Раздался мягкий голос Шэнь Цзая. Он с безграничной нежностью смотрел на Цинь Вэня, который удобно устроился у того на коленях, уверяя, что с ним всё в порядке и он всё ещё здесь.
— Мм, — тихо ответил Цинь Вэнь. Он казался невероятно неуклюжим человеком, который до крайности бережно прикрывал ладонью бабочку, страшась спугнуть её случайным взмахом.
На макушке у Цинь Вэня вновь показались ушки, которые, спрятавшись в прядях волос, слегка подрагивали.
Шэнь Цзай очень хотел их погладить, но слышал, что уши кошек и собак крайне чувствительны и к ним нельзя прикасаться просто так, поэтому не стал озвучиваться эту просьбу.
Однако Цинь Вэнь неожиданно взял уцелевшую правую руку Шэнь Цзая и бережно положил её себе на ухо.
Ушко оказалось очень мягким, тёплым и упругим, словно желе. Его кончик был аккуратно закруглён и слегка истончался, а ближе к основанию становился плотнее, отчего прикасаться к нему было ещё приятнее.
Шэнь Цзай не удержался и легонько потрогал его. Лицо Цинь Вэня мгновенно залилось ярко-красной краской, словно опрокинутый кувшин с краской, и румянец волной прокатился от шеи до самых щек. Под ладонью температура уха стремительно повысилась, раскалившись почти до обжигающего состояния.
— Не надо трогать… — с трудом сдерживая себя, пробормотал он.
Шэнь Цзай наконец сжалился и отпустил его.
Цинь Вэнь тут же втянул ушки обратно.
Наступило раннее утро, солнце поднялось совсем недавно. После въезда в богатый район на улицах было немноголюдно — в конце концов, богачам принадлежало восемьдесят процентов мировых богатств, поэтому им, разумеется, не нужно было вставать ни свет ни заря и спешить по делам ради куска хлеба.
Неприметный флаер плавно въехал на территорию поместья.
Цинь Вэнь вынес Шэнь Цзая из флаера на руках и велел встретившему их дроиду-дворецкому 3418:
— Позови доктора Ни.
Не было ещё и шести утра, когда Нин Фу проснулся от трезвонившего настойчивого звонка. С трудом поднявшись, он ответил на текстовый вызов, поступивший с уличного пульта:
— Доброе утро, доктор Ни. Я 3418, робот-дворецкий господина Цинь Вэня. Господин Цинь Вэнь искренне приглашает вас, очень прошу вас ответить.
Нин Фу: «…»
Этот Цинь Вэнь — сущий мор, способный испортить человеку раннее утро!
К счастью, Нин Фу обладал манерами истинного джентльмена, иначе он просто не нашёл бы причины не избить Цинь Вэня до полусмерти.
Впрочем, профессиональная этика всё же заставила Нин Фу быстро встать, переодеться и помчаться к дому Цинь Вэня.
Картина в точности повторяла ту, что была при первом пробуждении Шэнь Цзая: Цинь Вэнь свернулся калачиком в кресле-мешке, а Шэнь Цзай полулежал на кровати.
— В чём дело?
— Меня укусила Чифэнская змея, — опередив Нин Фу, ответил Цинь Вэнь.
— Странно, разве Чифэнские змеи не водятся только на Нандэньсине? — уточнил Нин Фу и добавил: — Сыворотку ввели?
— Ввели.
— Взгляни на его руку.
Стоило Шэнь Цзаю вернуться, как Цинь Вэнь заставил его переодеться в майку без рукавов, чтобы трение одежды не вызвало вторичных повреждений.
Нин Фу внимательно осмотрел руку Шэнь Цзая:
— Ничего страшного, это всего лишь реакция на выведение токсинов. Тело Шэнь Цзая слабее, чем у зверолюдей, поэтому и реакция протекает несколько острее.
Затем он поинтересовался:
— Мне вот только любопытно, где это вы умудрились встретить Чифэнскую змею?
Цинь Вэнь от А до Я пересказал события минувшей ночи, а в конце добавил подсказку, полученную от бабушки Ни:
— Эта банда из Западной Башни?
— Информация достоверна?
— Не знаю. Помню, твоя мать ведь раньше тоже служила в Западной Башне.
Нин Фу криво улыбнулся и горько усмехнулся:
— Сам же знаешь, в Западной Башне давным-давно прошла масштабная чистка, и почти две трети людей там сменились.
— Прошу прощения за нескромность, но где сейчас ваша матушка? — спровил Шэнь Цзай. — Возможно, она смогла бы подсказать какую-нибудь зацепку.
Нин Фу долго молчал, прежде чем хриплый голос вновь нарушил тишину:
— Она скончалась, когда я был совсем маленьким.
— Простите.
— Не за что извиняться. После ухода из Западной Башни её психическое состояние было крайне нестабильным, так что, пожалуй, смерть стала для неё избавлением.
Нин Фу успокаивающе махнул рукой на Шэнь Цзая:
— Однако среди её вещей осталась общая фотография тех исследователей, возможно, она окажется полезной.
— Но… — лицо Нин Фу вдруг помрачнело, и он строго посмотрел на Шэнь Цзая: — Ты должен полностью залечить раны, иначе не сможешь претендовать ни на какие авантюры.
С этими словами он перевёл взгляд на Цинь Вэня, который безуспешно пытался притвориться элементом интерьера:
— Тебе тоже придётся пройти полное медицинское обследование, иначе я приму меры!
Закончив отчитывать обоих, суровый доктор Ни решительно направился готовить лекарства для лечения этой парочки горе-страдальцев.
— Я же говорил, доктор Ни невероятно строг.
Цинь Вэнь пожал плечами и развел руками:
— Он старше меня на тридцать с лишним лет. Сколько себя помню, он всегда был врачом, и все мои детские болячки лечил только он.
— А когда ты был маленьким, плакал, когда тебе ставили уколы?
Цинь Вэнь выдавил из себя унылую улыбку:
— Плакал. А ещё тайком выливал лекарство в клумбы с цветами, чтобы не пить его. Потом он жаловался моим родителям, и поскольку из-за болезни я бегал медленно, мне стабильно перепадало отцовского ремня.
Шэнь Цзай уткнулся лицом в колени и звонко рассмеялся, заразив своим смехом и Цинь Вэня — это наконец помогло развеять тягостное настроение, не отпускавшее того ещё с прошлого вечера.
Доктор Ни действовал с молниеносной быстротой: вскоре он подготовил необходимые лекарства для Шэнь Цзая и Цинь Вэня, а также составил для них целый комплекс реабилитационных мероприятий.
Туда входили, помимо прочего, приём энергетиков и питательных растворов, а также специальные упражнения для разработки рук.
Цинь Вэнь попытался запротестовать:
— Мне-то точно можно обойтись без этого.
— И не думай со мной спорить! Сказал надо, значит надо — ты здесь врач, что ли?
Авторитет доктора Ни был столь непререкаем, что под его мощным давлением бунт Цинь Вэня угас, так толком и не разгоревшись.Цинь Вэнь, не теряя времени, решил воспользоваться периодом восстановления, чтобы начать обучение Шэнь Цзая. Его наставления напоминали приемы рукопашного боя, но с упором на гибкость, уклонение и внезапные атаки — то, что нужно Шэнь Цзаю, чтобы противостоять зверолюдям в состоянии звериной трансформации.
— Этому меня научил один человек еще в детстве, — рассказывал Цинь Вэнь, показывая Шэнь Цзаю технику передвижения. — Однажды я тайком выбрался за пограничную черту и по неосторожности попал в беду. Тот человек спас меня и некоторое время прятал, именно тогда он и передал мне эти навыки. У зверолюдей с высокими генетическими показателями есть фатальный изъян: после звериной трансформации наступает короткий пик силы. В это время не вздумай идти с ними напролом, лучше уклоняйся. Как только этот период пройдет, начнется фаза упадка — энергия перестанет поступать, и им будет трудно поддерживать форму зверя. Вот тогда и ищи момент для контратаки.
Доктор Нин, как заведенный, каждый день приходил проверять их показатели, принуждая пить отвратительные энергетические коктейли, питательные смеси и кучу других лекарств.
За это время Шэнь Цзай понял, почему у Цинь Вэня развилось такое стойкое отвращение к медикаментам. От одного глотка этой дряни во рту, носоглотке и желудке распространялся невообразимый едкий вкус. Горечь была такой острой, словно кто-то прижал свежую горькую тыкву прямо к вкусовым рецепторам — самоубийственно болезненное ощущение.
Из всего на свете Шэнь Цзай больше всего ненавидел редьку, но по сравнению с этим лекарством даже она отошла на второй план.
Такое, пожалуй, выпило бы и самого Сатану до приступа посттравматического стресса.
От Нин Фу он также узнал, что в тот день, пытаясь побыстрее разобраться с трупожогами, Цинь Вэнь решился на звериную трансформацию, сражаясь один против двоих. После этого он надолго остался без сил. Если бы не эти энергетические добавки, ему потребовалось бы время до конца года, чтобы вернуться в нормальное состояние.
Дни тянулись в череде приема лекарств, реабилитации и тренировок. Они послушно следовали плану Нин Фу, и, если бы не тайные заговоры, скрывающиеся где-то в тени, такая жизнь казалась не такой уж плохой.
Однажды Цинь Вэнь долго о чем-то шептался с Нин Фу, после чего тот взял у Шэнь Цзая немного волос и ушел. Когда вечером Цинь Вэнь вернулся, Шэнь Цзай заметил под его кадыком маленькую светло-голубую метку в форме молнии, длиной едва ли в сантиметр.
— Что это такое? — Шэнь Цзай от любопытства коснулся метки и обнаружил, что кожа здесь слегка приподнята: внутри явно что-то было спрятано.
Цинь Вэнь отвел руку Шэнь Цзая — место было слишком опасным, рядом с самой гортанью.
— Это микрочип. Я попросил Нин Фу превратить твои волосы в запись твоего биологического фона и занести ее в чип. Теперь, где бы ты ни оказался, я смогу тебя найти.
На последний день восстановительного периода Нин Фу, убедившись, что все показатели в норме, принес обещанную фотографию матери.
— Если память меня не подводит, этот человек с Нандэньсина. Можете начать поиски от него.
Нин Фу указал на мужчину, стоявшего в углу снимка.
— Имена на этой фотографии стерты, но я его помню. Кажется, его зовут Бенберг.
— Спасибо.
— Не за что. Будет лучше, если вы начнете получать меньше травм, — сухо отозвался доктор Нин. — У людей есть поговорка: здоровье — основа всего. Надеюсь, вы примете это к сведению. А вы, — он перевел взгляд на Шэнь Цзая, — надеюсь, вы начнете серьезнее относиться к своей роли. Я ни в коем случае не принижаю человеческий род, но что ядовитые виды, что зверолюди представляют для вас куда большую угрозу, чем для Цинь Вэня. Будьте предельно осторожны.
Шэнь Цзай с самым серьезным видом ответил:
— Я запомнил.
Нин Фу достал из медицинского чемодана упаковку лекарств и бросил ее Цинь Вэню:
— Здесь основные препараты для экстренной помощи.
Закончив, он собрал инструменты и отправился домой.
— Когда отправляемся на Нандэньсин? — спросил Шэнь Цзай.
Цинь Вэнь смотрел на него, не зная, что ответить, и выглядел крайне нерешительно.
— Не хочешь брать меня с собой? — нахмурился Шэнь Цзай.
— Нандэньсин — отдаленная система, очень далеко от Хунту. Там мы можем не получить своевременной помощи от Нин Фу.
— Доктор Нин только что дал нам лекарства.
Цинь Вэнь подбросил в руке упаковку:
— Одно дело — целевое лечение, и совсем другое — заниматься самолечением.
Шэнь Цзай понимал, что его безрассудство и ранения сильно давили на Цинь Вэня. Он чувствовал вину и не мог найти ни единого повода для обиды.
И все же он произнес:
— Цинь Вэнь, даже без тебя я продолжал бы идти вперед, но без тебя я, скорее всего, уже был бы покрыт шрамами или вовсе остался инвалидом. Тебе не нужно винить себя и принимать мои раны на свой счет. Напротив, я очень благодарен, что ты стал моим самым надежным тылом и позволил мне доверить тебе свою спину.
Шэнь Цзай мягко коснулся пальцем маленькой голубой молнии под кадыком Цинь Вэня — там, под едва заметным бугорком кожи, теперь была запечатлена частица его самого.
http://bllate.org/book/28519/3447901
Готово:
