Жань Чжу приоткрыла рот. Только сейчас она вспомнила, что пришла позвать Линь Шуанцзян обедать, а ведь совершенно вылетело из головы.
Яркий огонек, с таким трудом вспыхнувший в ее персиковых глазах, снова погас. Если она даже с таким простым делом не может справиться, то на что вообще способна?
Линь Шуанцзян поднялась на ноги:
— Сначала поедим.
Она направилась к выходу. Проходя мимо Жань Чжу и заметив, что девушка всё еще стоит на месте, Линь Шуанцзян обернулась и увидела, как крупные прозрачные слезинки одна за другой падают на пол. Капли разбивались о доски, расплываясь темными пятнами и оставляя едва заметные следы.
Линь Шуанцзян остолбенела: она что, довела девчонку до слез?!
Линь Шуанцзян посмотрела на Жуань Юй:
— Иди поешь, мы подойдем через пару минут.
Жуань Юй выглядела озадаченной. Заметив, что Жань Чжу по-прежнему стоит к ней спиной, опустив голову, она стала строить Линь Шуанцзян знаки: сначала указала на Жань Чжу, потом на саму Линь Шуанцзян и злобно оскалилась.
Линь Шуанцзян лишь беспомощно развела руками — она вовсе не собиралась никого доводить до слез.
Жуань Юй вздохнула и ушла.
Оглядевшись, Линь Шуанцзян заглянула в спальню, взяла пачку бумажных салфеток, вытащила несколько штук, перехватила обе руки Жань Чжу и вложила салфетки ей в ладони.
Жань Чжу шмыгнула носом и всхлипнула:
— Я такая никчемная.
На душе у Линь Шуанцзян скребли кошки. Она уже много лет не видела, чтобы кто-то плакал в ее присутствии. Раньше, бывало, плакали ученицы, но те слезы никак с ней не были связаны. Неужели она такая страшная? Она всего-то задала пару вопросов, попросила Жань Чжу вкратце рассказать о своих достоинствах, и уж точно не собиралась унижать девчонку или тыкать ее носом в недостатки.
И что в итоге? Жань Чжу сразу разревелась.
Разве такого человека можно оставлять рядом с собой? Стоит ей в будущем хоть слово сказать, как Жань Чжу снова заплачет.
Если плакать будут постоянно, это начнет ее раздражать.
— Вытри слезы.
Линь Шуанцзян не собиралась никого утешать да и не умела этого делать; протянуть пачку салфеток — это навык, выработанный годами общения с Се Наньчжи.
Жань Чжу вытерла слезы и снова шмыгнула носом. Из-за недавнего плача в ее голосе отчетливо слышался небольшой гнусавый оттенок:
— Простите.
Она подняла взгляд на Линь Шуанцзян.
Линь Шуанцзян посмотрела на ее раскрасневшиеся щеки, на покрасневшие глаза и блестевшие от слез персиковые глаза, а затем отвернулась:
— Пойдем обедать.
Она направилась к выходу и на кухне увидела Жуань Юй, которая сидела за столом и о чем-то задумчиво смотрела перед собой. Заметив ее, Жуань Юй заглянула ей за спину, но Жань Чжу не обнаружила и тихо спросила:
— Ты ее отругала?
Линь Шуанцзян смущенно поморщилась:
— Вроде нет.
— Тогда с чего бы ей плакать? — неодобрично отозвалась Жуань Юй. — Она же еще совсем молодая, до этого и людей-то толком не видела. Нельзя же сравнивать ее с другими двадцатилетними девчонками.
Линь Шуанцзян взяла лежавшие перед ней палочки, откусила кусочек свинины в кисло-сладком соусе и, заметив в дверях Жань Чжу, указала на стул напротив:
— Садись за стол.
Жань Чжу медленно подошла и села напротив Линь Шуанцзян.
Стол был квадратным, Жуань Юй сидела сбоку от них. Бросив взгляд на покрасневший кончик носа Жань Чжу, Жуань Юй положила ей в пиалу куриное крылышко в кока-коле и с улыбкой произнесла:
— Сяо Чжу, попробуй, вкусно?
Жань Чжу кивнула и тихо ответила:
— Спасибо, сестрица Юй.
Жуань Юй тоже улыбнулась и перевела взгляд на Линь Шуанцзян, но та лишь уткнулась в еду — закладывала в рот угощение за угощением, не удостаивая Жуань Юй даже взгляда.
Обед прошел в полном молчании. Покончив с едой, они оставили пиалу и палочки прямо на столе.
Жуань Юй позвонила Тётушке Чэнь, попросила ее прийти и убрать со стола, а заодно предупредила, что они собираются отдохнуть после обеда.
У Линь Шуанцзян в комнате стояла одна деревянная кровать и одна бамбуковая. Бамбуковая кровать обычно пустовала, и лишь изредка Жуань Юй заваливалась на нее полежать.
Сегодня же появилась Жань Чжу. Убедившись, что Линь Шуанцзян прополоскала рот, переоделась в пижаму и легла на кровать, Жуань Юй указала на бамбуковую кушетку, а затем на единственную лежащую там подушку, и сказала Жань Чжу:
— Ложись-ка сюда, отдохни немного, а во второй половине дня я отведу тебя в город по делам.
Жань Чжу кивнула, но тут же покачала головой:
— Сестрица Юй, ложитесь вы, а я прилягу на письменный стол.
Жуань Юй слегка потянула ее за рукав, но Жань Чжу уже вышла из комнаты, аккуратно затворив за собой дверь. Стены были отделаны специальным звукоизоляционным материалом, поэтому, даже если внутри спальни разговаривали громко, стоило закрыть дверь, как снаружи не доносилось ни звука.
Устроившись на кровати, Жуань Юй посмотрела на спину Линь Шуанцзян:
— Что ты ей сказала?
Линь Шуанцзян в этот момент всё еще была раздражена:
— Скажи я тебе, что просто сделала ей комплимент, поверила бы?
Жуань Юй, разумеется, не поверила. Если бы та и вправду услышала комплимент, стала бы девчонка реветь?
Ей стало любопытно:
— И в чем же комплимент заключался?
— Похвалила ее за красивое лицо, хорошую фигуру и приятный голос, довольна? — тон Линь Шуанцзян становился все холоднее. — Позвони во второй половине дня Се Наньчжи, пусть приедет и забрала ее. А если те отец с сыном из семьи Жань снова вздумают отдать ее кому попало, пусть Се Наньчжи сама проконтролирует и выберет человека поприличнее.
Все мысли Жуань Юй застряли на первой фразе. Когда девушка слышит, что она красивая и с хорошей фигурой, она должна радоваться. Пусть даже она всего лишь бесполезная ваза, но сколько людей мечтают побыть этой вазой, да не имеют такой возможности.
— Ты что, к ней приставала? Трогала лицо и руки девочки? — неодобрично протянула Жуань Юй. — Я привела ее сюда, потому что мне стало жаль сироту, я хотела уберечь ее от новых издевательств, а вовсе не для того, чтобы ты заводила с ней роман. Даже если тебе нравятся женщины, эта девочка к таковым не относится.
Линь Шуанцзян: «...»
— По-твоему, я из таких? — опешила Линь Шуанцзян.
Просто ее до смерти задолбали вопросами о том, какие мужчины ей нравятся, вот она и ляпнула первое попавшееся, что предпочитает женщин.
— Раз ты не из таких, то я до сих пор в толк не возьму, как умудрилась довести человека до слез? — Жуань Юй снегло любопытство. — Я прекрасно знаю, что ты ее не обижала, но ведь Сяо Чжу — хорошая девочка, почему же она заплакала именно перед тобой?
Даже вчера, в той ситуации, Жань Чжу не плакала. Было бы странно зареветь сегодня, когда ее даже пригласили за стол. Когда они накладывали еду и наливали воду, она попросила Жань Чжу позвать Линь Шуанцзян к обеду, и тогда та выглядела очень радостной.
Линь Шуанцзян перевернулась на другой бок, притянула к себе думку и обняла ее. Откуда ей знать? Она же тогда говорила максимально мягким тоном, старалась выглядеть как старшая сестра. Неужели она и вправду такая страшная?
http://bllate.org/book/28702/3470498
Готово:
