Е Симань не взяла платок. Она подняла голову, до этого опущенную над книгой, и посмотрела в сторону выхода. Увидев, что там стоит Ся Хуайцин, вытянувшись во весь рост и держа в руках бамбуковую трубку, она позвала её. Услышав своё имя, Ся Хуайцин словно ожила: на лице её тотчас засияла улыбка, она поспешно подошла и протянула трубку Сяомань.
Сяомань приняла подарок, оставшись вполне довольна, и с лучезарной улыбкой сделала глоток, после чего вернула трубку обратно. Ся Хуайцин, не сводя глаз с Сяомань, забрала её и просияла от радости: Продолжай читать, а я пойду погуляю. Сказав это, она вышла из учебного класса.
Ся Хуайцин, держа бамбуковую трубку, долго сидела под деревом, задумчиво разглядывая её, словно сквозь этот предмет она могла видеть Е Симань. Однако её покой грубо нарушила одна из учениц, выхватившая трубку из рук.
Раз уж в академии появились преподаватели-женщины, то и присутствие учениц здесь стало делом привычным. Когда Сяомань загорелась желанием поступить на обучение, Е Сиюй обратилась к директору. Сяомань славилась своей одарённостью, и директор без колебаний дал согласие. Вслед за этим многие стали отдавать своих дочерей в академию.
Многие родители рассуждали так: неизвестно, когда снова начнётся война и когда их сыновей заберут в армию. А если дочь научится чему-то полезному, она сможет, подобно Е Сиюй, позаботиться о семье — почему бы и нет?
Эту ученицу звали Тянь Лань. Неизвестно, что у неё было на уме и чем руководствовался её странный выбор, но она положила глаз на Ся Хуайцин ещё с того момента, как та поступила в академию. Конечно, она не устраивала таких шумных сцен, как Ся Хуайцин с Цзя Чанпэем, но часто старалась прильнуть к Ся Хуайцин, когда та оказывалась одна. Ся Хуайцин не любила её по простой причине, которую выразила словами: Она уродливая и глупая, я лучше до конца дней останусь в одиночестве.
Ся Хуайцин отличалась быстротой реакции: едва Тянь Лань выхватила трубку, как та тут же вырвала её обратно. Тянь Лань не сдавалась, снова попыталась отнять и заявила: Отдай её мне. Ся Хуайцин пришла в ярость, вытаращила глаза и скривила губы: С какой стати?!
Мало того, что этой трубкой пользовалась Сяомань, так даже если бы Ся Хуайцин сама захотела её выбросить, она ни за что не позволила бы кому-то другому завладеть ею, а уж тем более той, кто так давно за ней приударяла. Вырвав трубку, Ся Хуайцин закатила глаза, резко развернулась и ушла, бросив напоследок: Бесстыдница.
Подойдя к окну класса, Ся Хуайцин хотела подсмотреть за Сяомань, но увидела, что Цзя Чанпэй бесстыдно сидит рядом с ней и тоже читает. Он то и дело указывал пальцем на книгу, улыбаясь во весь рот. Ся Хуайцин про себя проворчала: И не жарко же ему, — спрятала трубку за пазуху и достала рогатку.
Подняв с земли камешек, она выстрелила прямо в лоб Цзя Чанпэю. Тот вскрикнул от боли, схватившись за голову, и поднял взгляд на окно.
Ся Хуайцин стояла у окна с рогаткой, даже не пытаясь спрятаться. Она скорчила рожу и, мотая головой, отчётливо произнесла: Клянусь, это не я. Я клянусь, раз, два, три, четыре.
У Цзя Чанпэя на лбу запульсировала вена — он не мог понять, как свет носит столь наглых людей. Он было разразился бранью в окно, но его услышала проходившая мимо Е Сиюй. С холодным выражением лица она подошла к Ся Хуайцин, посмотрела на Цзя Чанпэя, который машинально прикрыл рот рукой, и всё же вызвала его наружу.
Е Сиюй пришлось прочитать ему нотацию. Вообще-то, она не хотела вмешиваться и обычно закрывала глаза на шалости учеников, но в этот раз она уже не могла притвориться глухой: многие ученики снаружи всё слышали и видели её, так что не отчитать его она уже не могла.
К счастью, Цзя Чанпэй признавал вину очень охотно: не успела Е Сиюй и слова сказать, как он сам выпалил целую тираду. Решив, что на сегодня хватит, Е Сиюй сказала пару слов и отпустила его обратно.
Цзя Чанпэй, затаив обиду, вошёл в класс и увидел, что Ся Хуайцин заняла его место. Однако она не читала, а смотрела на Сяомань, то и дело наклоняясь к ней, чтобы вдохнуть аромат её волос. Когда Цзя Чанпэй подошёл, Ся Хуайцин, взглянув на него, насупилась и раздражённо бросила: Убирайся!
Цзя Чанпэй посмотрел в окно и, сохраняя спокойствие, сказал Ся Хуайцин: Я задам тебе лишь один вопрос. Если Сяомань ответит мне взаимностью, что ты будешь делать?
Ся Хуайцин перевела взгляд на Сяомань. Та смотрела на неё с улыбкой, словно ожидая ответа. Ся Хуайцин от такого пристального внимания немного растерялась, а снова увидев самодовольное лицо Цзя Чанпэя, решила, что ни в коем случае нельзя ударить в грязь лицом. Она ткнула пальцем в Цзя Чанпэя и закричала: Ах ты, сукин сын! Она моя, как ты, негодяй, вообще смеешь на неё заглядываться!
Стоявшая у окна Е Сиюй была в полном отчаянии: как же так вышло, что всё совпало с такой точностью? Если бы он сказал это хоть на миг позже, когда она уже ушла, всё было бы иначе. Но многие ученики слышали ругань Ся Хуайцин и окружили их, поэтому Е Сиюй пришлось жестом подозвать Ся Хуайцин для наставления. Ся Хуайцин была невероятно послушна перед Е Сиюй — как-никак, она была старшей сестрой Сяомань.
Ся Хуайцин поплелась прочь, повесив голову, словно поверженный петух. Цзя Чанпэй указал на неё и громко рассмеялся — настоящий молодец, не умеющий даже посмеяться исподтишка. Сяомань же, слегка нахмурившись, хлопнула Цзя Чанпэя свитком по голове и снова уткнулась в книгу.
К вечеру Ду Юэсинь вошла в казарму. Солдаты, увидев её, хором поприветствовали: Здравия желаем, госпожа командир! — и продолжили заниматься своими делами, даже не пытаясь выслужиться.
Ду Юэсинь прошла по кругу, заложив руки за спину, и с тяжёлым вздохом покачала головой: Вы, остолопы, совсем не цените свою жизнь! Завтра из Столицы пришлют нового командира отряда, говорят, он заездил одного из солдат до смерти. С вашей подготовкой весь отряд очень скоро отправится на тот свет! — Она сделала паузу. — Поэтому завтра на рассвете мы начинаем жестокие тренировки!
Сказав это, Ду Юэсинь подошла к одному из солдат, взяла книгу, которую он читал, и перед её глазами предстали картинки, от которых бросило в жар: Ой-ёй, в такую жару ты читаешь такую пакость! Хотел бы почитать — читал бы тайком, а ты сидишь здесь средь бела дня, стыда совсем нет!
Она перелистала несколько страниц, с отвращением швырнула книгу обратно и добавила: И как ты можешь читать такое уродство? Никакого вкуса.
http://bllate.org/book/28615/3458835
Готово:
