В тот самый миг, когда он понял, что переродился и вернулся в прошлое, его охватила дикая радость — и столь же сильное разочарование сейчас.
Он так отчаянно мчался домой, но всё равно опоздал.
Трагедия прошлой жизни разворачивалась на его глазах вновь: все его родные лежали в лужах крови.
Он не мог предотвратить ничего.
Как сильно он тогда хотел… как сильно хотел собственными руками задушить Су Цинбэя!
Но он не мог.
Сейчас он ещё слишком слаб, и если бы он попытался напасть, то наверняка погиб бы сам.
Он не боялся смерти, но если бы он умер, то куда бы обратились за справедливостью души его погибших родных и близких? Кто отомстил бы за них?
Вдыхая исходивший от Су Цинбэя холодный аромат и ощущая тошнотворно-теплое касание его руки на своей спине, Чэнь Сяофэн тихо закрыл глаза, скрывая бушевавшую в зрачках ненависть.
Не нужно спешить, не нужно спешить. Когда-нибудь, вернув себе силу, он обязательно заставит Су Цинбэя умереть во второй раз!
В прошлый раз тот умер слишком легко, этого мало…
Су Цинбэй вернулся в орден на мече. Дежурные ученики издали увидели сияние его клинка, тут же зажглись восторгом и громко закричали:
— Старший ученик вернулся!
Столкнувшись со столь страстным проявлением чувств, подозрительно похожим на поведение фанатов, Су Цинбэй всем телом напрягся и сделал своё обычно лишённое эмоций лицо ещё более суровым.
Причина была проста: Су Цинбэй страдал социофобией.
Будучи социофобом, до попадания в книгу он всегда вёл затворнический образ жизни — из тех неизлечимых домоседов, которые не выходят из дома без крайней нужды.
Обычно он перебивался тем, что брал заказы на переводы в интернете да пописывал романы, обеспечивая себе существование, при котором не умрёшь ни с голоду, ни от избытка средств.
И вот надо же было ему написать такую накликавшую беду книгу.
Социофобия — корень всех зол, она действительно причинила ему немало страданий.
А теперь Су Цинбэю с его нынешним положением, судя по всему, придётся то и дело общаться с людьми.
С каменным лицом оплакивая в душе свою горькую судьбу, он лишь слегка кивнул приветствовавшим его дежурным ученикам — мол, привет, — и, не замедляя шага, пулей пролетел мимо на летящем мече, всем своим видом выражая: «Я хочу сбежать».
Охранявшие ворота ученики, казалось, давно привыкли к подобному обращению. Один из них, всё ещё сверкая глазами в форме сердечек, безумно тряс за плечо товарища:
— Вау! Старший ученик кивнул мне! Ты видел, он кивнул мне!
Товарищ чуть не захлебнулся пеной от такой тряски, но упрямо возразил:
— Чушь собачья! Старший ученик явно кивнул мне!
— Да это ты несёшь чушь…
Однако если сдержать крошечную реакцию Су Цинбэя удавалось от тех дежурных учеников, которые не смели подходить близко, то от прижавшегося к нему вплотную Чэнь Сяофэя утаить её было невозможно.
Почувствовав, как тело стоявшего рядом человека на мгновение напряглось, Чэнь Сяофэн удивленно приподнял веки и бросил взгляд наверх.
Обладая Небесным духовным коренём элемента огня и колоссальным талантом, Су Цинбэй в столь юном возрасте уже достиг Сферы Золотого Ядра и был сильнейшим культиватором молодого поколения в Секте Чунъюнь.
Мир совершенствующихся преклонялся перед силой, а ученики Секты Чунъюнь, одураченные повседневным лицемерием этого фальшивчика, в большинстве своём питали к нему глубочайшее уважение.
Этот лицемер по идее давно должен был привыкнуть к подобному восторженному приёму, так отчего же он сейчас нервничает?
Не подозревая о буре в чужой голове, Су Цинбэй привёл юношу прямиком на Пик Линъюнь — главное из девяти вершин внутренней территории Секты Чунъюнь.
Девять пиков Чуньюня уходили ввысь на десятки тысяч чжанов и назывались Линъюнь, Чану, Динян, Линьши, Сяньцзян, Шоуян, Наньюань, Нинъюн и Итай. Эти девять бессмертных вершин составляли внутреннюю обитель Секты Чунъюнь — крупнейшего ордена в Мире совершенствующихся.
Каждый пик выполнял свои функции, а во главе каждого стоял старейшина-настоятель.
Пик Линъюнь располагался посредине, окруженный цепью остальных вершин. Будучи главным пиком, он издавна служил резиденцией главы ордена и его линии.
А наставник Су Цинбэя, Достопочтенный Хаокун, как раз и являлся главой Секты Чунъюнь.
Хотя на Пике Линъюнь, как на главном, числилось бесчисленное множество учеников без личного наставника, прямых учеников под началом Достопочтенного Хаокуна было всего четверо.
Причиной тому служило то, что этот Достопочтенный являлся завзятым маньяком тренировок: внутренние дела ордена его не интересовали, времени на учеников у него не было вовсе, а уж на то, чтобы ими заниматься — тем более.
Если разобраться, по-настоящему он обучал только старшего ученика Су Цинбэя, а остальные переходили по цепочке: старший учил второго, второй — третьего.
Около восьмидесяти с лишним лет назад Достопочтенное Достижение внезапно озарило, и он спешно поручил младшему соученику, старейшине Гэ Янхуэю, возглавлявшему Пик Чану, временно ведать делами ордена, после чего ушёл в глухую изоляцию.
Уйдя в затворничество, он больше оттуда не показывался.
В оригинальном тексте этот Достопочтенный был лишь легендарной фигурой из предыстории и так и не появился официально вплоть до внезапной смерти Су Бэя.
Однако в памяти самого Су Цинбэя сохранились воспоминания об Обители Достопочтенного Хаокуна, и из прошлого опыта следовало, что этот наставник относился к нему крайне хорошо.
Весть о возвращении Су Цинбэя в орден разлетелась молниеносно, и вскоре весь Пик Линъюнь пришёл в движение. Не прошло и много времени после того, как он вместе с Чэнь Сяофэном вошёл в главный зал, как снаружи посветлел гам.
Находившиеся в ордене младшие соученики один за другим спешили сюда. С горящими от восторга глазами, с криками старший ученик, старший ученик наперегонки неслись к Су Цинбэю.
Это безумное рвение превосходило даже энтузиазм стражников у ворот, и Су Цинбэю казалось, что он почти видит клубы пыли, поднимающиеся из-под их ног.
Будучи социофобом, Су Цинбэй почувствовал, как у него зачесался затылок. Его ноги сами собой сделали крошечный шаг назад, лицо окаменело ещё сильнее, а голос невольно понизился:
— Стоять! Лица проще! Что за неподобающее поведение!
Глава 3. Абсолютно исключено!
Первые несколько молодых парней и девушек, бежавших с таким энтузиазмом, что из их ртов чуть ли не капала слюна, резко затормозили прямо перед Су Цинбэем. Они мигом подобрались, вытянулись по струнке и встали столь послушно, словно золотистые ретриверы в ожидании хозяина.
Заметив стоявшего за спиной старшего ученика юношу, они невольно то и дело косились на него украдкой, но из почтения к авторитету старшего не смели расспрашивать и лишь ждали, пока Су Цинбэй заговорит.
При их входе в зал Чэнь Сяофэн слегка прищурил свои фениксовые глаза, и во взгляде промелькнул холодок.
Впрочем, он тут же подавил это выражение и теперь стоял за спиной Су Цинбэя с предельно наивным и послушным видом.
Увидев, что окрик подействовал, Су Цинбэй мысленно перевёл дух и, вглядевшись в прибывших, стал сопоставлять их лица с воспоминаниями.
Так, стоявший ближе всех мужчина в светло-зелёной мантии с утончёнными, несколько женственными чертами лица — это был второй по счёту соученик Чэнь Цзычжэнь.
http://bllate.org/book/28552/3451639
Готово:
