Большинство членов команды, видя, что на месте находится только Линь Шу, вели себя гораздо более напряженно, чем когда командой руководил Линь Юнсэнь.
Это было весьма тонко. И это несмотря на то, что Линь Шу был всего лишь мальчишкой, которому только-что исполнилось восемьнадцать лет.
Но все знали, что он был лишь временным руководителем летних сборов, который пробудет в команде максимум до конца этого лета. К тому же он приходился сыном главному тренеру, поэтому никто не смел открыто доставлять ему неприятности.
Во время дополнительных тренировок, когда они оставались вдвоем, Линь Шу больше не разгадывал судоку, а вместо этого обнимал блокнот и что-то в нем писал. Боковым зрение Фан Цзямин скользнул по его тетради — та была сплошь исписана словами, но содержимое разобрать было невозможно.
Конечно, бывали моменты, когда Линь Шу выглядел очень мило, и в большинстве случаев эти мгновения были доступны только взгляду Фан Цзямина.
Однажды во второй половине дня, после окончания тренировки, с юго-западной стороны спортзала, через огромные стеклянные окна, лучи заходящего солнца как раз падали на деревянный пол. Фан Цзямин отрабатывал броски в кольцо самостоятельно.
Вдруг у края площадки раздался глухой стук. Фан Цзямин обернулся на звук и увидел, что Линь Шу плашмя завалился на деревянный пол медового оттенка. Рядом валялся опрокинутый деревянный стул.
Он осоловело потер голову и сел, выглядя так, словно только что очнулся ото сна.
— Так сильно хочешь спать? — посмотрел на него Фан Цзямин.
Линь Шу покачал головой, глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки.
— Сколько я уже забросил? — нарочно спросил Фан Цзямин.
— Тридцать два, — поразмыслив две секунды, серьезно ответил Линь Шу.
Фан Цзямин просто не смог удержаться от смеха: ведь он только что бросил по кольцу самый первый мяч.
Помимо этого, у Линь Шу, казалось, была еще одна странная привычка.
Каждый раз, когда Линь Шу заканчивал страницу в блокноте и переворачивал ее, он тыкал кончиком ручки тыльную сторону своей левой руки, словно страдая каким-то обсессивно-компульсивным расстройством. Из-за этого на тыльной стороне ладони оставались небольшие пятна красно-фиолетовых следов от уколов.
Клевание носом, рассеянность. В общем, в последние дни Линь Шу явно пребывал не в лучшей форме.
Фан Цзямин впервые подумал, что каждый день затаскивать его в спортзал к семи утра и заставлять сидеть там до восьми вечера, наверное, было слишком жестоко и безжалостно. Мальчишке, которому едва исполнилось восемнадцать, чей организм все еще рос, было самое время как следует выспаться.
В тот день он закончил тренировку еще до половины седьмого.
— Завтра же товарищеский матч, ты разве больше не тренируешься? — заметив его странное поведение, спросил Линь Шу.
— Мгм, немного устал, — отделался отговоркой Фан Цзямин.
Линь Шу словно гора с плеч свалилась: он собрал свой рюкзак и уже повернулся, собираясь уходить.
Двери спортзала заперли, и Линь Шу шагнул в лучи заходящего солнца.
Но сзади послышался голос:
— Скажи, ты ведь ходил на школьную лигу три года назад?
— А? — Линь Шу еще не успел сесть на велосипед и обернулся к нему.
— Я спрашиваю, разве ты не ходил три года назад на финал школьной баскетбольной лиги?
Розово-литые лучи закатного неба падали на его лицо, слегка нахмурившиеся брови выдавали задумчивость.
— Кажется, ходил, — ответил Линь Шу. — А что такое?
— Почему ты пошел смотреть тот матч? — Фан Цзямин не стал забирать свой мотоцикл, а пошел рядом с Линь Шу в ногу.
— Линь Юнсэнь был консультантом на том турнире. — Линь Шу разгладил брови и отвел взгляд, переставая смотреть на него.
— И что потом? — допытывался Фан Цзямин. — Разве не осталось ничего, что врезалось бы в память?Любой, кто смотрел ту финальную игру школьной лиги, просто не мог не запомнить Фан Цзямина.
Фан Цзямин тогда безумно набрал больше сорока очков, привёл команду к вершине и даже завоевал титул самого ценного игрока финала.
— О, да, — кивнул Линь Шу.
Спина Фан Цзямина мгновенно выпрямилась, а лицо подалось чуть ближе.
Линь Шу отступил на полшага назад:
— В том матче кое-кто подрался.
— Подрался? — Фан Цзямин нахмурился.
Но спустя полминуты до него дошло: в той игре действительно не обошлось без драки. Финал выдался донельзя жарким, искры летели во все стороны, и едва началась третья четверть, как между игроками обеих команд вспыхнула стычка, а одного из одноклубников Фан Цзямина и вовсе удалили с площадки за неспортивный фол.
Тем не менее, именно в такой обстановке Фан Цзямин благодаря своему личному мастерству сумел переломить ход игры и притащить эту хромую команду к победе.
Всеобщее внимание, центр притяжения, король мира — как вообще кто-то мог его не запомнить?
— Верно, — кивнул Линь Шу. — Терпеть не могу смотреть, когда люди дратся.
Фан Цзямин послушно кивнул в ответ:
— Я тоже не люблю.
Он уже было хотел продолжить и рассказать, как именно в том матче он всё мастерски рассчитал и вырвал победу, слова уже вертелись на языке, но в конце концов он решил промолчать. Самовосхваление было совсем не в его стиле.
Он откашлялся:
— И какой же вывод ты сделал, досмотрев игру?
Задавая этот вопрос, Фан Цзямин был абсолютно уверен в себе. Какой тут вообще мог быть вывод? Наверняка такой: Фан Цзямин — невероятно одарённый игрок, гений, какого не встретишь раз в сто лет, редчайший самородок. А если бы он ещё и парнем стал — вообще было бы идеально.
Однако Линь Шу тихонько цыкнул, бросил на него взгляд и произнёс три слова:
— Очень дико.
— Что?
— Вы, те, кто играет в мяч, все очень дикие.
Простое повествовательное предложение, прямо выражающее мнение говорившего. Казалось, его совершенно не волновала та резкость, что сквозила в этих словах.
Вскоре Линь Шу ушёл. Он крутил педали велосипеда и, двигаясь прямо навстречу лучам закатного солнца, быстро скрылся из виду.
Фан Цзямин, проглотив ком обиды и злости, застегнул шлем, отыскал свой мотоцикл, припаркованный неподалёку от спортивного зала, и помчался прочь в противоположном направлении.
В Цзянчэне простирались огромные внутригородские озёра, летом их водная гладь была безмятежной и казалась бездонной. Совсем как этот непостижимый маленький руководитель.
Стоило ему подумать об этом, как слева со смещением в его полосу вклинился другой чёрный мотоцикл, ревя мотором ещё громче прежнего. В Фан Цзямине вскипела ярость: он резко выкрутил ручку газа, пошёл на обгон и в конце концов оставил этого наглеца далеко позади.
Свернув в узкий переулок, он уже собирался сбросить скорость, как вдруг сквозь визор шлема заметил знакомый силуэт.
Фан Цзямин тут же совершил резкий занос, припарковал байк у обочины и отбросил шлем в сторону.
В узком переулке шириной чуть больше метра двое людей сцепились в драке. Растрёпанные волосы, жалкий, отчаянный вид.
Он широким шагом бросился вперёд и изо всех сил пнул в спину стоявшего к нему спиной парнишку. На вид этому худенькому, жилистому подростку было всего лет тринадцать-четырнадцать, и походил он на дикую мартышку.
http://bllate.org/book/28667/3466288
Готово:
