— А-Яо не хочет втягивать брата Сюаня. Но, но А-Яо ведь действительно не может отпустить, у-у-у…
Присутствующие, услышав это, невольно затрепетали всем сердцем.
С таким обиженным и искренним тоном — от него ведь и впрямь у любого слезы наворачиваются!
Бедняжка.
Мин Чжу украком взглянул на своего генерала: на лице — ни единой эмоции, но в душе уже бушевали нешуточные страсти.
Хотя ему и казалось, что их генерал — человек холодный и бесчувственный, и уж точно не мог тайно связать с кем-то свою жизнь на веки вечные…
Но… а вдруг?
Это же первая красавица Столицы!
Сколько людей ломают головы и тратят тысячи золотых лишь ради того, чтобы заставить красавицу улыбнуться.
Каким бы великим ни был их генерал, в конце концов, он тоже простой смертный!
К тому же, если оглядеть всю Столицу, кроме их генерала, пожалуй, никто и не достоин этой потрясающей внешности Наследника.
Уж лучше Наследник останется с великим генералом, чем станет жертвой какого-нибудь вора.
Только вот что означает нынешнее отношение генерала?
Человек ведь уже назвал его братом, неужели тот всё еще хочет отмежеваться от связывающих их отношений?
Шэнь Сюань вовсе не подозревал, что его образ в чужих глазах уже начал потихоньку рушиться.
Взглянув на те черные глаза, полные чистых слез, он медленно наклонился, одной рукой слегка поддержал юношу и холодно произнес:
— Наследник, встаньте для начала.
Е Чуаньяо вовремя остановился: продолжай он упрямиться дальше, это могло бы принести лишь обратный результат.
Он положил ладонь на крепкую руку Шэнь Сюаня и, опираясь на эту поддержку, медленно поднялся, являя собой картину полного сокрушения и беспомощности.
Видимо, опускаясь на колени, он слишком сильно переусердствовал, и стоило ему подняться, как ноги в коленях разом ослабли, и его качнуло прямо вперед.
Ни много ни мало — он угодил аккурат в грудь великого генерала.
Лоб ударился о твердую преграду, а в нос ударил легкий, утонченный аромат.
И надо сказать, пахло весьма приятно.
Рука Шэнь Сюаня все еще поддерживала Е Чуаньяо под мышкой, а его подбородок оказался как раз чуть выше макушки юноши.
Смотри кто со стороны — вышло так, будто он прижимает его к груди в объятиях.
Во дворе раздался тихий вздох изумления.
Хотя нравы в Великой Дашэн и были свободными, но проявлять такую близость среди бела дня — это все равно неминуло навлечь на себя пересуды.
Раз уж между ними пала телесная преграда, а они все еще нагло всё отрицают…
Кто бы мог подумать, что прославленный своими ратными подвигами великий генерал на деле окажется столь бессердечным, черствым и трусливым человеком, цепляющимся за жизнь!
Е Чуаньяо на мгновение тоже оцепенел.
Клянется, он вовсе не планировал делать это специально!
Впрочем, так даже лучше: раз столько людей видели все своими глазами, у Шэнь Сюаня теперь язык не повернется оправдаться.
Для него же самого это выгоднее.
Поэтому его тело обмякло, и он прижался еще немного ближе.
Шэнь Сюань: «…»
Мягкие пряди волос легко скользнули по его подбородку. Брови Шэнь Сюаня слегка нахмурились, он обеими руками помог юноше выпрямиться и встать ровно.
Затем незаметно отступил на шаг назад и бесстрастным голосом осведомился:
— Наследник цел?
Теплое ощущение давления на плече еще не исчезло, Е Чуаньяо кивнул, шмыгнул носом и отозвался:
— В-все в порядке.
Хотя он и стремился сблизиться, прежде ему никогда не доводилось быть с кем-то столь близко, и теперь все его тело пылало, точно уголья в печи, а кончики ушей неконтролизуемо окрасились в алый цвет.
Е Цинъюнь, примчавшийся только что, замер на месте с отвисшей челюстью.
Изначально он уже вышел через боковую калитку, но, услышав слова слуги о том, что Великий судебный приказ намерен увезти его сына, стремглав бротился обратно во внутренний двор.
Велев кучеру лишь отправить Е Циншаня вперед.
Кто же знал, что, прибежав сюда, он станет свидетелем столь зрелищной сцены? На душе у него вмиг воцарилась целая буря из самых разных чувств.
Из-за своей слишком смазливой внешности этот его избалованный сынок привлекал слишком много внимания, и покойных дней от него отцу выпадало немного.
Он думал, что охранял того достаточно тщательно, но никак не ожидал…
Что эти двое за спиной у всех крутили тайный роман!
Однако же…
Пусть момент и неподходящий, но почему на душе все равно было так радостно?
Если им удастся заручиться покровительством великого генерала, у А-Яо появится надежная опора, и, надо полагать, никто больше не посмеет его обижать.
— Ого, а вот и господин го-гун вернулся. Как раз вовремя, прошу вас проследовать с нами, го-гун.
Чжэн Юань взмахнул рукой, и четверо судебных приставов тут же выступили вперед, взяв того в плотное кольцо.
Е Цинъюнь не выказал ни малейшей паники, словно вовсе не замечая происходящего, лишь сложил руки в поклоне перед Шэнь Сюанем:
— Приветствую великого генерала.
— Го-гуну не стоит утруждать себя излишними церемониями, — произнес Шэнь Сюань.
Е Цинъюнь выпрямился и лишь после этого перевел взгляд на Чжэн Юаня:
— Дао-лао, я отправлюсь с вами в Великий судебный приказ. Но прошу вас не вовлекать в это остальных обитателей моего поместья.
Чжэн Юань хмыкнул:
— Это уж зависит от самого господина го-гуна, пожалуйте!
— Отец! — Е Чуаньяо крепко вцепился в рукав отца, а уголки его глаз покраснели.
Е Цинъюнь мягко похлопал его по руке и с улыбкой произвел:
— Отец в порядке, А-Яо, не бойся, позаботьтесь о себе и сестре.
С этими словами он снова посмотрел на Шэнь Сюаня, словно желая что-то добавить, но так и не решился.
Е Чуаньяо не уловил скрытого смысла во взгляде отца — он лишь почувствовал, как защипало в носу, а подступившие слезы вновь затуманили глаза.
Хотя сам он еще не ступил на чиновничью службу, он прекрасно понимал, что такое Великий судебный приказ.
Любой, кто переступал его порог, выходил оттуда живым скелетом, содравшим с себя шкуру.
Отец уже немолод, да к тому же никогда не занимался боевыми искусствами — разве сможет он вынести жестокие пытки Великого судебного приказа!
— Береги себя, отец, я обязательно вытащу тебя! — с покрасневшими глазами вымолвил Е Чуаньяо.
Е Цинъюнь лишь покачал головой:
— Не глупи, сбереги себя!
Чжэн Юань не собирался тратить время на сентиментальные проводы отца и сына:
— Увести в Великий судебный приказ!
— Остальных людей из поместья государственного герцога немедленно выслать наружу, никому не позволено своевольно возвращаться!
Получив приказ, стражники принялись выгонять людей. В мгновение ока поместье опустело.
Лишь Е Чуаньяо остался стоять в полном одиночестве посреди двора: его хрупкая спина под белыми одеждами излучала упрямую стойкость.
Шэнь Сюань бросил бесстрастный взгляд на эту точеную фигурку и медленно приблизился.
— Наследник, дело о растрате еще не завершено, вам следует поберечь себя.
Е Чуаньяо поджал губы и поднял взгляд на стоявшего перед ним человека, а уголки его глаз покраснели до крови.
Вот уж поистине великий генерал.
Отец почитал его за ближайшего друга, а он в прошлую жизнь остался в стороне, когда грянула беда, и отказался протянуть руку помощи.
Пусть даже приказам императора нельзя было противиться, но стоило только великому генералу Шэню захотеть вмешаться — и у них непременно оставалась бы хоть какая-то надежда.
Е Чуаньяо подавил зарождавшуюся в сердце ярость, быстро мотнул ресницами и глухо произнес:
— Отец претерпевает такие муки, как я могу оставаться в стороне?
— Какой бы ни была цена, попытаться все равно стоит.
Шэнь Сюань помолчал немного, а затем многозначительно изрек:
— Слепая горячность принесет лишь обратный результат, так что берегите себя, Наследник.
Е Чуаньяо проводил взглядом эту горделивую и изящную фигуру.
Береги себя?
Он-то непременно сбережет.
Раз уж небеса подарили ему шанс начать всё заново, он не только спасет отца, но и не пощадит ни единого из тех, кто погубил его и Поместье герцога Вэя!
Даже если в этой жизни ему снова будет суждено погибнуть страшной смертью, он непременно утянет эту свору негодяев за собой в преисподнюю!
Чжэн Юань подошел ближе и холодно поторопил:
— Пожалуйте, Наследник!
Печати на воротах выглядели ледяными и безжизненными.
Е Чуаньяо в последний раз оглянулся на эту обитель.
После сегодняшнего расставания он, пожалуй, уже никогда не сможет вернуться в этот дом.
Младшая двоюродная сестрица Е Юйжоу и несколько служанок жались друг к другу, и лишь когда люди из Великого судебного приказа удалились, она подошла к Е Чуаньяо и сквозь слезы спросила:
— Брат, что же нам теперь делать?
Е Чуаньяо посмотрел на свою четырнадцатилетнюю кузину и мягко произнес:
— Не бойтесь, брат с вами. Для начала мы устроимся в загородном поместье, а там обдумаем всё как следует.
Добравшись до поместья, он собрал всех оставшихся во дворе.
— Ныне Поместье государственного герцога опечатано, вокруг таятся опасности, а наше будущее туманно. Если кто-то из вас желает уйти — можете разойтись сегодня же.
— Если в грядущие дни Поместье государственного герцога будет оправдано и с него снимут позор, мы будем рады видеть каждого из вас, если вы решите вернуться.
Он велел управляющему раздать людям серебро, обмененное по дороге: по тридцать лянов каждому — в знак завершения их долгой службы и верности господам.
Слуги переглянулись, но никто не спешил отвечать.
Управляющий Чэнь Ань вздохнул и промолвил:
— Кто хочет уйти — уходите. Найдите место, где сможете спокойно жить, и устраивайте свою жизнь. Идите все!
Кучер вышел вперед первым, отвесил Е Чуаньяо несколько земных поклонов и со слезами на глазах удалился.
Вслед за ним потянулись и другие, покидая поместье один за другим, пока в конце концов не осталось чуть больше десятка человек.
Прямо как в прошлой жизни.
Именно эта дюжина верных людей последовала за ним тогда, разделяя планы по спасению и не тая ни единой жалобы.
Только вот в конце…
Нос снова предательски защипало.
— Вы уверены, что хотите остаться? Разве вы не боитесь навлечь на себя беду?
— Не боимся! — громко произнес один из них. — Мы все облагодетельствованы милостью го-гуна, и раз уж в его доме стряслась беда, разве можем мы взять и уйти, оставив Наследника одного расхлебывать это!
Подавив волну чувств, Е Чуаньяо кивнул:
— Хорошо, тогда я премного благодарен всем вам.
Чэнь Ань разместил слуг по комнатам, подошел к нему и спросил:
— Наследник, что нам делать дальше?
День клонился к вечеру, поднимался вечерний ветерок.
Кто бы мог подумать, что прошло всего-то полдня, а между ними пролегла пропасть двух жизней.
Как же изменчива судьба.
Е Чуаньяо бросил легкий взгляд за окно и ровным голосом велел:
— Дядя Чэнь, завтра отправляйся в поле, поболтай с арендаторами, развей их тоску.
— А?
Управляющий едва не решил, что ослышался:
— Это…
— О чем же Наследник желает, чтобы старый слуга с ними поболтал?
Е Чуаньяо легко улыбнулся, и в глубине его угольно-черных глаз мелькнул яркий серебристый отсвет.
— Поговорите…
— О сердечной тайне между Наследником Поместья герцога Вэя и великим генералом.
— О любовной их связи.
Обычным простолюдинам много ли надо: быть сытым, одетым да иметь крышу над головой — такая жизнь уже кажется великим благом.
А если после дневных трудов в поле удается еще и посмеяться да посудачить с соседями и друзьями — радости и вовсе нет предела.
— Эй, а вы слышали? Наш господин Наследник уже тайно обручился с великим генералом, они едва не поженились!
— С великим генералом? С князем И Шэнь Сюанем?
— А то с кем же! Говорят, в тот день, когда поместье го-гуна опечатали, наш молодой Наследник вцепился в великого генерала и отпускать не хотел, говорил, что не желает с ним расставаться!
— Ой-ёй-ёй, как плакал-то жалобно, просто душу вложил!
— Да разве ж только Наследник!
Говорят, великий генерал и сам не смог сдержать чувств: прямо на глазах у начальника Великого судебного приказа и кучи подчиненных взял да и прижал его к груди, так что и разлучить было нельзя!
Кто бы мог подумать, что у этого бога войны, пролившего реки крови, найдется столь нежная сторона.
http://bllate.org/book/28505/3446312
Готово:
