Очередные гигантские неоновые вывески резали глаза Ли Юйю, а крупные символы с названием Сицзяньюэ вызывающе демонстрировали процветающую здесь роскошь, гедонизм и вседозволенность. Бесчисленными ночами напролёт, когда огни не гасли ни на минуту, мужчины и женщины предавались праздным утехам.
Разумеется, подобное наслаждение предназначалось исключительно для предпринимателей и высшего сословия. Для тех же, кого относили к разряду отбросов, Сицзяньюэ была лишь испаряющей человечность сточной канавой.
Двоюродный брат по имени Чжоу Чэнь, шагавший впереди, на ходу наставлял:
— Не вздумай шататься где попало, жди меня после смены в гримрёрке. Если бы не страх, что меня напоят до беспамятства, я бы ни за что тебя сюда не взял. Наверное, в таком фешенебельном месте ты впервые в жизни?
— Да, впервые, братец. Спасибо, что вывел в свет.
Остановившись у лифта, Чжоу Чэнь слегка приподнял подбородок:
— Нам нужно на восьмой этаж. Всего их шестнадцать, и чем выше, тем дороже стоит удовольствие. За один вечер здесь оставляют такие деньги, каких тебе за всю жизнь не заработать. Нижние этажи попроще: бильярд, кёрлинг, караоке, массаж ног, тихие бары. А чем выше, тем изысканнее: там выращивают редкие цветы, дегустируют чай, занимаются каллиграфией. Всё равно не поймёшь, но главное — не вздумай бродить где попало.
— Понял, брат, проблем тебе не доставлю.
На входе проверили рабочие пропуска. Чжоу Чэнь приложил палец к сканеру, и на дисплее пробилось имя Ли Юйюй, из-за чего в воздухе тут же повисло неловкое молчание.
Чжоу Чэнь поспешил сменить тему и, притянув к себе Ли Юйю, объяснил охраннику:
— Это мой ассистент, зовут Чжоу Чэнь, вышел на работу только сегодня, ещё не успел оформить документы.
Охранник лениво приподнял веки:
— Записывайся здесь, давай удостоверение личности. Я пойду налью воды, номер телефона тоже укажи.
Чжоу Чэнь, кажется, с облегчением выдохнул и приобнял Ли Юйю за плечи:
— Видишь ли, при оформлении я по ошибке воспользовался твоим удостоверением.
Ли Юйюй, знавший обо всём еще неделю назад, кивнул:
— Зачем тебе понадобилось моё?
Бросив быстрый взгляд на документ Ли Юйю, Чжоу Чэнь торопливо выхватил его, сунул в карман, а взамен вложил в руку собственный паспорт:
— Сам понимаешь, тебе всего двадцать, ты на три года младше меня, а чем моложе — тем выше спрос. Я потом отблагодарю, помогу с оплатой твоей учебы в университете. Только ради бога, не устрой мне сегодня проблем! И когда поднимемся наверх, не вздумай говорить, что ты мой кузен. Прикид у тебя слишком колхозный, не по уровню.
Даже в стенах Сицзяньюэ кастовая дискриминация процветала махровым цветом. Чжоу Чэнь не жалел денег на собственную внешность, чтобы его самого в грязь не втоптали.
Ли Юйюй покорно опустил взгляд и кивнул, после чего послушно вывел в журнале регистрации «Чжоу Чэнь». Раз уж его собственные данные забрал брат, ему оставалось пользоваться чужими.
Смущение и угрызения совести мучили Чжоу Чэня ровно три минуты, после чего он снова задрал нос:
— И еще: называть меня братом запрещено. И Ли Юйю звать меня нельзя. И тем более Чжоу Чэнем.
— Знаю, буду звать твоим сценическим псевдонимом — Юйбай.
— Раз знаешь — отлично. Сегодняшние гости не похожи на тех, к кому мы привыкли...
Мысленно Ли Юйюй сам закончил тираду, которую Чжоу Чэнь бубнил всю последнюю неделю: сегодняшние гости — совсем не те обыватели, что прежде. Наверх поднимутся верхушки финансового мира, те, кто держит в руках все денежные потоки города Дунъюань. Ну а его собственная цель на сегодня — легендарный молодой господин из Группы Линхай, сам крупный предприниматель. Если удастся привлечь его внимание...
Ради этого выхода Чжоу Чэнь готовился целую неделю: отбеливал зубы, делал укладку, принимал процедуры для осветления кожи — сразу было видно, что он намерен добиться своего любой целой.
Ли Юйюй тоже готовился целую неделю, вот только его план выглядел куда проще. Ему требовалось любым способом пробраться на шестнадцатый этаж и разыскать нынешнего главу Группы Линхай — Чжао Юйтина. Ли Юйюй должен был лично проверить: не тот ли расплывчатый силуэт на записях камер видеонаблюдения запечатлели в ночь перед тем, как его родители покончили с собой, принадлежал Чжао Юйтину?
В открытом доступе о Чжао Юйтине содержались лишь крохи личной информации. С тех пор как он перехватил бразды правления Группой Линхай и перевел компанию из финансового сектора в реальный сектор экономики, прошло всего несколько лет, но империя уже охватила сферы искусственного интеллекта, недвижимости, гостиничного бизнеса, энергетики и розничной торговли.
При этом его личные данные оставались покрыты тайной. Он никогда не появлялся перед камерами, игнорировал любые светские приемы, а на благотворительные акции неизменно отправлял помощников. Даже если папарацци удавалось его запечатлеть, в кадр попадала лишь спина или верхняя часть тела, надежно спрятанная под зонтами телохранителей. Передвигался он исключительно под их усиленной охраной, и подобраться к нему было невозможно.
Отец Ли Юйю приходился ему приемным, однако приемные родители воспитывали мальчика как родного, и он всегда отвечал им взаимной сыновней любовью.
Накануне самоубийства отца неподалеку от их дома останавливался коммерческий фургон. Позже Ли Юйюй из кожи вон лез, но выкупил у проезжавшего мимо автовладельца запись с видеорегистратора. Кадры оказались довольно мутными, но на них было видно, как открывается дверь и отец с трудом вываливается наружу, а внутри салона на мгновение мелькает чей-то профиль. Проведя собственное расследование, Ли Юйюй пришел к выводу, что с отцом с огромной долей вероятности встречался именно Чжао Юйтин. Сегодняшняя вылазка преследовала единственную цель — подтвердить или опровергнуть его догадку.
— Тьфу, о чем ты опять витаешь в облаках? Слышал, что я только что говорил? — недовольно оборвал размышления Ли Юйюя Чжоу Чэнь.
— Слышал. Запомнил.
После досмотра вещей и личного досмотра они через служебный вход прошли в гримерку за кулисами. Чжоу Чэнь находился в крайнем возбуждении и безостановочно болтал с соседями по комнате:
— Если сегодня повезет и меня выберут, чаевых отвалят как минимум столько. А если улыбнется удача и молодой господин Чжао положит на меня глаз, считай, схватил удачу за хвост — взлечу в один миг и сразу окажусь в высшем свете.
Заметив, что собеседник никак не реагирует, Чжоу Чэнь потряс перед его носом пальцем:
— Впрочем, деньги деньгами, а мне куда интереснее узнать, какие вкусы у будущего главы семьи Чжао.
Сидевший рядом мужчина как раз наносил на лицо маскирующий консилер:
— Тьфу, посмотри на себя в зеркало. Я работаю здесь уже пять лет и отроду не видел настоящих магнатов. Сегодня — впервые в жизни, и могу держать пари: ты его стандартов не пройдешь.
— Я не пройду?! А сам-то ты кто такой, хм?
Мужчина задрал подбородок, демонстрируя еще до конца не сошедшие полосы от плети на руке:
— Я — профессионал.
Брови Ли Юйю слегка сошлись на переносице. Хотя прозвучало это завуалированно, он, тщательно изучивший матчасть перед визитом, всё понял с полуслова: он-то знал, что наверх шли развлекаться изощренно, но оказалось — еще и дико.
Чжоу Чэнь с детства терпеть не мог боль, поэтому его тело на секунду заметно одревенело, но он тут же принялся хорохориться:
— Тебе просто попадались всякие извращенцы, а молодой господин Чжао наверняка не из таких.
— Готовы, готовы, мои дорогие принцы? — дверь гримерки распахнулась, и худощавый мужчина в полупрозрачном наряде, вышагивая цыпочками, с театральным пафосом ввалился внутрь. — Высокие гости будут через пять минут, бегом наверх! И запомните: не смейте расстраивать благородных господ.
После серии нервных вдохов Чжоу Чэнь в ужасе вцепился в рукав Ли Юйю — лицо его побелело как полотно, а свободной рукой он вжался в живот:
— Ой, у меня внезапно живот скрутило.
Обладатель полупрозрачного костюма легонько шлепнул Чжоу Чэня по заднице легкой указкой:
— Это что еще за фокусы? Живо наверх!
Лоб Чжоу Чэня покрылся градом потников:
— Братец Сэм, у меня правда живот заболел, простите, я в уборную и сразу назад.
— Что? В уборную?! Ты надумал бежать в туалет перед самым выходом? Да пока ты вернешься, от тебя уже разить будет! — с избытком драматизма завопил Сэм. — Разить, понимаешь?! Ты перестанешь быть произведением искусства, ты опозоришь вывеску Сицзяньюэ! Стоп! Я не позволю такому случиться!
Ли Юйюй, в черной пластиковой оправе очков, с гладкими темными волосами и в белоснежной рубашке, казался невероятно послушным и чистым. Прижав к груди косметичку Чжоу Чэня и опустив голову, он послушно плелся следом, слушая, как Сэм отчитывает соседа.
Внезапно тон Сэма сменился на изумленный:
— А ты еще кто такой? Подними голову.
Ли Юйюй послушно поднял подбородок, ведомый легким тычком указки. Сэм подался вперед и сорвал с него очки:
— Ого! Недурно. Зубы ровные, запаха изо рта нет. Рост, вес, волосы... Идеально, малыш! Сколько тебе лет? Как зовут? Когда устроился?
Чжоу Чэнь, придерживая живот, скривился так, будто маска боли грозила сползти прямо к его туфлям:
— Братец Сэм, он мой ассистент, пришел помочь мне...
— Кхм... — Чжоу Чэнь окончательно потерял способность говорить.
Сэм взвизгнул:
— Эй, кто-нибудь, живо утащите его отсюда! Уберите!
Затем он снова повернулся к Ли Юйю, разглядывая его с придирчивостью оценщика живого товара:
— Выглядит очень молоденько. Сколько стукнуло?
— Двадцать.
— Двадцать... Полная дееспособность. Хочешь подняться на шестнадцатый этаж?
Всё шло ровно так, как и рассчитывал Ли Юйюй. С вечера и до самого утра Чжоу Чэнь ради того, чтобы казаться стройнее, подряд заглотил несколько пачек очищающих желе. Утром он еще жаловался на их неэффективность и просил Ли Юйю заварить ему слабительный чай — в который Ли Юйюй исподтишка добавил двойную дозу препарата. Накопившийся эффект как раз дал о себе знать. Мысленно извинившись перед Чжоу Чэнем, он подумал: «Прости. Ты воспользовался моим паспортом, я воспользовался тобой — теперь мы в расчете».
Ли Юйюй изобразил наивную растерянность:
— Если платят, то хочу.
Сэм хлопнул в ладоши и приказал стоявшим позади помощникам:
— Эй вы, живо нанесите макияж! Переоденьте в чистое! Ноги чтобы блестели, пудру на лицо не накладывать — молодость сама по себе капитал, он и есть произведение искусства, а шедевры не нуждаются в лишних украшениях. Быстро, быстро, у вас десять минут!
Перед подъемом на шестнадцатый этаж мобильные телефоны требовалось сдать на хранение персоналу Сицзяньюэ. Как рассказывал Чжоу Чэнь, среди гостей верхних этажей попадались знаменитости или влиятельные инвесторы, чьи лица стоили куда дороже вывески заведения. Чтобы избежать утечки снимков или видеозаписей, пронос любой электроники строго запрещался.
В лифте Сэм, не переставая, любовался посвежевшим Ли Юйю, который успел почистить зубы, принять душ и сменить одежду, и попутно вводил его в курс дела: он и еще девять парней выйдут на сцену, где их станут выбирать гости. Тех, кого отберут, превратят в живые полотна этого вечера: с них снимут одежду, после чего посетители будут рисовать прямо по телу.
Сэм самодовольно пояснил:
— У этого нашего шоу есть роскошное название — «Бескрайний ветер и луна». Вы все — произведения искусства, вы — изысканнейшая бумага, на которой гости будут рисовать от всей души.
Под рисованием он подразумевал самое что ни на есть буквальное творчество. Как жаловался в свое время Чжоу Чэнь, любимым развлечением гостей высшего света было использовать человеческое тело вместо холста, нанося мазок за мазком. И пусть их художественные таланты не стоили ломаного гроша, а почерк напоминал куриные лапы, каждый из них неизменно корчил из себя великого литератора — видимо, искренне веря, что лишь так среди кипы купчинских бумаг можно прочувствовать аромат туши.
http://bllate.org/book/28603/3457685
Готово:
