янь засучил рукава:
— И я не боюсь. Ну-ка, пошли выйдем во двор подраемся, в худшем случае снова получим палками.
Хотя в учебе Фэн Янь был не силен, боевыми искусствами он владел отменно. И они с Му Цзинфэном дрались не впервые: Фэн Янь запросто мог в одиночку раскидать десяток противников, оставив Му Цзинфэна с носом.
Му Цзинфэн прекрасно помнил силу Фэн Яня, поэтому, заметив тот решительный настрой, мгновенно сдал назад. Напустив на себя вид наглый и надменный, он процедил:
— Фэн Янь, не зазнавайся. Жди продолжения.
http://bllate.org/book/28704/3470714
Готово:
