Взгляд — болезненный, полный отчаяния и глухой безысходности.
Выражение лиц всех, кого убивал этот «монстр», было до странности одинаковым. Убийства позволяли Пей Цун чувствовать, что он всё ещё жив.
Поэтому у него вошла в привычку смена имён: он «одалживал» имя у своей последней жертвы и жил под чужой личным в течение какого-то времени, пока не расправлялся со следующим человеком, у которого было имя.
— Сильвер, — ответил юноша.
Должно быть, так звали главаря отряда, которого юноша только что убил.
Пей Цун, разумеется, прекрасно знал за собой эту маленькую причуду — им двигало лишь извращенное желание поиграть в угадывание имён.
— Сильвер?
Хм, надо же, действительно ошибся.
— А тебя как зовут? — неожиданно подал голос Сильвер.
Пей Цун слегка приподнял брови, словно удивившись вопросу юноши, но тут же вернул себе прежний ленивый вид:
— Мое имя не имеет значения, всё равно ты его не запомнишь.
— Я хочу знать, — упрямо произнес Сильвер. Его взгляд был мрачным и острым, он выжидал в темноте удобного момента, чтобы нанести смертельный удар.
На лице Пей Цун наконец промелькнула самая настоящая, искренняя улыбка, и он ответил на вопрос:
— Пей Цун.
Пей Цун, Пей Цун.
Сильверу нравилось имя Пей Цун.
Настолько сильно, что ему хотелось присвоить его уже в следующую секунду.
Пей Цун остался стоять на месте и пнул носком ботинка валявшуюся на земле пробирку:
— В твоем положении затягивать с этим — плохая идея.
Змеиная чешуя Сильвера едва заметно задрожала на холодном ветру, однако на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Чего ты хочешь? — хрипло спросил Сильвер.
— Ген белой кольчатой змеи высшего уровня. Он способен парализовать жертву, полностью лишая её способности двигаться ментально. Такой ген и впрямь ценится на Черном рынке.
Улыбка в глазах Пей Цуна сузилась, напоминая ядовитый крючок, который терпеливо ждал, пока добыча заглотит наживка.
— Если ты сунешься ко мне, я ручаюсь: ты ничего не получишь, — чеканя каждое слово, произнес Сильвер.
Пей Цун даже не пытался скрыть свои раны.
На самом деле он показал их Сильверу намеренно, чтобы тот понял, насколько тяжелы его повреждения и как сильно упала его боевая мощь. Именно поэтому он сейчас и тратил здесь столько слов на переговоры.
Пей Цун не хотел загонять Сильвера в угол, где тот мог бы пойти на всё и сгинуть вместе с ним, поэтому был готов дать юноше крошечную надежду на выживание.
А уж сам-то юноша жаждал выжить сильнее кого бы то ни было.
Лишь бы остаться в живых — и Сильвер станет предельно осторожным и терпеливым, согласится на любые, даже самые безумные его требования. Инстинкт самосохранения заставит его временно заглушить жгучую ненависть к Теневой Летучей Мыши.
И он послушно превратится в послушный клинок в его руках.
— Если бы мне действительно нужен был твой ген, разве ты сидел бы сейчас передо мной и разговаривал?
— У меня к тебе другая цель.
В голове Сильвера уже пронеслись бесчисленные варианты побега, но он отлично понимал, что сила Теневой Летучей Мыши далеко превосходит его собственную, и опрометчивая атака станет лишь верной гибелью.
Он безостановочно оценивал свои шансы на выживание.
Противник не стал расправляться с ним сгоряча.
Погасшее, казалось бы, сердце Сильвера забилось вновь: бешеная жажда жизни напрочь отбивала привычку легко сдаваться.
Сильверу отчаянно не нравился взгляд Пей Цуна — тот смотрел на него как на послушную шавку, ни в грош не ставя только что прозвучавшие угрозы.
В глазах Пей Цуна он был всего лишь жалким отбросом с тремя-четырьмя генными мутациями, который не умел дать сдачи обидчикам, глотал любые оскорбления и прятался по углам с тяжелыми ранами.
Его внезапно озарило: Теневая Летучая Мышь понятия не имеет, что он только что собственными руками размозжил глотки семерым людям, и даже не догадывается, какое порочное, безжалостное и кровожадное чудовище стоит перед ним.
Змеиный ген пробудился в нем совсем недавно, а остальные хаотичные гены удалось подавить лишь силой, не позволив Теневой Летучей Мыши догадаться, что на самом деле он — тяжело зараженный индивид, который уже почти не способен контролировать свой человеческий облик.
Сильвер вспомнил те дни, когда Теневая Летучая Мышь преследовал его по пятам.
Это неотступное присутствие ощущалось повсюду, зловещая злоба из темноты промозглым осенним холодом пробиралась под кожу, терзая и выматывая его нервы.
Онемевший, заторможенный мозг словно обожгло раскаленным железом.
Сильвер отчетливо почувствовал, как змеиный ген забурлил в венах, с жадным нетерпением вырабатывая смертоносный яд.
Его глаза постепенно потемнели; он и сам был поражен тем мрачным и извращенным помыслам, что зарождались в его душе:
Впервые в жизни его грязное желание пересилило инстинкт самосохранения.
Ему было мало просто чудом вырваться живым из рук Теневой Летучей Мыши. Какой смысл влачить жалкое существование? Если удастся заставить Теневую Летучную Мышь поплатиться за всё от рук такого «монстра», то и умереть не страшно.
Ему хотелось нечто гораздо большее — нечто более опасное, дерзкое и граничащее с безумием.
Глава 4
Пей Цун не заметил, как Сильвер оказался на грани срыва; уголки его губ лишь чуть приподнялись в прохладной, но притягательной улыбке.
— Хочешь отомстить?
Голос Пей Цуна звучал мягко:
— Тех людей, что втаптывали тебя в грязь и использовали как инструмент... неужели тебе не обидно?
— Отомстить?
Сейчас главным врагом Сильвера был сам Теневая Летучая Мышь, поэтому в его взгляде читалась лишь откровенная насмешка.
Хоть Пей Цун и не чувствовал за собой стопроцентной правоты, он продолжал убеждать:
— Можешь ненавидеть меня, можешь мне не доверять. Но разве ты не хочешь мести? Разве те, кто унижал и использовал тебя, не должны истечь кровью на твоих глазах?
В памяти Пей Цуна один за другим проносились кадры из тех десяти лет: слабый, угрюмый, постоянно унижаемый, полный горькой обиды подросток.
Кто-то наступал ему на голову, втирая лицом в грязь со словами, что он «чудовище, которое хуже крысы».
Но в то же время он шаг за шагом охотился на более крупную добычу, выбираясь с Брошенной Звезды прямо в просторы космоса. Без моральных принципов, без страха, преступая любые законы Федерации, он карабкался вверх по горам трупов.
И хотя в прошлой жизни он в итоге забрался на самую вершину, путь оказался слишком диким, рискованным и стоил слишком дорогого, так что повторять его точь-в-точь нужды не было.
Раз уж он очутился здесь, глупо было сидеть сложа руки.
Не использовать опыт прошлой жизни, чтобы раздавить эту свору и сделать себе имя — было бы верхом непредусмотрительности.
Сколько бы ловушек ни ждало впереди, скольких бы трудностей ни пришлось избегнуть — пока он рядом, Сильверу не придется идти по минному полю. Ему не хватало лишь толчка, лишь возможности закалить себя, чтобы превратиться в совершенное орудие убийства и отомстить за них обоих.
Чем больше Пей Цун об этом думал, тем сильнее у него на душе было легко и радостно.
Следуя за ним, Сильвер поднимется со дна, отброшенный «мусор», прямиком к вершинам звездного скопления, шаг за шагом ступая по головам тех, кто когда-то измывался над ними обоими...
Карабкаться всё выше по проложенной им кровавой лестнице, пока они не достигнут абсолютной вершины.
— ...Мне это не нужно.
— Я знаю, что в будущем ты станешь невероятно сильным, но прямо сейчас ты можешь использовать меня на полную катушку.
Продолжал уговаривать Пей Цун, и егокрасноречивый голос делал его похожим на опасную змею куда больше, чем самого Сильвера.
Он хотел использовать Сильвера, чтобы тот разделил с ним кровную месть и расчистил для него путь от преград.
Сильвер тоже собирался использовать его как кратчайший путь к силе.
Как назло, на этой Брошенной Звезде не нашлось бы человека полезнее Пей Цуна, да и никто другой не понимал Сильвера так глубоко.
— Я научу тебя всему. Всего, что знаю сам, той силе, какой ты жаждешь, способам мести и информации о Федерации.
— Поверь мне, от меня очень много пользы.
Мысленно поставив себя на место собеседника, Пей Цун подумал: если бы ему в обмен на собственную жизнь предложили заставить заплатить тех, кто втоптал его в грязь, и перестать наконец относиться к нему как к монстру...
Пятнадцатилетний он согласился бы не раздумывая.
Даже перед лицом смерти в прошлой жизни Пей Цун не отказался бы от такого шанса.
— Как же я ненавижу.
— Почему выпало именно на мою долю?
Этот «монстр» был готов отдать всё: мораль, человечность, душу — лишь бы выжить, лишь бы стать сильнее.
Голос Пей Цуна проникал в сознание Сильвера, по капле поглощаемый бушующей яростью юноши.
Сильвер изо всех сил сжимал кулаки, изо всех сил стараясь держать лицо и не позволить собеседнику заметить масштаб его тяжелого генного заражения.
— Чему ты можешь меня научить?
Это не было выражением недоверия к искусителю.
Скорее, это был вопрос, который Сильвер задавал самому себе.
Действительно ли он справится?
Со всем этим грузом грязных мутировавших генов.
Сможет ли он, отброс с генным заражением, от которого отвернулись все до единого, действительно обрести силу, выжить и... отомстить за себя?
— То, чему я могу тебя научить, превосходит любые твои ожидания, — Пей Цун перевел взгляд на змеиный хвост Сильвера. — Например, как сделать так, чтобы притворство раненым выглядело убедительнее.
— У змей после ранения окостенение тканей под воздействием генов начинается в три раза быстрее, чем у людей.
— И даже при этом процесс костенения запускается не раньше, чем через три часа после получения травмы.
— А твоя рана всё еще кровоточит.
Пей Цун в прошлой жизни слишком часто получал смертельные ранения, поэтому раскусил этот простенький фокус с маскировкой с первого же взгляда.
То, что Сильвер находился в периоде слабости, было правдой, но никаких тяжелых травм на самом деле не было — он лишь искусно симулировал рану, выжидая момент для смертельного удара.
— Воспользуйся этим, это пойдет тебе на пользу.
Сильвер наконец протянул руку и подобрал с земли пробирку.
Эта склянка с просроченным военным препаратом, ходившим на Черном рынке, обычно использовалась для купирования всплесков генного безумия. Пей Цун с самого начала заметил, что генное состояние Сильвера нестабильно.
Голос Пей Цуна звучал мягко и холодно:
— Я собрал столько змеиных генов... поверь, я помогу тебе обрести силу, достаточную, чтобы взобраться на самую вершину и стать почти что чудом генной инженерии.
— Настоящую, принадлежащую только тебе силу.
Дыхание Сильвера стало тяжелым, он отчаянно боролся с последним рубежом своего здравомыслия.
Впервые он произнес имя Теневой Летучей Мыши вслух.
— ...Пей Цун, что мне нужно делать?
— Защищай меня. — Произнося это, Пей Цун выглядел до смешного естественно.
Сильвер криво усмехнулся, ощущая жгучий стыд за то, что только что едва не повелся на чужие слова.
Это и правда звучало так, будто хищник решил откормить жертву, чтобы в один прекрасный день прикончить её. С чего бы Теневой Летучей Мыши понадобилось брать «генный мусор» в телохранители?
— С тем, какой ты сейчас, конечно, не справишься. — Пей Цун ничуть не смутился и продолжил врать, лениво перекатывая костяной клинок между пальцами. — Мои секреты в последнее время слегка выплыли наружу, так что неминуемо появятся желающие поквитаться. Мне действительно нужен умный, послушный и знающий меру защитник.
http://bllate.org/book/28534/3449439
Готово:
