Однако, если не считать пологого переднего пика, все остальные горные хребты тянулись грядой, а из-за того, что их склоны были слишком крутыми и опасными, дорогу удалось проложить лишь до самого подножия. Со временем здесь осталась лишь одна-единственная упрямая заказная машина, которая каждый день курсировала вверх и вниз по горе, что составляло разительный контраст с передним пиком, где толпилось бесчисленное множество туристов.
Ходили даже слухи, будто эта гора называется Суйнин ради того, чтобы усмирять и успокаивать злых духов. Поговаривали, будто усмиренная нечисть любит тишину, и именно поэтому за все эти годы дороги на задних склонах так и не построили.
Сунь Хуэйхуэй подпер подбородок рукой, его вороново-чёрные ресницы опустились, и он предавался случайным, сумбурным мыслям.
Кроме Сунь Хуэйхуэй, в машине находилась лишь одна пожилая женщина. Проехав мимо деревенского перекрёстка у подножия горы, старушка тоже вышла, и в салоне осталась только Сунь Хуэйхуэй.
После резкого торможения арендованная машина плавно остановилась в самом конце горной дороги. Тонкое тело Сунь Хуэйхуэй качнулось, он крепко ухватился за поручень и лишь тогда, когда автомобиль полностью замер, поднял взгляд и посмотрел наружу.
Красавчик, этот рейс идет только досюда, дальше проехать уже нельзя, придётся идти пешком.
Интонации водителя были невнятными, а акцент — крайне тяжёлым, так что Сунь Хуэйхуэй пришлось прислушиваться некоторое время, прежде чем удалось разобрать смысл слов.
Он послушно кивнул, тут же повернул ручку двери и ступил наружу.
В тот самый миг, когда его тело наполовину высунулось из машины, Сунь Хуэйхуэй услышал бормотание водителя:
И надо же было кому-то одному припереться в такое гиблое место?
Рука Сунь Хуэйхуэй, державшаяся за дверную раму, слегка напряглась. Он опустил ресницы и ничего не ответил.
Вовсе он не один сюда приплёлся.
Ведь его сопровождает ещё и один призрак.
Дорога, по которой мог проехать нанятый автомобиль, подошла к концу, и теперь перед ним лежала лишь голая узкая тропинка, огибавшая раскидистое дерево и змеящейся уходившая вглубь гор.
Сунь Хуэйхуэй специально взял с собой часы и запасную карту на случай, если связь снова пропадёт. Что же до остального — Сунь Хуэйхуэй особенно не переживал, поскольку у него вдруг откуда-то появилась уверенность: он был уверен, что этот вредный призрак рядом с ним никоим образом не позволит ему умереть здесь, пока сам не замышляет против него какую-нибудь пакость.
Лишь бы не умереть, и ладно.
Напевая под нос весёлый мотивчик, Сунь Хуэйхуэй мелкими шажками зашагал по грунтовой тропе.
Миновав поворот, он неожиданно упёрся взглядом в огромный валун, преграждавший путь. Покрытый пятнами мха, он демонстрировал свою грубую, шероховатую поверхность.
Сунь Хуэйхуэй приблизился, чтобы внимательно разглядеть следы того, что по камню кто-то карабкался, и быстро приметил угловатую щель. Протянув руку и ухватившись за неё, он встал на цыпочки, напряг своды стоп и попытался забраться наверх, используя направление естественного роста камня.
Видимо, из-за недавних проливных дождей поверхность валуна стала невероятно скользкой. Сунь Хуэйхуэй едва успел упереться кончиком ботинка в выступ камня, но стоило ему приложить усилие, как подошва соскользнула вниз с глухим скрежетом, и под ногами внезапно образовалась пустота.
Сунь Хуэйхуэй в панике заскрёб руками по камню, но смог лишь содрать крошечный клочок моха. В следующее мгновение он полетел вниз: поджав ноги и неестественно вывернув поясницу, он явно собирался со страшным грохотом рухнуть прямо на голую землю вниз головой.В безлюдной горной глуши сзади, со стороны поясницы Сунь Хуэйхуэя, протянулась сильная большая рука, подхватила под мышки и легко развернула его тело.
Сунь Хуэйхуэй почувствовал, будто его подвесили в воздухе, его носки невольно вытянулись, и он слегка качнулся.
Этот призрак такой высокий.
Сунь Хуэйхуэй широко распахнул круглые глаза, и в его голове внезапно мелькнула эта мысль.
Сунь Хуэйхуэй с детства был ниже ростом, чем мальчишки его возраста, а в старшей школе его даже прозвали школьной красавицей из-за этого, поэтому у него была некоторая скрытая одержимость ростом и чувствительность к нему.
Вскоре он упрямо подумал: может быть, этот призрак просто парит в воздухе? Во всяком случае, не может же человек вырасти до такой высоты, чтобы поднять его одной рукой. А если это правда? Интересно, чем питается этот призрак, чтобы так вырасти? Но хотя он такой высокий и крепкий, трусит невероятно: стоило ему только сказать, что он ему не нравится, как тот перепугался до смерти. От высокого роста никакого толку.
Сунь Хуэйхуэй тихонько фыркнул. Опустившись на землю — его так и продолжали держать за шкирку, — он всё это время опускал голову, пиная носком ботинка мелкие камешки на земле. Подумав так и эдак, он наконец успокоил своё ущемлённое чувство неполноценности, теребя пальцы, и спустя долгое время, справедливости ради, негромко произнёс в пустоту:
— Призрак, спасибо тебе в этот раз.
Если бы только он не таскал его за собой, как ребёнка... было бы ещё лучше.
Здешние деревья и горы казались бесконечными, простираясь до самых краёй небосвода. Иногда Сунь Хуэйхуэй поднимал голову и смотрел на этот окутанный туманной пеленой пейзаж, и у него неизбежно возникала иллюзия, что на двух человеческих ногах отсюда абсолютно невозможно выбраться.
А может, это была и не иллюзия.
Сунь Хуэйхуэй развернул спрятанную в рюкзаке карту и трижды встряхнул её, после чего она в сероватой пыли предстала перед ним во всей красе.
Его опасения изначально были верны.
Спустя час ходьбы сотовый телефон Сунь Хуэйхуэя полностью потерял связь, а последнее сообщение остановилось на фотографии, которую Дядя У отправил Сунь Хуэйхуэю.
На фотографии была изображена каменная хижина, затерянная в глубине горных лесов. Рядом с ней росло раскидистое баньяновое дерево. Оно было очень старым — размером с целую небольшую рощу, оно походило на гигантский труп, застывший среди гор. Его ветви свешивались вниз, вростали в землю и раздувались, превращаясь в один за другим переплетённые узловатые сухие стволы, и лишь едва заметная нежно-зелёная листва на самой макушке свидетельствовала о том, что дерево ещё не окончательно погибло.
Дядя У: Иди вперёд, как увидишь это большое баньяновое дерево, значит, пришёл.
Сунь Хуэйхуэй долго и внимательно изучал это баньяновое дерево, а затем снова поднял голову, оглядывая окружающие деревья, и лишь горько усмыслился про себя — хоть плачь.
Чего-чего, а баньянов в городе Эф меньше всего не хватало.Окинув взглядом гору, он видел лишь баньяны; обернувшись, он снова видел баньяны.
Пусть баньяны на фотографии и были огромными и древними, но пытаться отыскать в таком лесу нужное дерево — всё равно что искать иголку в стоге сена. Назло всему сигнал именно здесь пропал окончательно. Сунь Хуэйхуэй ходил туда-сюда, намотал уже две ли, но так и не смог найти места, откуда удалось бы отправить сообщение.
Глядя на крутящийся значок загрузки рядом с полем сообщения, Сунь Хуэйхуэй слегка заскрежетал зубами. Смирившись со своей участью, он выключил телефон, чтобы сберечь заряд батареи, и, повернувшись, продолжил путь, опираясь на карту в руке.
Возможно, дело было в том, что гора становилась всё выше, но воздух постепенно холодел.
Из бурой почвы мало-помаду начал проступать слой едва заметного молочно-белого тумана. Высотой по щиколотку, он лежал легкой пепеной на земле; он не застилал дорогу перед глазами, но полностью погружал в себя человеческие ноги.
Сунь Хуэйхуэй шаг за шагом прокладывал себе путь, раздвигая мешающие ветки, и с трудом продвигался вглубь.
Чем дальше он шел, тем холоднее становилось.
Температура на горе падала быстрее, чем ожидал Сунь Хуэйхуэй. Тонкая ветровка, которую он захватил с собой раньше, уже не помогала: холод просачивался сквозь ткань, капля за каплей пробирался под кожу и покрывал тело мурашками. Сунь Хуэйхуэй поднял руку, чтобы растереть предплечья, и, устремив взгляд на бескрайнюю череду деревьев впереди, почувствовал, как у него на душе завязывался ледяной узел.
У него смутно скребло на сердце от дурного предчувствия.
Вряд ли он окажется настолько невезучим.
Неужели его снова запрёт в горах?
Сунь Хуэйхуэй крепко сжал карту, вглядываясь в переплетающиеся зигзагообразные линии, похожие на клубок змей, и чувствовал, что почва уходит у него из-под ног.
Хуже всего было то, что небо постепенно темнело. Ночь, словно огромная черная пасть, медленно и лениво пожирала остатки света; еще пара глотков — и от этого скудного тонкого лучика ничего не останется, стоило лишь огромной пасти сомкнуться окончательно.
Не нашел, не нашел, так ничего и не нашел.
Лицо Сунь Хуэйхуэя понемногу бледнело.
На карте это место было отмечено как точка пополнения припасов. Сунь Хуэйхуэй еще издалека разглядел неровные очертания каменной крыши, смутно прятавшейся среди зеленых ветвей и листьев. Но когда он изо всех сил попытался приблизиться, каменный дом, словно мираж, растворился в воздухе, и перед глазами вновь стоял лишь густой и непроходимый лес.
Сунь Хуэйхуэй глубоко вздохнул, силой унимая тревогу, и опустил голову, перелистывая карту.
Перед ним лежало два пути.
Один вел налево, позволяя, возможно, спуститься с горы до наступления темноты. Второй вел направо — к месту, указанному Дядей У.
Шаги Сунь Хуэйхуэя на мгновение замерли в нерешительности. Сперва он руководствовался мыслью покончить со всем побыстрее, не затягивая свой отпуск, и поскорее забрать у Дяди У нужную вещь, чтобы вернуться. Но густеющий мрак пугал Сунь Хуэйхуэя, заставляя его склоняться к мысли отступить.
Лучше уж вернуться поскорее, пока солнце окончательно не село.
Сунь Хуэйхуэй напоследок оглянулся, проверяя свое положение, затем помедлил, вытащил небольшой нож и вырезал на придорожном стволе крестообразную отметку из двух черт.
Если оставлять метки всю дорогу, завтра на обратном пути он не заблудится.
Сунь Хуэйхуэй опустил взгляд, сосредоточенно уставившись темными зрачками на метку. Убедившись, что запомнил ее, он наконец зашагал по левой дороге.
Тенёта ветвей сгущались, под ногами тянулась бесконечная грунтовая дорога. Сунь Хуэйхуэй ускорил шаг, тени быстро остались позади; блеклый, готовый угаснуть свет тянул за спиной Сунь Хуэйхуэя длинный силуэт. Тень неотступно следовала за его щиколотками: Сунь Хуэйхуэй шел по грунту — и она шла по грунту, Сунь Хуэйхуэй перешагивал через камни — и она карабкалась следом, Сунь Хуэйхуэй останавливался передохнуть — и она робко жалась к его пяткам, следуя по пятам, словно маленький щенок.
Сунь Хуэйхуэй и в самом деле ужасно устал.
Если подумать, это было странно: во время подъема он не чувствовал особой усталости, но стоило начать спуск, как навалилось такое изнурение, что руки и ноги заныли и онемели, а в каблуки будто свинца налили. Ему всё чудилось, будто из почвы, по которой он стучит подошвами, тянется чья-то рука — царапает, вцепляется в лодыжку, словно не давая уйти. Иначе почему его ноги стали такими тяжелыми?
Поддавшись мнительности, Сунь Хуэйхуэй даже решил проверить и со смешком оглянулся назад.
Но какая там рука? Была лишь его собственная тень, вытянутая закатным солнцем в длинную линию, что послушно семенила позади.
И впрямь зря он накручивал себя.
Сунь Хуэйхуэй бормоча себе под нос жалобы на извилистые горные тропы, с досадой притопнул и на мгновение прислонился к стволу дерева. Однако он не смел тратить слишком много времени и, быстро подняв руку, взглянул на часы.
Перед выходом Сунь Хуэйхуэй специально посмотрел время заката — половина седьмого вечера.
Минутная стрелка механических часов указывала на отметку сорок минут, секундная усердно отсчитывала удары: тик-так, а часовая молчаливо застыла посредине между пятым и шестым делениями.
До захода солнца оставалось еще пятьдесят минут.
Сунь Хуэйхуэй с облегчением выдохнул. Склон впереди начал выполаживаться, судя по всему, до подножия было уже недалеко. Если он прибавит шагу, то успеет добраться до деревни у подножия горы задолго до наступления темноты.
Запахнувшись плотнее в тонкую ветровку, Сунь Хуэйхуэй зашагал дальше по грунтовой дороге.
Одно за другим чудовищные на вид гигантские деревья оставались у Сунь Хуэйхуэя за спиной. Шагая вперед, он не забывал ставить метки на самых приметных местах: пара ловких ударов ножом — и на коре оставался свежий, неглубокий срез.
http://bllate.org/book/28648/3463938
Готово:
