— Итак, чтобы не разочаровать судей, давайте все вместе постараемся!
— Есть!
Атмосфера на площадке накалилась до предела, и Сюй Моюй хлопнула в ладоши, призывая всех к тишине.
— Я знаю, что все вы очень взволнованы и нервничаете, я ведь и сама переживаю точно так же. Но как бы сильно мы ни волновались, сегодняшняя оценка всё равно должна состояться.
И тогда я объявляю:
Первый раунд отборочной оценки Проекта «Ковчег» официально начинается!
— Хозяин, не нервничай так, умоляю, не переживай, — Система вновь затянула своё бесконечное бормотание. Ду Юньшэн посчитал ниже своего достоинства обращать внимание на её поведение, когда сам император спокоен, а евнух суетится, и просто в одностороннем порядке заблокировал её голос.
В отличие от случайной жеребьевки на предварительном прослушивании, первый раунд оценки строился строго по рейтингу.
Номера участников практически не отличались друг от друга, и чтобы избежать ситуации, когда выступающие в самом конце вызывают у жюри эстетическую усталость, было очевидно: чем раньше выйдешь на сцену, тем лучше. Однако слишком ранний выход колоссально испытывал личную стрессоустойчивость. В конечном счете наиболее выгодной позицией оказалось выступление где-то в середине.
Ду Юньшэн подпер подбородок рукой и окинул взглядом окружающих: отлично, нервничали абсолютно все.
Поскольку до командных сражений участники сами готовили себе костюмы, открывавший выступления Цзи Ваньбай уже отправился за кулисы переодеваться, а следующие за ним несколько человек тоже вовсю готовились.
Ду Юньшэн отвлекся, как вдруг свет резко погас. Подняв голову, он увидел, как лучи прожекторов постепенно сфокусировались в самом центре сцены, и перед глазами всех собравшихся предстало лицо Чу Суяня.
Он сидел на стуце, одетый в простую белую футболку и джинсы, и обнимал гитару. Большой экран позади давал крупный план: слегка завитые пряди волос прикрывали брови и глаза, а две четко различимые родинки на переносице придавали его невинному образу легкий оттенок строгой воздержанности.
Нельзя было отрицать, что визуальное воздействие этой сцены оказалось невероятно мощным — казалось, даже освещение легло на его лицо настолько удачно, что окутало его мягким сиянием.
Этот наряд заставил Ду Юньшэна на мгновение потерять дар речи. Как давно он не видел его в таком образе? После окончания старшей школы они перестали общаться, и все новости о нем доходили лишь из разговоров родителей.
Он заиграл на гитаре, и медленно полившееся вступление заставило окружающих перевести внимание с его лица.
— Мимо окна, где я нарочно проходил, больше не мелькает твой силуэт, сообщения, отправленные посреди ночи, постепенно остаются без ответа, и это горькое лето я допиваю в одиночестве. Замечал ли ты хоть на мгновение тот тайный, испуганно прячущийся взгляд, брошенный на тебя? Но у всего этого изначально не было будущего, мы разминулись с тобой...
Само по себе красивое лицо Цзи Ваньбая уже было огромным преимуществом, так он еще и умел им пользоваться. И пусть его пение нельзя было назвать совершенным, его внешность и эта песня подходили друг другу просто идеально. Аудиторию этого шоу по большей части составляли подростки от среднего школьного возраста до студентов, и его появление в образе школьного принца, без сомнений, точно попало в сердца зрителей.
И пусть этот образ был слишком избит, ничто не могло отменить того факта, что он чертовски хорош собой, к тому же выступал одним из первых — те, кто выйдет позже, либо лицом не дотянут до него, либо появятся так поздно, что вызовут у зрителей усталость. Лишь Цзи Ваньбай оставался той самой единственной белой луной.
— Он всё такой же... — на душе у Ду Юньшэна тяжело сжалось. Ему некому было излить душу, и оставалось только жаловаться Системе. Та решила, что он испугался, и поспешила выразить слова поддержки, но, к сожалению, Цзи Ваньбай ещё не снял с неё блокировку.
— Я немного нервничаю... — донесся до него слева знакомый голос, и руку Ду Юньшэна внезапно крепко сжали. Дрожь Цинь Шуханя передалась даже самому Ду Юньшэну.
— С чего это ты так нервничаешь?
Ду Юньшэн сжал руку Цинь Шуханя в попытке его успокоить, но тот, казалось, переключился в режим вибрации и продолжал беспрестанно трястись.
— Я... я и сам не знаю... Мне просто как-то страшно...
Голос Цинь Шуханя тоже сильно дрожал — с таким настроем можно было и не мечтать об оценке А, хотя бы из отбора не вылететь. В сердце Ду Юньшэна закралось легкое сомнение.
Пусть Цинь Шухань и раньше был подвержен волнению, до такой степени он еще никогда не пасовал. Не зная, что именно с ним происходит, но помня, что скоро подойдет его собственная очередь выступать, Ду Юньшэну пришлось собирать волю в кулак и утешать товарища.
— Всё в порядке, не бойся. На сцене ты никого не увидишь, там будешь только ты один.
— А что, если я выступлю плохо?
— Твой уровень высок, не переживай.
— Но... но ведь вчера я спел так паршиво... Я... вдруг я и сегодня выступлю плохо? — в голосе Цинь Шуханя послышались слезы, и он невольно повысил тон. Несколько человек неподалеку обернулись, и Ду Юньшэну пришлось виновато улыбнуться, после чего он притянул Цинь Шуханя за руку, заставляя посмотреть на него.
— Вчера ты спел плохо лишь потому, что плохо знал ту песню. Зато сегодня тебе предстоит исполнить номер, который ты репетировал очень долго, и ты выступишь отлично. Оказавшись на сцене, ты никого не увидишь — просто представь, что ты на обычной тренировке.
Поняв, что Цинь Шухань испугался из-за вчерашнего нагоняя, Ду Юньшэн почувствовал легкий укол совести: накануне он повел себя слишком заметно, но никак не ожидал, что вместо того, чтобы навлечь на себя ненависть, он лишь смертельно перепугает Цинь Шуханя.
— Давай, сделай со мной глубокий вдох, не бойся.
Ду Юньшэн задал Цинь Шуханю ритм дыхания, и тот постепенно успокоился.
— Полегчало?
— Угу, спасибо тебе. — Эмоциональное состояние Цинь Шуханя немного выровнялось, и его тело уже не так сильно трясло, как мгновение назад.
— Цинь Шухань, иди на выход к сцене.
Ду Юньшэн еще хотел сказать ему пару ободряющих слов, но из закулисья уже подошел сотрудник и велел отправляться на подготовку. Цинь Шухань скорчил виноватую гримасу и послушно поплелся вслед за работником.
Поскольку он все это время успокаивал Цинь Шуханя, когда он снова перевел взгляд на сцену, там уже шло обсуждение выступления Хэ Сюаня.
Тот выступал с рэпом, а его экстравагантные рыжие волосы торчали вверх, в то время как наряд был сплошь усыпан металлическими клепками.
Если кто-то вздумает обнять его, пожалуй, рискует оказаться сплошь исцарапанным.
При этой мысли Ду Юньшэн невольно усмехнулся.
— Разве выступление Хэ Сюаня настолько смешное? Чего это ты так улыбаешься?
Жун Бай как раз вернулся после смены одежды и, заметив пустующее место рядом с Ду Юньшэном, без лишних слов опустился на него.
http://bllate.org/book/28574/3454230
Готово:
