— Цзяшу?
Ян Цзяшу изо всех сил заморгал, не веря своим глазам:
— Гу Чжуэнчэн?
Это лицо было для Ян Цзяшу до боли знакомым — настолько, что он узнал бы его по одному лишь контуру, по одной двадцатой части образа.
— Цзяшу, — Гу Чжуэнчэн сидел на домашнем диване. Похоже, он только что вернулся с работы, даже пиджак снять не успел. — Ты ранен? Серьезно? Когда возвращаешься в Пекин?
Три вопроса подряд. Судя по тому, что Ян Цзяшу знал о нем, Гу Чжуэнчэн разволновался. И все же, даже встревоженный, он почти не изменил выражения лица, лишь пристально смотрел в экран смартфона, словно изучая лицо Ян Цзяшу, на котором отпечатались все тяготы последних лет.
Ян Цзяшу потер щеку:
— Да так, пустяки. Не сильно ранен, скоро буду в Пекине.
Наступило короткое молчание.
Гу Чжуэнчэн был дома, возможно, только что с работы — костюм так и не сменил. Носить деловые костюмы вошло у него в привычку после того, как он начал работать. Первый свой пиджак он покупал вместе с Ян Цзяшу — тот до сих пор отчетливо помнил: темно-синий в едва заметную клетку, белая рубашка, коричнево-красный галстук. Гу Чжуэнчэн носил его два года подряд… интересно, выбросил ли он его теперь?
— Зависло? — увидев, что Ян Цзяшу замер в странной позе перед камерой, Гу Чжуэнчэн решил, что связь прервалась, и нахмурившись, принялся переключать мобильную сеть.
В этот момент на его запястье, мелькнувшем в кадре, Ян Цзяшу заметил нечто поразительное:
— Гу Чжуэнчэн, ты теперь носишь Ролекс?
Если быть точным, это была модель Rolex Cosmograph Daytona в платиновом корпусе с ледяным циферблатом. Ян Цзяшу узнал их с первого взгляда. Когда-то он загадал, что купит их, как только заработает свой первый миллион. Прошло десять лет, а на счету у Ян Цзяшу едва набралось девятьсот тысяч.
А вот Гу Чжуэнчэн — человек с самыми скромными запросами и самыми консервативными взглядами на траты из всех, кого знал Ян Цзяшу — вдруг начал носить брендовые вещи и дорогие часы.
Значит, поднял денег, подумал Ян Цзяшу.
Гу Чжуэнчэн взглянул на часы:
— Да, взял просто так.
«Просто так».
— Ха-ха, — Ян Цзяшу широко улыбнулся. — Выглядят здорово.
— Нравятся? — спросил Гу Чжуэнчэн. — Я подарю их тебе.
И, отложив телефон, принялся расстегивать ремешок.
— …
Ян Цзяшу оцепенел.
Его осунувшееся лицо на экране застыло, даже глаза перестали моргать. Гу Чжуэнчэн снял часы, положил их на журнальный столик и коснулся пальцем изображения Ян Цзяшу на экране:
— Почему ты так сильно постарел?
— А? — связь снова наладилась. Ян Цзяшу пропустил вопрос мимо ушей и вернулся к предыдущему: — Часы за миллион — ты вот так просто их даришь?
Гу Чжуэнчэн поправил его:
— Там нет миллиона.
— Какая разница?
— Тебе нужны? — спросил Гу Чжуэнчэн.
Ян Цзяшу признался себе, что соблазн велик — это же ледяной Дайтона, его мечта! Но в решающий момент он сумел сохранить остатки гордости:
— Не нужны.
— Ну ладно, — ответил Гу Чжуэнчэн, поднял часы со столика и надел их обратно.
— … — Ян Цзяшу открыл рот, но не сдержался: — Ты что, даже не попытаешься настоять?
— Ты сам сказал, что не хочешь, — отозвался Гу Чжуэнчэн.
— Ох, — Ян Цзяшу почувствовал досаду. — Я правда не хотел.
Гу Чжуэнчэн вдруг улыбнулся — весенний ветерок, коснувшийся цветка, — его лицо смягчилось:
— Шучу. Я давно их ношу, они немного потерлись. При встрече подарю тебе новые.
— …О. — Ян Цзяшу покосился на спящего рядом сиделку. — Подари что-нибудь подешевле, этого хватит.
— Когда ты вернешься в Пекин?
Ян Цзяшу снова проигнорировал вопрос и ответил на предыдущее замечание:
— Я правда так сильно постарел? — он поднес лицо ближе к камере, используя экран телефона как зеркало. — Не думаю. Просто похудел. Я сейчас вешу всего сто двадцать фунтов.
Он увидел, как брови Гу Чжуэнчэна мгновенно сошлись к переносице:
— Почему так мало? Ты совсем не ешь?
Ян Цзяшу не пытался вызвать жалость, но условия в Синьцзяне действительно были суровыми. Особенно когда они целыми днями пропадали в заповеднике, снимая тибетских антилоп. Чтобы не спугнуть стадо, им приходилось часами лежать в засаде, не шевелясь, дожидаясь, пока животные пройдут мимо. Порой за день не удавалось даже глотка воды сделать, не говоря уже о еде.
Ян Цзяшу рассказал о трудностях работы. Было нелегко, но в его голосе Гу Чжуэнчэн не услышал жалоб — лишь счастье и удовлетворение. Было видно, что он искренне любит свое дело.
В конце концов, Ян Цзяшу добавил:
— Вернусь в Пекин вместе с коллегами, еще через месяц.
— Так долго? — спросил Гу Чжуэнчэн. — А ты не можешь прилететь раньше? Ты сейчас в больнице, есть кому за тобой ухаживать?
— Мы уехали вместе, так что и возвращаться должны вместе. За мной присматривает сиделка, не волнуйся, очень добрый дядька, все делает аккуратно. Да и ходить я сейчас не могу, как я в таком состоянии в аэропорт доберусь?
Гу Чжуэнчэн, не раздумывая, сказал:
— Я закажу для тебя частный борт.
— … — Ян Цзяшу прищурился и тихо рассмеялся. — Спасибо, властный президент, но я уже все решил. Увидимся через месяц.
Гу Чжуэнчэн промолчал. Спустя время он сказал:
— Мы давно не общались.
Ян Цзяшу замер. И правда — три месяца. Последняя запись в чате была от первого апреля, когда Гу Чжуэнчэн спрашивал, когда он вернется в Пекин, чтобы встретиться. Ян Цзяшу не ответил.
Это было не впервые. Многие сообщения Гу Чжуэнчэна оставались без ответа. Сначала Ян Цзяшу делал это специально, а потом — просто не мог, ведь в горах не было связи.
— О. — Гу Чжуэнчэн с неохотой принял объяснение. — Но разве нельзя было написать самому, когда появлялась связь?
— Я писал! — воскликнул Ян Цзяшу. — Помнишь, когда мы пробирались через горы Цимантаг, удалось заснять редкого снежного барса? Я в тот же вечер скинул тебе фото. Ты не спал, мы даже немного поболтали. Я сказал, чтобы ты не обманывался его милым видом: этот зверь в одиночку может загрызть волка. А ты ответил, что тоже хочешь съездить в Синьцзян, и я пообещал, что, как закончу работу, сам тебя сюда привезу — я тут уже как у себя дома…
Гу Чжуэнчэн перебил его:
— Ты что-то путаешь. Когда ты присылал мне фото барса?
Ян Цзяшу осекся:
— Присылал, в июле прошлого года… — он понял, что что-то не так, открыл историю переписки и нашел июль — пусто. Он поднял глаза и улыбнулся Гу Чжуэнчэну. — Вспомнил. В тот день я собирался отправить, но связь была ужасная, не уходило. Видимо, я проговорил это с тобой во сне, ха-ха-ха!
Гу Чжуэнчэн хмыкнул, нахмурившись:
— Неискренне. Если бы ты действительно скучал, ты бы дошел до вышки связи, хоть пешком. Ты просто не хотел со мной разговаривать.
На этот раз Ян Цзяшу не смог улыбнуться, но за годы общения с Гу Чжуэнчэном он наловчился в любой ситуации делать вид, что все в порядке:
— Приедь в Синьцзян и сам увидишь. К тому же, мы хоть и лучшие друзья, ты должен уважать мое дело. Ты же знаешь, как важен для меня этот проект, от него зависит мое будущее…
Гу Чжуэнчэн молчал. А потом, словно что-то обдумав, сказал:
— Ладно, я прощаю тебя.
«Прощаю». Ян Цзяшу потерял дар речи от этого слова.
— Все, я спать, — Ян Цзяшу зевнул, в уголках глаз выступили слезы. — Увидимся в Пекине, отдыхай.
— …О, — сказал Гу Чжуэнчэн. — Хорошо. Спокойной ночи.
Ян Цзяшу лежал в постели, долго не в силах уснуть.
Так было всегда: споры, ссоры, недопонимания, взаимное раздражение, а потом тишина — и снова все хорошо. Иногда он сам не понимал почему, но, поразмыслив, вспоминал, что познакомился с Гу Чжуэнчэном в двадцать лет. С тех пор их жизни сплелись, словно две веревки. Сейчас им за тридцать, треть жизни они провели вместе, и их сердца были связаны. В душе Ян Цзяшу Гу Чжуэнчэн давно стал важнее всех остальных, заняв первое место, даже если… порой эти отношения причиняли ему невыносимую боль.
Ян Цзяшу перевернулся, нога не слушалась, поэтому он повернул только корпус, глядя на луну за окном.
Синьцзянская луна не чета пекинской. В Пекине ночное небо словно затянуто дымкой, луна расплывчата. Здесь же даже тени на лунном диске были отчетливо видны. Ян Цзяшу подумал, что в Пекине просто слишком грязный воздух.
Он уснул только к четырем утра, а уже в пятом часу его разбудил стон соседа. Тот только что перенес операцию по удалению костной опухоли, наркоз, видимо, отошел, и боль была невыносимой — мужчина закусил край одеяла, тихонько подвывая, отчего становилось не по себе.
Ян Цзяшу приподнялся. Сиделка тоже проснулся, они переглянулись. В конце концов, дядька не выдержал и обратился к соседу:
— Брат, позови медсестру, пусть сделает обезболивающее. Так стонешь, что у меня сердце кровью обливается.
Мужчина перевел дух и, подавляя стон, ответил:
— Ничего, еще рано… Подожду, когда медсестры придут.
Сиделка ушел покупать завтрак. Ян Цзяшу выглядел растрепанным — он давно не мыл голову, утром даже почистить зубы было проблемой, нога, закованная в жесткий гипс, не позволяла встать с постели.
После завтрака пришло сообщение от Сяо Лю:
— Учитель Ян, хорошие новости, говорят, барашек выжил.
Не успел Ян Цзяшу порадоваться, как Сяо Лю добавил:
— Но задняя нога повреждена слишком сильно, ветеринар был вынужден ампутировать ее на месте. Боюсь, в степь он уже не вернется.
http://bllate.org/book/28572/3454027
Готово:
