Ро Вэньли поморщилась от его излишней суетливости:
— В холодильнике они лежат, ты ещё этот в руках не доел!
— Я не буду, оставлю Фу Цзинлоу, он скоро придёт мне компьютер чинить.
Ли Цинчи достал арбуз из холодильника и фруктовым ножом аккуратно срезал самый верхний слой мякоти — этот верхний слой сплошь покрыт бактериями, есть его нездорово.
Ро Вэньли, заложив руки за спину, подплыла ближе и при виде того, как её никчёмный сынок расстилается перед кем-то, разом испытала и досаду, и смех:
— Позвольте спросить, товарищ Ли Цинчи, а когда это у твоей мамы было такое прекрасное отношение?
— Да тут другое, — в следующее мгновение Ли Цинчи уже обнимал Ро Вэньли за шею и улыбался во все 32 зуба. — Короче говоря, ты всё равно моя самая любимая госпожа Ро.
Ро Вэньли покачала головой и рассмеялась:
— Ну и ну.
— Если бы Сяолоу был девочкой, я бы всерьёз переживал, что этот нежный росток рано или поздно окажется тобой сожран.
— Госпожа Ро! — Ли Цинчи цокнул языком. — Видала ли ты когда-нибудь такую красивую и лихую свинью, как твой сын?
Пропустив мимо ушей не слишком подходящее сравнение матери, он согласно кивнул, и в его голосе прозвучало лёгкое сожаление:
— Эх, вот было бы здорово, окажись Фу Цзинлоу девчонкой.
Но, подумав чуть дольше, он сообразил, что вообще-то всё обстоит совсем иначе, и Ли Цинчи хлопнул себя по ладоням, державшим арбуз, в очередной раз ветренно передумав:
— Но ничего страшного. Фу Цзинлоу есть Фу Цзинлоу. Даже будь он арбузом, он всё равно останется моим лучшим братаном на всю жизнь.
1.
В середине августа Ли Цинчи и Фу Цзинлоу вместе отправились на встречу выпускников старшей школы.
Поначалу Ли Цинчи вовсе не хотел идти, а Фу Цзинлоу и вовсе было всё равно — в те школьные годы он вообще особо ни с кем не общался, и если бы не Ли Цинчи, то и вовсе ходил бы везде в одиночку.
Но Ли Цинчи был совершенно другим: где бы он ни находился, он повсюду обрастал друзьями и знакомых у него было больше, чем муравьёв у обочины дороги. У Ли Цинчи был отличный характер, он понимал шутки и умел держать слово, так что пользовался всеобщей любовью в любой компании.
Большинство бывших одноклассников учились в пределах провинции, виделись друг с другом гораздо чаще Ли Цинчи и остальных, а потому были куда ближе между собой.
Студенческая пора почему-то устроена именно так: какими бы крепкими ни казались прошлые связи, стоит только выпуститься и разъехаться по разным городам, начав новую жизнь, как человек будто бы бесследно растворяется в воздухе.
Спорторг их класса написал Ли Цинчи, тепло пригласив его. Этот парень раньше неплохо с ним ладил, они частенько вместе играли в баскетбол, да и взаимопонимание у них было хорошее.
Будто чувствуя колебания Ли Цинчи, спорторг засыпал его сообщениями:
— Этот сопляк Чжоу Фэн не придёт, он же уехал учиться за границу? Гляжу его моменты в соцсетях — каждый день в новом месте, шикарно развлекается.
— Вся та история в прошлом году — и впрямь язык без костей у Чжоу Фэна, не бери в голову. Приходи давай, сколько лет уже не собирались!
……
Ли Цинчи собирался идти исключительно при условии, что затащит с собой Фу Цзинлоу.
Когда они оба друг за другом вошли в отдельный кабинет, остальные ничуть не удивились. Спорторг, бросив микрофон и забросив пение, подскочил к Ли Цинчи и хлопнул его по плечу со звучным смехом:
— А вот и братуха Чи, явился! Год не виделись, а всё такой же красавчик.
Его взгляд скользнул в сторону, почти рефлекторно перешагнув через Ли Цинчи и уставившись на стоящего за ним Фу Цзинлоу. Спорторг сразу немного притих и лишь усмехнулся:
— И культиваторский гений пожаловал.
В каждом выпуске Пинху обязательно рождался свой миф, и в их потоке им стал именно Фу Цзинлоу.
Из-за совершенно чудовищной, недосягаемой успеваемости в сочетании с ледяным, отстранённым характером он казался абсолютным небожителем — из тех типов, на которых люди с обычным интеллектом могут лишь издалека глазеть, но не смеют приближаться.
Столкнувшись с ним вот так лицом к лицу, спорторг встретился взглядом с Фу Цзинлоу и почему-то мелко вздрогнул, ощутив, как по кабинету повеяло могильным холодом.
Поскребя в затылке от неловкости, он улыбнулся Ли Цинчи:
— Сколько лет прошло, а вы вдвоём всё так же неразлучны.
Ли Цинчи чуть приподнял бровь, улыбнулся в ответ и бросил небрежным, ленивым тоном:
— Ещё бы.
Стоило ему развернуться, как он тут же упорхнул, словно цветастая бабочка: то с одним одноклассником перебросится словом, то отпустит шутку с другим, легко и непринуждённо лавируя между диванными зонами кабинета, держась так уверенно, будто вернулся в собственный дом.
Вот чего Фу Цзинлоу так и не сумел перенять.
Отыскав свободное место, он только устроился поудобнее, как перед ним протянули стакан с лимонадом.
Фу Цзинлоу приподнял веки, бросив из-под тонких, словно цикадиные крылья, ресниц лишённый всяких эмоций взгляд на сидевшую напротив Лу Эрси.
— Чего, боишься, что я яд подсыпала?
Улыбаясь, Лу Эрси поставила стеклянный стакан на журнальный столик, устроилась на соседнем с Фу Цзинлоу диване, обвела глазами шумную компанию и поинтересовалась:
— А где твоя пассия?
Рука Фу Цзинлоу, державшая стакан, замерла; он молча повернул голову и бесстрастно уставился на неё.
Лимонада налили через край, и от движений Фу Цзинлоу поверхность воды в свете неоновых ламп заплескалась рябью, словно сверкающая морская волна, пока наконец капля не перелилась через край и не упала прямо ему на руку.
Он почувствовал, как это холодное пятнышко расползается по коже, а едва уловимый аромат лимона казался таким слабым, что походил на галлюцинацию.
Взгляд Фу Цзинлоу нёс в себе такую давящую силу, что молчание говорило громче любых слов. Лу Эрси поднесла два пальца к губам и изобразила застёгивающуюся молнию:
— Всё, я молчу.
Фу Цзинлоу равнодушно издал нечто вроде «угу», хотя, судя по звуку, Лу Эрси показалось, что он скорее просто выпустил воздух носом, и до настоящего звука это едва ли дотягивало.
Затем Фу Цзинлоу холодно бросил:
— Есть дело?
— А что, без дела и прийти нельзя? В конце концов, я твоя бывшая партнёрша по делам, — Лу Эрси откинулась на спинку дивана и перевела взгляд на дверь, наконец заметив Ли Цинчи.
Тот держал в руке баночку фруктового пива, зацепив указательным пальцем за кольцо открывашки, и, приобнятый за плечи спорторгом, слегка подался вперед, изящно и расслабленно слушая болтовню остальных.
— А у тебя нервы крепкие, — неожиданно ни с того ни с сего произнесла Лу Эрси.
В этот момент парень, стоявший напротив Ли Цинчи, видимо, сболтнул что-то забавное, и вся компания разразилась хохотом. Ли Цинчи рассмеялся, его глаза согнулись полумесяцами, а на щеках проступили крошечные ямочки, похожие на маленькие водовороты.
Фу Цзинлоу молча отвёл от Ли Цинчи взгляд, поднёс к губам стакан с лимонадом и сделал глоток:
— К чему это ты?
Внезапно нахмурившись, он зажал длинными пальцами стеклянный стакан и посмотрел на Лу Эрси:
— Это что, алкоголь?
— Да всего лишь слабоалкогольное фруктовое пиво, лёгкое как водичка, там градусов ноль-целых-пять десятых от силы, — протянула Лу Эрси с совершенно беспечным видом. — На моём месте я бы точно не стерпела, чтобы тот, кто мне нравится, целыми днями обнимался с другими за плечи и любезничал. Уж извини, я человек завистливый и с узким кругозором.
Убедившись, что в стакане и правда алкоголь, Фу Цзинлоу поставил его обратно на стол и пить больше не стал, но прежде чем ответить, снова бросил взгляд в сторону Ли Цинчи.
И тут их взгляды с Ли Цинчи столкнулись нос к носу.
Выражение лица Ли Цинчи стало каким-то странным: губы плотно сжались, он пару раз перевёл взгляд с Фу Цзинлоу на Лу Эрси, а затем тут же лукаво приподнял бровь, указывая на них издалека.
— Вы двое, — беззвучно проговорил он по губам, обращаясь к Фу Цзинлоу.
Тот невозмутимо смотрел в ответ, и по его лицу невозможно было прочитать ни единой эмоции. Повздыхав так взглядами ещё пару секунд, Ли Цинчи первым отвёл глаза и запрокинул голову, отпив из своей баночки с фруктовым пивом.
Лу Эрси, явно наслаждаясь представлением, крутила своими живыми, выразительными глазами туда-сюда и с неподдельным интересом произнесла:
— Ты ему до сих пор так ничего и не рассказал?
Фу Цзинлоу холодно парировал:
— С какой стати я должен ему рассказывать?
Лу Эрси презрительно скривила губы, совершенно не разделяя его упрямства:
— И что, так и собираешься дружбанами с ним до старости куковать?
На этот раз Фу Цзинлоу, погрузившись в какие-то свои мысли, замолчал. Слегка согнув спину, он потупил взор в экран телефона, отблески которого падали на его профиль, придавая лицу ещё более отстранённое выражение.
Лу Эрси с наигранным вздохом закатила глаза, хитро прищурилась, замышляя что-то недоброе, и внезапно помахала рукой сидевшему вдали Ли Цинчи:
— Ли Цинчи, иди сюда!
2.
Она спросила Ли Цинчи, умеет ли тот играть в блеф.
— В блеф? — Ли Цинчи похлопал Фу Цзинлоу по плечу, жестом прося подвинуться, протиснулся на диван и сел с сомнением в голосе: — Мы втроём, что ли?
Лу Эрси уставилась на него:
— А что, не умеешь? Это элементарно, я научу.
Ли Цинчи неопределённо хмыкнул и потрепал себя по волосам:
— Ладно, давай сыграем.
К этому часу большинство гостей уже собрались, разбившись по компаниям: кто-то пел, кто-то болтал, а кто-то устраивал алкобаттлы. В караоке было шумно и оживлённо, и до них никому не было дела.
Разноцветные неоновые лучи переплетались, падая на их уголок. Ли Цинчи, раскинувшись словно без костей, лениво прислонился к плечу Фу Цзинлоу и, перебирая карты, поинтересовался у Лу Эрси:
— А ставки какие? Что будет проигравшему?
Не успела Лу Эрси открыть рот, как Фу Цзинлоу повернул голову и бесстрастно уставился на него:
— Тебе что, места на диване напротив показалось мало?
Ли Цинчи проследил за тем, как неоновый свет плавно сменился на синий и утонул в глазах Фу Цзинлоу, превращаясь в бескрайнее синее море, чья глубокая гладь безмолвно и безмятежно пронеслась по зрачкам.
Он внезапно замолк на полуслове и лишь спустя долгое время прищурился:
— Чего, имеешь возражения?
— Да у меня-то возражений нет, — ледяным тоном ответил Фу Цзинлоу, бросив взгляд на веер карт в руках Ли Цинчи. — Главное, чтобы ты потом не боялся, что твои карты я увижу целиком и полностью.
— Чёрт, оплошал, — Ли Цинчи тут же сложил карты, пружиной подскочил на ноги, послушно пересел на противоположный диван, потер нос и обратился к многозначительно улыбающейся Лу Эрси: — Раздала? Я готов.
……
В первом раунде Лу Эрси ходила первой. Бросив карту рубашкой вверх на стол, она объявила:
— Одна пятёрка.
— В этом раунде вы оба можете ходить только в масть моих карт: либо все выкладываете пятёрки, либо пасуете. Можешь назвать любую карту, главное, чтобы никто не усомнился в твоих словах. Если тебя поймают на блеф и ты проиграешь проверку, придётся забирать всю колоду себе, понял?
http://bllate.org/book/28655/3464980
Готово:
