Юй Пуюй заметил, что каждый раз оказывается притянут к играющему на цине Дуань Фэнтину, и его нервы неизменно натягивались от этого зрелища.
Он сглотнул слюну и набрался храбрости:
— Мелодия вообще-то довольно агрессивная, рифф цепляющий, но... — Юй Пуюй запнулся. — Аранжировка всей песни слишком плотная. Хотя это и метал, всё же нужно немного пространства для дыхания, иначе уши быстро устанут...
Пара пальцев Дуань Фэнтина, лежавших на струнах, легко провела по ним.
Юй Пуюй бросил на него испытательный взгляд, подумав: неужели он из-за этого разозлился? Он же ещё даже не назвал настоящую проблему.
Дуань Фэнтин произнёс:
— Продолжай.
— Та часть с гитарным соло посредине — она особенно быстрая, демонстрирующая технику, очень крутая, но поставлена до того неловко! В песне совсем нет моментов, чтобы немного передохнуть. Даже если дать хотя бы один такт на переход, а потом снова резко обрушиться — разве контраст не станет сильнее? Разве ударный эффект не будет мощнее?
Как только он это договорил, в репетиционной воцарилась абсолютная тишина, и все взгляды устремились на Юй Пуя.
Спустя мгновение в глазах Дуань Фэнтина мелькнуло подобие одобрения, но оно тут же исчезло.
Юй Пуюй всё же поймал этот взгляд, и волна огромной гордости захлестнула его сердце. Уголки его губ помимо воли поползли вверх, а глаза так и кричали: «А ты меня недооценивал».
Дуань Фэнтин сказал:
— Переделаем так, как ты сказал. Я вернусь, сначала сделаю черновую версию и скину в чат, если у вас будут замечания — обсудим.
Затем он обратился к Юй Пую:
— Сейчас добавлю тебя в чат, тоже посмотришь.
Ребята доиграли остальные треки, которые планировалось исполнить на концерте, и разошлись.
Дуань Фэнтин окликнул Юй Пуя, уже собравшегося уходить в общежитие:
— Пойдём поедим, хочу спросить тебя о кое-чем.
— А... — Юй Пуюй разинул рот и тихонько согласился.
— Впрочем, можно и не есть, спрошу прямо сейчас.
Взгляд Дуань Фэнтина был тяжёлым и пробирал Юй Пуя до мурашек.
— Раньше ты ведь пытался сам собрать людей в группу, но провалился, верно?
Вопрос грянул совершенно внезапно.
Репетиционная погрузилась в тишину — в такую удушливую тишину, от которой перехватывало дыхание.
Юй Пуюй мог открыто и без смущения рассказать кому угодно о том, что думал об этом раньше, но только не перед Дуань Фэнтином.
Если признаться, что он хотел этого, тот человек непременно спросит: а что было потом? И не покажется ли это «потом», закончившееся ничем, в глазах Дуань Фэнтина поступком труса?
При этой мысли Юй Пуюй отвёл взгляд, принявшись теребить пальцами шов на брюках. Горло словно чем-то заложило — одновременно сухое и сжатое.
Этот пристальный взгляд Дуань Фэнтина заставлял Юй Пуя нервничать сильнее любых слов. Раньше его взгляды, бросаемые на него, так или иначе несли в себе долю насмешки, а теперь в них осталась лишь одна серьёзность.
— Я... — Юй Пуюй облизал губы. — Проголодался, пойдём поедим.Дуань Фэнтин отвел взгляд, прикрыл рот рукой и тихонько усмехнулся:
— Ладно, идем есть.
Он решительно направился к выходу из репетиционного зала и, не оборачиваясь, бросил шедшему позади человеку два слова:
— Не отставай.
Дуань Фэнтин провел Юй Пуюя через несколько улочек, привычно свернул в узкий переулок и в конце концов остановился перед небольшой шашлычной, возле которой толпился народ. Когда их группа только образовалась, Дуань Фэнтин часто приводил сюда ребят, просто чтобы они приобщились к простой земной жизни. Он до сих пор помнил, как эта компания избалованных мажоров тогда долго охала от здешних цен и размера порций.
Они с трудом протиснулись за крошечный столик. Рослый и широкоплечий Дуань Фэнтин привлекал к себе немало внимания, хотя Юй Пуюй считал, что дело скорее в том, насколько его аура не вязалась с этим местом.
Столешница, покрытая многолетним слоем въевшегося жира, казалось, пропитала насквозь само дерево — она так и лоснилась, и никакие салфетки не могли отмыть эту грязь.
Увидев Дуань Фэнтина, хозяин привычно поинтересовался, будет ли всё как обычно. Дуань Фэнтин кивнул и добавил:
— И еще две бутылки соевого молока.
Взгляд Юй Пуюя упал на руки Дуань Фэнтина, небрежно лежавшие на столе. На сцене эти руки рождали опьяняющие мелодии, а сейчас на них падали крошечные капли жира. На мгновение он даже замер, словно снова очутился в каком-то причудливом, сюрреалистическом сне.
Вскоре расторопный официант принес к столу две бутылки ледяного соевого молока, одну бутылку пива и огромный железный поднос с шашлыками.
Дуань Фэнтин поставил соевое молоко перед Юй Пуюем, сам сделал большой глоток пива, а затем подцепил палочками жареные цветочки цветной капусты, обильно посыпанные кусочками перца чили, и закинул в рот.
Затем он тяжело посмотрел на Юй Пуюя, излучая безмолвное давление. Юй Пуюй понял, что от этого разговора ему не уйти.
Юй Пуюй крепко сжал в ладони прохладную стеклянную бутылку, и холодок помог унять бушевавшую в груди тревогу.
Он тоже взял немного капусты. Перца оказалось слишком много, острота тут же ударила по вкусовым рецепторам, а кончик языка слегка защипало, но эта боль придала Юй Пуюю капельку решимости заговорить.
— В прошлой жизни я действительно какое-то время занимался музыкой в группе, — хрипловатый голос Юй Пуюя смешался с окружающим шумом, став едва различимым.
Но Дуань Фэнтин расслышал каждое слово.
— В старшей школе мы сколотили группу на какое-то время... э-э, вернее, не столько группу, сколько просто баловались вместе, — Юй Пуюй криво усмехнулся. — Я вроде как неплохо пел по меркам нашей школы, нашлись желающие поиграть со мной, вот мы кое-как и собрались. Каждый раз перед репетицией нам приходилось играть в партизанскую войну с завучем. Если ловили — отчитывали напролет и вывешивали официальный выговор за то, что плохо учимся.Тогда у меня было столько задора, — в голосе Юй Пуюя проскользнула нотка ностальгии, которой он сам не замечал. — Писали какие-то фальшивые песенки, возомнили себя невесть кем, а на деле полная чушь, просто баловались. По выходным иногда собирались толпой пойти подзаработать в какую-нибудь забегаловку, где документы не проверяли, перепевали всякую ерунду, сыгранности между участниками никакой, пели просто ужасно.
На лице Юй Пуюя невозможно было скрыть эмоции, и от воспоминаний прошлого выражение его лица становилось всё мрачнее.
После окончания старшей школы мы разбежались, даже контакты потеряли. Я не стал сдавать творческий экзамен, поступил в обычный университет на теорию искусств. Был там один преподаватель, который посчитал, что у меня есть способности, и начал меня учить, а учитывая, что я и сам кое-чему научился, прогресс шел довольно быстро. Вспомнив всё, что произошло дальше, Юй Пуюй почувствовал сильную тошноту. — А потом я поучаствовал в конкурсе студенческой песни, благодаря контракту между голосом и внешностью привлек немало внимания, ну и естественным образом завел девушку.
Она тоже с нашего факультета, очень симпатичная, но позже она призналась мне, что была со мной, потому что рядом со мной ей казалось это очень крутым. Поскольку вуз был непрофильным, ей льстило, что у нее есть знакомый из бывшей рок-группы, мол, это невероятно стильно. Со временем она стала чувствовать себя виноватой передо мной, и мы расстались.
После расставания я погрузился в глубокую депрессию, задаваясь вопросом: почему за столько лет увлечения музыкой никто так и не захотел узнать ее через меня? Неужели я делаю недостаточно хорошо, поэтому они не видят очарования музыки?
Палочки для еды, которые Дуань Фэнтин уже было протянул вперед, на мгновение замерли, но тут же вернулись в прежнее положение.
Он не давал никаких оценок, лишь сосредоточенно слушал, внимательно наблюдая за выражением лица собеседника.
Тут Юй Пуюй глубоко вздохнул, его грудь тяжело взлетела и опустилась, словно он настраивался перед тем, как обнажить еще более глубокую и болезненную рану.
А потом в семье случилось несчастье. Юй Пуюй перестал смотреть на Дуань Фэнтина, его взгляд упал на бутылки с алкоголем за спиной собеседника. — Мама узнала, что у отца на стороне кто-то есть. И не день-два, а несколько лет. У нее характер жесткий, узнав об этом, она не стала терпеть и сразу подала на развод. Отец, будучи пойманным с поличным, посчитал, что потерял и лицо, и всё остальное, и рассвирепел от стыда.
Голос Юй Пуюя не дрожал, он звучал необычайно спокойно.
Он ударил мою маму. Я тогда как раз вернулся после выступления в баре, только переступил порог и увидел... — Его дыхание участилось и стало тяжелым, в глазах мелькнула вспышка ярости. — Я не стерпел, бросился вперед и изо всех сил оттолкнул его. Он не удержался на ногах, пошатнулся и упал на пол, ударившись головой о журнальный столик. Когда он поднялся, глаза его были красными, он схватил табурет и замахнулся, собираясь ударить меня. У меня тогда в голове была лишь одна мысль: если он еще хоть раз посмеет тронуть меня или маму, я убью его.
Голос Юй Пуюя резко взлетел. — Не раздумывая особо, я схватил гитару и швырнул ее в него.Раздался звонкий удар — то ли за соседним столом кто-то уронил бутылку, то ли страшный звук из воспоминаний взорвался в голове Юй Пуюя, отчего его тело слегка задрожало.
Брови Дуань Фэнтина сошлись на переносице, а пальцы, лежавшие на бутылке, резко сжались.
Затем послышался уставший голос Юй Пуюя:
— Позже приехала полиция, они договорились о разводе. Меня с отцом подержали несколько дней под административным арестом, а потом отпустили. Я до сих пор помню, как в тот день он сказал мне, будто я занимался музыкой только ради насилия.
Мама испугалась, что такой отброс станет мстить, поэтому забрала все сбережения и переехала. Через знакомых она узнала кое-что и перевела меня сюда.
Последнее слово сорвалось с губ легко и невесомо, неся в себе бесконечную усталость и покорность судьбе.
Юй Пуюй и сам не понимал, зачем выложил Дуань Фэнтину такую длинную историю и ни в чём не солгал. Быть может, ему действительно требовался выход для эмоций; быть может, то, что Дуань Фэнтин только что добавил его в чат группы, подарило ему ощущение, что к нему относятся как к другу; а может быть…
— Ешь.
Дуань Фэнтин никак не прокомментировал услышанное и произнес лишь спокойно:
— Разве ты не считаешь… — Юй Пуюй отправил в рот кусочек говядины, который Дуань Фэнтин снял с шампура и положил к нему в чалку, и заговорил, пережёвывая: — Разве ты не считаешь, что я поступил как сволочь? На самом деле я до сих пор думаю, что он заслужил ту драку, и даже жалею, что тогда не приложил его сильнее.
Дуань Фэнтин не спеша проглотил еду и только после этого заговорил ровным, лишённым всяких эмоций голосом:
— Какая же это сволочь, это совершенно естественно.
Он взял салфетку, небрежно вытер рот и тут же спокойным тоном выдал нечто пугающее:
— На моем месте всё не ограничилось бы простой пощёчиной.
Всего несколько простых фраз, прозвучавших из уст Дуань Фэнтина так, будто иначе и быть не могло, подняли в душе волну невыразимых чувств, от которых у Юй Пуюя защипало в носу.
Он судорожно опустил голову, чуть ли не утыкаясь лицом в чашку, и принялся остервенело елозить палочками по мясу на шпажке, лишь бы скрыть готовые прорваться наружу слёзы и покрасневшие глаза.
Юй Пуюй схватил стоявшую рядом баночку с чили, щедро засыпал мясо острым перцем и сунул в рот. От жгучей остроты у него разом потекли и слёзы, и сопли, и только тогда он поднял глаза на Дуань Фэнтина.
Атмосфера немного разрядилась, и Дуань Фэнтин вернулся к своему первому вопросу:
— А что насчет группы? Неужели после перевода ты даже не думал возродить её?
Он на мгновение замолкнул, будто подбирая слова:
— Ты ведь с самого начала привязался ко мне именно с расспросами о том, как создать хорошую группу, но ты даже не сделал первого шага — о каком успехе вообще может идти речь?
Рука Юй Пуюя, державшая палочки, замерла в воздухе. Он медленно опустил их, словно палочки весили тысячу цзиней. Взяв полупустую бутылку соевого молока, он запрокинул голову и осушил её до дна. Ледяная жидкость столкнулась с обжигающей пищей в желудке, создавая резкий контраст, который немного прояснил его растрепанные мысли посреди этого ледяно-огненного шторма.
http://bllate.org/book/28567/3453508
Готово:
