Глава 1
Февральская ночь дышала ледяной ненавистью уходящей зимы, обдавая прохожих резкими, колючими порывами ветра. К счастью, в театре работало мощное отопление: зрители один за другим заполняли зал, занимали свои места и сбрасывали тяжелые пальто, а гул голосов наполнялся предвкушением.
В половине восьмого, повинуясь взмаху дирижерской палочки, оркестр, расположившийся в оркестровой яме, начал играть. Мягкие звуки увертюры заставили толпу притихнуть, свет в зале померк, и занавес медленно пополз в стороны. Перед глазами зрителей предстало танцующее пламя. В призрачном синем свете прожекторов смутно вырисовывались очертания индийского храма, а семь полуобнаженных рабов закружились в танце вокруг алого огня. На крещендо один из танцоров совершил невероятно мощный прыжок, перелетев через всю сцену. Кордебалет отступил, и на подмостках появился Солор — в белой чалме и костюме индийского военачальника — в окружении своих воинов. В мерцающем свете он казался грациозным, стремительным белым оленем.
Блестящий выход.
Черная фигура затаилась в кулисах, пристально следя за танцорами и отбивая носком такт.
Телефон завибрировал: пришло сообщение от Фэн Чжилиня. «Маленький Ань, я не смогу сегодня прийти на твой спектакль, нужно подменить коллегу в ночную смену...» Дальше текст был скрыт, и Чжу Цзюньань с раздражением погасил экран. Очередная путаная ложь — читать ее не было никакого желания. Он перевел взгляд обратно на сцену: прекрасная храмовая танцовщица Никия, изящная и нежная, приковывала к себе все взоры. Она танцевала при луне, еще не зная, что ее красота навлечет на нее чужую алчность, а от предательства ей не уйти.
Взгляд Чжу Цзюньаня следовал за пуантами прима-балерины. Сегодня утром он случайно увидел в телефоне своего парня подозрительное сообщение и номер гостиничного номера. Сегодня вечером, в этот час, которым он должен был безмерно гордиться, человек, с которым он планировал разделить радость успеха, замышлял провести ночь в объятиях другого. Чжу Цзюньань подавил шок и гнев: он дождется окончания спектакля, чтобы свести счеты.
Они встречались три года. Он знал, что его характер далек от идеала, но в вопросах верности мог поручиться за себя сам и никогда не сомневался в партнере. Фэн Чжилинь был мягким и интеллигентным человеком, он безгранично баловал его. Несмотря на то что Фэн работал лечащим врачом в больнице высшей категории и был вечно занят, он не пропускал ни одной премьеры или закрытия сезона балетных постановок Чжу Цзюньаня. Он всегда сидел на зарезервированном месте в первом ряду, ожидая возможности вручить ему букет цветов.
Глаза Чжу Цзюньаня защипало от смеси гнева и боли. Еще утром, придя на работу, он отдал билет другому человеку. В Столичной труппе балета билеты на «Баядерку» — четырехчастный балет — были на вес золота, даже для своих, и тратить место в «золотом ряду» на недостойного человека он не собирался. Прищурившись, он бросил взгляд в зал: конечно, свободных мест не было. На том месте, где обычно сидел Фэн Чжилинь, восседал какой-то мужчина. В полумраке зала было трудно рассмотреть лицо — казалось, у незнакомца была довольно смуглая кожа — но его прямая спина и уверенная поза выдавали человека статной выправки.
Чжу Цзюньань взял себя в руки, сфокусировался и продолжил внимательно следить за представлением. В роскошном дворце раджа предложил белому военачальнику свою милость: тот отрекся от танцовщицы, чтобы жениться на принцессе, и оба склонились перед правителем в поклоне.
Спектакль длился два с половиной часа. Когда он закончился, зал взорвался аплодисментами. После того как актеры вышли на поклон, на сцену пригласили первого хореографа Фу Хуа, чтобы она приняла заслуженные овации. Это был последний балет, поставленный ею перед уходом из Столичной труппы балета на должность в Министерстве культуры. Чжу Цзюньань аплодировал вместе со всеми. Человеку, пришедшему в хореографию из другой сферы, было непросто найти свое место в Столичном балете и реализовать талант, но это стало возможным благодаря помощи и наставлениям старших коллег, включая госпожу Фу. Она доверила ему — молодому хореографу — постановку четвертого акта, самого яркого и сложного финала своего «прощального» спектакля, и это было высшим проявлением доверия и признания. Старый мастер уходила, не цепляясь за почести, до последнего подталкивая молодежь вперед — это вызывало глубочайшее уважение.
Фу Хуа взяла его за руку и вывела на авансцену. На экранах по бокам сцены высветилось его имя: Хореограф Чжу Цзюньань. Зал и сцена аплодировали ему. Молодой хореограф, высокий и статный, был глубоко тронут. Он несколько раз поклонился; в своем черном костюме он напоминал черного лебедя.
Когда руководитель труппы закончил свою речь, а госпожа Фу произнесла прощальные слова, все сделали общее фото, и на этом день подошел к концу. Молодые актеры, еще не остывшие от успеха, не успев даже смыть грим, начали переговариваться, планируя ночной поход в ресторан.
— Режиссер Чжу, идете с нами в Хайдилау? — две молодые актрисы, увидев, что он надевает пальто, позвали его с собой.
— У меня еще есть дела, идите без меня. И не опаздывайте завтра, — бросил он, не желая портить им настроение, и, накинув шарф, вышел через заднюю дверь театра.
Молодая актриса взглянула на часы:
— Уже почти полночь, чем еще занят режиссер Чжу?
Ее спутница лишь пожала плечами, качая головой.
Чжу Цзюньань уже сидел в такси. Его руки и ноги оледенели, и даже горячий воздух в машине не мог их согреть. Разговорчивый водитель несколько раз пытался завязать беседу, но, не встретив отклика, замолчал и включил радио, про себя подумав, что этот парень холодный, как ледяная статуя.
Машина остановилась у отеля Восточный сад, и швейцар услужливо распахнул дверь.
Быстро пройдя через роскошный холл, Чжу Цзюньань подумал, что Фэн Чжилинь действительно умеет устраиваться с комфортом — даже для измены выбрал четырехзвездочный отель.
Глядя, как цифры на табло лифта медленно растут, он невольно вспомнил их знакомство. Тогда Фэн Чжилинь был лишь бедолагой-интерном, у которого не хватало ни денег, ни времени. Но он умудрялся бывать на каждом спектакле, неизменно занимая места в первых рядах партера. Когда Чжу Цзюньань был еще простым танцором кордебалета и исполнял партию тореро в Дон Кихоте, Фэн уже успел примелькаться. А позже, когда он уже в качестве солиста танцевал Альбрехта в Жизели, доктор Фэн уже смело выходил на сцену с цветами.
http://bllate.org/book/28646/3463201
Готово:
