— Буду платить тебе по месяцам.
Фань Цин посмотрел на Луань Е, понимая, что отчасти причиной тому был их вчерашний разговор, и тот пытался хитростью заставить его поскорее заработать на учёбу.
Он поблагодарил Луань Е за доброту, но всё равно не хотел опрометчиво позволять тому так тратиться.
Фань Цин сказал:
— Можешь арендовать машину...
— Я сдал на права, когда возвратился из-за границы в старшей школе, а потом больше никогда не садился за руль, — перебил его Луань Е. — Если считаешь, что я способен вести машину, помоги мне найти автомобиль.
Фань Цин:
— ...
Он помолчал немного, в конце концов сдавшись:
— Давай тысячу пятьсот в месяц. Разве ты не любишь выходить из дома?
Совсем он не умеет зарабатывать деньги, мысленно вздохнул Луань Е.
— Ладно.
Снежная гора вернулась к своему прежнему виду, и группа людей снова спустилась тем же путём, чтобы вернуться в отель, собрать вещи и выписаться. Когда они добрались до входа в отель, Фань Цин повернулся, не глядя на Луань Е, и обратился к двум другим девушкам:
— Когда будете выписываться, не забудьте вещи: шляпы, солнцезащитные очки, зарядники, кольца, браслеты и всё такое. Соберётесь — встречаемся в холле отеля.
Луань Е на мгновение замер, быстро потрогал своё запястье и тут же перевёл взгляд на Фань Цина.
В момент зрительного контакта выражение лица Фань Цина ни капли не изменилось:
— Иди в номер, а я пойду проверю тех двоих.
Луань Е уставился на него, но тот выглядел совершенно спокойным, словно ничего не заметил.
Луань Е кивнул:
— Хорошо.
Убедившись, что самочувствие пары пришло в норму и они могут спускаться с гор, Фань Цин ещё две минуты постоял в коридоре, прежде чем вернуться в комнату.
Луань Е уже собрал вещи и сидел на диване, копаясь в телефоне. Фань Цин бросил быстрый взгляд: верёвочка с бусиной снова была надета на прежнее место.
Фань Цин отвёл взгляд, подхватил свою сумку и сказал:
— Пойдём.
Хотя на снежной горе было сказано, что Фань Цин нанят на три месяца и должен являться по первому зову, вернувшись в деревню, Луань Е снова целых несколько дней отдыхал.
В тот самый момент, когда он любовался восходом солнца, настроение было прекрасным, но стоило вернуться домой, как нахлынувшая подобно приливу усталость вновь делала его слишком ленивым, чтобы выходить на улицу и с кем-то видеться.
Вдобавок к этому погода на днях снова начала меняться, и пошёл дождь, затянувшийся на несколько дней. Большую часть времени Луань Е спал в комнате, в лучшем случае — когда дождь прекращался — спускался вниз, чтобы побродить по двору и помочь еде улечься.
Проспав несколько дней, дождь наконец унялся.
Луань Е проспал послеобеденный сон до двух с лишним часов, разбуженный доносившейся снизу игрой на гитаре.
Он умылся и, приоткрыв дверь, выглянул вниз.
У Цяо Фэйбая сегодня был выходной, и он сидел во дворе, с перерывами наигрывая и напевая что-то. Эту песню Луань Е за последние дни слышал уже несколько раз, и Цяо Фэйбай говорил, что написал её сам.
Бабушка Му сидела рядом и вышивала — стельки, пояса, накидки и тому подобное. Хозяин лавки местных ремёсел регулярно забирал её изделия, чтобы перепродавать туристам.
Цяо Фэйбай поднял голову и сразу заметил его. Звуки гитары смолкли, и он громко окликнул:
— Е-гэ, спускайся пить чай!
Погода стояла прохладная, и трое уселись под большим зелёным деревом за питьём цветочного чая.
Крупные бутоны засушенных роз заваривались в маленьком прозрачном чайничке, и лепестки распускались в кипятке, словно оживая вновь.
— Этот цветочный чай купила девушка, жившая в комнате по соседству со мной. Она оставила его в чайной и не увезла с собой, — в голосе Цяо Фэйбая послыщлась лёгкая ностальгия.
— Она училась за границей на художника. Провела каникулы, путешествуя в одиночку по западному Сычуаню, добралась до Юньнаня, прожила здесь полмесяца, а потом сама уехала в Тибет, — глаза Цяо Фэйбая сияли. — Невероятная, очень крутая, потрясно рисует, и имя у неё такое милое.
При таком количестве хвалебных эпитетов Луань Е сделал глоток чая и спросил:
— Она тебе нравится, да?
— Безответно. Я даже песню ей написал.
Цяо Фэйбай с глубокой тоской положил руки на журнальный столик и подпёр подбородок ладонями.
— Позже, разговорившись, она сказала, что у неё есть два старших брата. Как только я это услышал, сразу понял — конец: её братья точно не одобрят меня, какого-то певца из бара.
Бабушка Му бросила на него взгляд, слегка поморщившись:
— Ишь чего удумал, та самая Жуй-жуй на тебя и сама-то не заглядывалась.
Луань Е долго веселился, а затем спросил:
— Тогда почему ты не займёшься чем-нибудь другим?
— Нравится. Я с детства люблю петь. Свою первую песню написал ещё в старшей школе. Гитару, нотный стан, аранжировку, текст — всё постигал сам.
Цяо Фэйбай немного смущённо почесал затылок:
— Тогда я даже выложил её в интернет, думал, взлетит, но в итоге её вообще никто не слушал. Набралось ровно двести просмотров, из которых сто девяносто раз послушал я сам.
Бабушка Му и Луань Е рассмеялись вместе, а Луань Е похвалил:
— А ведь неплохо.
Цяо Фэйбай тоже глуповато захихикал:
— Е-гэ, ты не знаешь. Мои дедушка и бабушка — врачи, папа с мамой, дядя, тётя, двоюродная сестра — все до единого врачи. Мой карьерный план был готов ещё до моего рождения.
— А потом пришёл черёд сдачи экзаменов в гаокао, и я глянул на список пожеланий, который помогла составить семья... чёрт возьми, это был рейтинг медицинских вузов страны!
Луань Е рассмеялся, запрокинув голову, а Цяо Фэйбай сменил выражение лица на полное горечи и гнева:
— Я тогда подумал: всё, жизнь кончена. Проучился год и бросил университет.
— Когда мои родители узнали об этом...
Различные эмоции на лице Цяо Фэйбая поблекли, и на мгновение он выглядел огорчённым.
— В общем, они сильно рассердились. У отца даже случился приступ сердечной недостаточности, мама плакала из-за меня, говорила, что ночами напролёт не может уснуть.
— Позже все старшие и младшие в семье принялись за обработку меня, устроили настоящий трибунал, уговаривая пересдать экзамены. Я заявил, что скорее умру, чем стану снова учиться, а родители ответили, что тогда больше никогда не будут возиться со мной.
— Не держи зла на родителей, — Бабушка Му оторвала иглу от вышиваемой стельки и вздохнула. — Прожив полжизни, они знают, какие дороги ведут в никуда, и боятся, что ты хлебнёшь лиха.
Цяо Фэйбай покачал головой:
— Я не сержусь на них. На самом деле во многих случаях мне тоже стыдно перед ними. Когда мама плакала, я тайком плакал вместе с ней.
— Но ничего не поделаешь, правда, — искренне произнёс Цяо Фэйбай. — Даже если они будут сердиться на меня всю жизнь, ничего не попишешь.
— Глупости, — Бабушка Му продолжила вдевать нитку в иголку. — С чего бы родным родителям сердиться на детей всю жизнь.
Луань Е замер на секунду с чайником в руке, переведя взгляд на неё.
Бабушка Му продолжила:
— У каждого свой путь, раз сам выбрал — не жалуйся. Сначала разберись со своей жизнью, тогда и у родителей всё наладится.
Цяо Фэйбай от избытка чувств прижался к плечу Бабушки Му и завыл, продолжая тереться о неё:
— А бабуля, я и тебе песню напишу. Мои песни теперь слушают, у меня в приложении больше двух тысяч подписчиков!
— Иди, иди... — Бабушка Му пару раз от души шлёпнула его. — У меня в руках игла, а он ещё льнёт!
Луань Е с улыбкой наблюдал за этим представлением, а в конце спросил:
— Как называется бар, где ты поёшь? Ты в прошлый раз не сказал.
— Чёрт! Я что, не сказал?! — Цяо Фэйбай резко выпрямился. — На западе деревни, называется Идти к горам.
Луань Е кивнул:
— Завтра приду послушать, как ты поёшь.
— Без проблем! — Цяо Фэйбай тут же воодушевился и схватил стоявшую рядом гитару. — Зачем ждать завтра, я могу спеть прямо сейчас!
Разве слушать здесь — то же самое, что прийти поддержать его в заведении? Луань Е едва заметно вздохнул. Глядя на боевой настрой Цяо Фэйбая, он подумал, что и впрямь порядком состарился.
— Еле-еле угомонился, — Бабушка Му посмотрела на Луань Е. — Ишь как ты его дразнишь.
Луань Е улыбнулся и ничего не ответил.
Цяо Фэйбай, впрочем, шумел недолго: едва он успел исполнить пару песен, как пришло сообщение от друга. Штатный певец одного из кафе внезапно не смог прийти, и его попросили выручить.
Цяо Фэйбай согласился, даже не спросив про оплату, сбросил вызов, подхватил гитару и умчался, на ходу крикнув Бабушке Му, чтобы та не оставляла ему ужин.
Без него во дворе сразу стало тихо. Чай закончился, Луань Е подлил воды и снова поставил его греться на маленький очаг.
Во дворе раздавалось лишь тихое бульканье заваривающегося цветочного чая.
— Когда он только приехал, был худенький, щуплый, казался даже младше моего внука. Я спросила его, зачем пришёл, а он ответил: нравится здесь, хочу петь!
Бабушка Му понизила голос, обращаясь к Луань Е:
— Я как услышала, подумала — плетёт небылицы сопляк, через пару дней уедет обратно!
Луань Е не удержался от смеха.
— А потом остался и прожил больше года, — Бабушка Му разгладила пальцами нить. — И вправду полюбил это место, и петь действительно любит.
Она бросила взгляд на молодого человека рядом:
— А когда приехал ты, я одним взглядом поняла — тебе здесь не нравится.
Чашка, которую Луань Е крутил в пальцах, замерла.
— Раньше, когда я сдавала жильё другим людям, те всё осматривали, везде фотографировали, торговались. А ты? Ничего не осматриваешь, ничего не говоришь.
Бабушка Му продолжала:
— Дохлый какой-то, лицо ледяное, недовольный.
— Разве? — спросил Луань Е. — Помню, я несколько раз улыбался.
— Мало ли кто улыбаться умеет, все улыбаются.
Бабушка Му перевернула стельку другой стороной.
— Радостная ли была улыбка, человек знает только в своём сердце.
Луань Е умолк.
Маленький чайничек переключился в режим автоматического подогрева, и он поднял его, сначала наполнив чашку Бабушки Му, а затем свою собственную.
Подождав, пока чай немного остынет, он заговорил снова.
— Наверное, больше, чем собственное недовольство, боишься вызвать недовольство других.
Бабушка Му взглянула на него, а Луань Е выдержал секундную паузу:
— Потому что что бы ты ни делал, всегда найдётся тот, кто скажет: люди, которые любят тебя, будут волноваться, переживать, огорчаться из-за этого.
— И тогда тебе начинает казаться, что ты и вправду во всём виноват, — произнёс Луань Е.
Бабушка Му строго произнесла:
— Нельзя совершать противозаконные и вредные поступки.
— Ох, — Луань Е улыбнулся. — По-твоему, я похож на такого человека?
— Не похоже, — ответила Бабушка Му. — Только целыми днями спишь да из дома не выходишь.
— ...Ругаете меня, — Луань Е с улыбкой отпил чаю и продолжил:
— И дело не в том, что к тебе плохо относились — напротив, относились отлично. Всё за тебя подготовили, лишь бы ты сидел смирно и никуда не сувался, ничего не делал, ни о чём не спрашивал и лучше всего во всём слушался.
Бабушка Му внимательно разглядывала его какое-то время:
— Ты не похож на того, кто станет во всём слушаться.
— М-м, не похож.
Луань Е опустил чашку, словно раздумывая, как лучше объясниться.
— ...Наверное, раньше просто привык.
Фразу «а теперь больше не хочу привыкать, поэтому и приехал сюда» он произносить не стал. Но пожилая женщина наверняка всё поняла.
Игла Бабушки Му выскользнула из стельки, описала в воздухе круг и вновь вонзилась в ткань.
http://bllate.org/book/28670/3466641
Готово:
