Прибыв в Город Цышань, Юй Чжо посмотрел на далёкие туманные горные хребты, и в сердце у него промелькнуло смутное чувство узнавания: почему это место кажется ему таким знакомым?
Кажется, об этом ему рассказывал и Сунь Чи.
Юй Чжо достал свой телефон и отыскал ту фотографию, которую прислал ему Сунь Чи. Горы на снимке и перед его глазами слились воедино.
В груди постепенно зародилось сложное, смятенное чувство.
Заметив, что Юй Чжо витает в облаках, Сунь Яньцы окликнул его:
— Что случилось?
Убрав телефон в карман пальто, Юй Чжо покачал головой:
— Нет, ничего.
Он мысленно утешал себя тем, что всё это, возможно, простое совпадение — быть может, Сунь Чи приехал сюда по собственным делам или вовсе решил отдохнуть.
Да-Фу, разумеется, ничему этому не верило и зачастило:
【Да в оригинальном романе Сунь Чи до самого конца питал к Хозяину лишь жажду мести! Он никогда не любил Хозяина, а добился его силой и принуждением исключительно ради мести Сунь Яньцы. С чего бы ему тащиться в такую глушь, чтобы умолять о помощи целебных светил? Хозяин явно напридумывал лишнего!】
Юй Чжо возразил:
— А вдруг... он и правда здесь?
Да-Фу заявило:
【Как такое возможно!】
【Если он действительно здесь, я добровольно отказываюсь от месячного запаса консервов для котиков!】
Юй Чжо мысленно вздохнул, понимая, что для Да-Фу это поистине жертва по живому.
Расспросив местных жителей, они нашли жилище того самого пожилого лекаря по фамилии Хэ.
Ворота во двор были распахнуты настежь. Сунь Чи, одетый в тонкую чёрную рубашку с закатанными рукавами, держал в руках большую бамбуковую метлу и согнувшись смёл со двора слежавшийся снег; движения его казались несколько неуклюжими.
Юй Чжо то и дело доносились обрывки его диалога с Хэ Чжунъи.
Хэ Чжунъи возмущался:
— Я стар уже, такую тяжёлую работу не вывожу. Скоро ещё овощи в теплице поливать нужно, что же делать...
Сунь Чи отвечал:
— Старейшина Хэ, вы отдохните, я сам.
Хэ Чжунъи не унимался:
— Зима на носу, деревья во дворе тоже надо утеплить...
Сунь Чи отзывался:
— Я сделаю.
Слушая ответы Сунь Чи, Хэ Чжунъи не удержался от смешка и поддразнил его:
— Твоя взяла, сорванец. С виду ты избалованный богатый сынок, сроду тяжелее ложки ничего не поднимавший. Посмотри, даже снег нормально подмести не можешь, какое тебе овощи выращивать да солому вязать!
— Я могу научиться, говорите, что нужно делать.
Сунь Чи безропотно сносил всё, растеряв весь свой привычный бунтарский, бесстрашный нрав. Сейчас он больше походил на послушного, рассудительного мальчишку, старающегося угодить старшим.
Он продолжал мести снег, как вдруг, услышав шаги за воротами, поднял голову и встретился взглядом с парой ясных глаз.
Глава 15. Дела семейные и не только (15)
Да-Фу от испуга плюхнулось задом прямо в снег:
【Как это и впрямь Сунь Чи?!】
【По сюжету он не должен был так поступать...】
【Где же мы просчитались? Неужели эта цепочка данных напрямую повлияла на развитие сюжета?】
【Это же мои консервы за целый месяц!】
Юй Чжо тихонько усмехнулся. Он был одет в светло-белый пуховик, а шею укутывал длинный красный шарф — настолько широкий, что почти половина его лица скрывалась в мягкой ткани, а в морозном воздухе клубился белый пар от дыхания.
При виде Юй Чжо взгляд Сунь Чи мгновенно смягчился, но стоило ему заметить мужчину за спиной Юй Чжо, как в глазах невольно промелькнула враждебность.
Сунь Яньцы в тёмно-сером пальто стоял позади Юй Чжо с холодным и суровым выражением лица. Холодный ветер растрёпал пряди на его лбу, а на носу красовались очки в золотой оправе, тонкая цепочка от которых легко покачивалась в такт дуновениям ветерка.
— Держись от него подальше.
Голос Сунь Чи звучал глухо. Широким шагом подойдя к Юй Чжо, он схватил его за запястье, намереваясь затащить за спину.
Однако другое запястье Юй Чжо тут же перехватил Сунь Яньцы.
Сунь Яньцы бросил низким предупреждающим тоном:
— Сунь Чи, отпусти руку.
Сунь Чи не только не отпустил, но и сжал пальцы сильнее, сверкнув мрачным взглядом:
— А если я не захочу?
Сунь Яньцы нахмурился:
— Сунь Чи, он вообще-то твой будущий папа!
Сунь Чи насмешливо фыркнул, сочтя подобные слова невероятно нелепыми:
— Будущий папа? Сунь Яньцы, не слишком ли высокого ты о себе мнения? Вы даже свидетельство о браке не получили, помолвку не сыграли, и сам ты его ещё не добился — с какой стати он твой?
— Значит, он твой?
Сунь Яньцы холодно парировал вопрос.
Сунь Чи замер, не найдя что ответить.
А Юй Чжо, зажатый посередине и ощущавший накал невидимой битвы, чувствовал себя крайне неловко.
Эта сцена казалась до боли знакомой...
Видя, что градус напряжения между ними растет с каждой секундой, Юй Чжо решительно выдернул зажатые запястья и прижал ладони к их ртам:
— Стоп, стоп, стоп! Из-за чего вы вообще спорите?
— Давайте жить дружно, ради всеобщего блага и процветания, м?
У Юй Чжо были красивые, изящные пальцы с длинными суставами, от которых исходил тонкий и нежный аромат.
Когда мягкие губы Сунь Яньцы коснулись его ладони, тот мгновенно замер, его дыхание стало совсем легким, и он действительно умолк.
Сунь Чи же, нахмурившись, в качестве мести слегка прикусил ладонь Юй Чжо.
Было совсем не больно, лишь приятно покалывало. Юй Чжо почувствовал себя так, будто его ударило током, шумно втянул воздух и гневно уставился на Сунь Чи, словно безмолвно вопрошая: что ты творишь?!
Сунь Чи издал короткий смешок, горячее дыхание обожгло ладонь Юй Чжо, а влажный кончик языка скользнул по коже. Было отчетливо заметно, как эта рука слегка подрагивает.
Сунь Чи всё ещё помнил недавнее и кипел от злости и ревности.
Он крепко стиснул зубы: стоило ему сказать паре слов в адрес Сунь Яньцы, как Юй Чжо тут же оскорбился и проявил такое нежелание мириться с этим, открыто вступаясь за Сунь Яньцы?!
Неужели Юй Чжо и правда так проникся словами Сунь Яньцы и горит желанием стать его папой?
Сунь Чи мысленно усмехнулся: мечтать не вредно.
В этот момент, когда троица застыла в тупике, от калитки послышались шаги.
Хэ Чжунъи, держа в руках две железные мотыги, окинул взглядом стоящих за воротами гостей, а затем перевёл взгляд на Сунь Чи:
— И полминуты не прошло, как ты уже со всеми переругался?
В глазах Сунь Чи читалась обида.
Юй Чжо поспешно отдернул руку и предельно вежливо поприветствовал старика:
— Рад приветствовать почтенного старца.
Сунь Яньцы вежливо поклонился следом.
Хэ Чжунъи с понимающей улыбкой произнес:
— Вот как, вы все знакомы.
— Дайте-ка угадаю, вы оба явились сюда из-за него. — Улыбаясь, Хэ Чжунъи перевел взгляд на Юй Чжо и окинул его оценкой с ног до головы. — Достойный омега, да только жить ему осталось недолго.
Разве так здороваются?
Старейшина Хэ оказался на редкость прямолинейным человеком.
Его слова заставили сердца Сунь Чи и Сунь Яньцы опуститься на самое дно, но возразить они не смели.
Он говорил чистую правду, и Юй Чжо знал это лучше всех, ведь сценарий был написан именно так: он — та самая благородная луна, что угасает в расцвете лет.
Преодолевая нависшую неловкость, Сунь Яньцы шагнул вперед и почтительно произнес:
— Прошу старца оказать милость. Если удастся спасти ему жизнь, этот Сунь готов пройти сквозь огонь и воду, и моя благодарность не будет знать границ.
Хэ Чжунъи переводил взгляд с Сунь Чи на Сунь Яньцы:
— Ишь ты, опять заученные речи. Вы что, сговорились заранее?
Сунь Яньцы: «?»
Сунь Чи: «...»
Не говоря больше ни слова, Хэ Чжунъи сунул железные мотыги прямо в руки Сунь Чи и Сунь Яньцы — по одной на каждого.
— Хватит тут распинаться про огонь и воду. Ступайте-ка лучше грядки в теплице мне взрыхлите.
— ...
Сунь Чи, уже привыкший к такому обращению, молча взял мотыгу и зашагал в сторону теплицы:
— Понял.
Голос Хэ Чжунъи последовал ему вдогонку со строгим предупреждением:
— Мелюзга, только попробуй мне грядки испортить, живым не слезу!
Сунь Чи махнул рукой, и его высокая стройная фигура растаяла среди снежных сугробов. На ходу он бросил:
— Не бойтесь, всё будет в порядке.
Глядя на удаляющегося Сунь Чи, Сунь Яньцы едва заметно тронул уголками губ: за столько лет тот ничуть не изменился, всё такой же непутёвый.
Повернувшись к Хэ Чжунъи, он вежливо произнес:
— Прошу прощения. Сунь Чи — мой приемный сын, с детства рос без должного присмотра, не судите старца строго. Если в чём-то мы проявили неуважение, я приношу за него извинения.
Услышав эти слова извинения, Юй Чжо на мгновение растерялся: разве отношения Сунь Яньцы и Сунь Чи не были холоднее льда? С какой стати первому так добросердечно заступаться за парня?
Расспрашивать напрямую он не решился, оставшись стоять в стороне и прислушиваясь к их беседе.
Хэ Чжунъи легко кивнул:
— Парень он неплохой, не переживай.
Обменявшись с лекарем еще несколькими вежливыми фразами, Сунь Яньцы со спокойной душой удалился.
Когда Сунь Яньцы ушел, Хэ Чжунъи посмотрел в сторону теплицы и со вздохом заметил:
— Глава семьи Сунь в былые годы был крошечным пупсом, а теперь уже обзавёлся сыном. Как же быстро летит время...
Он перевел взгляд на Юй Чжо:
— Эй, а ты, парень, откуда взялся такой? Раз уж глава клана Сунь и его будущий наследник так трепетно к тебе относятся, ты меня поистине удивил.
Юй Чжо стоял рядом, тихо улыбаясь, с опущенными ресницами. Зимнее солнце падало на его умиротворенный профиль, и он мягко ответил:
— Всего лишь везучий простолюдин.
С легкой улыбкой в глазах Юй Чжо продолжил ровным тоном:
— Похоже, слухи о том, что со старейшиной Хэ трудно сойтись, сильно преувеличены. Вы ведь сразу узнали обоих господ Сунь, но намеренно решили их помучить — от этого мне еще труднее вас понять.
— Долг возвращаю.
С этими загадочными словами, произнесенными легко и с улыбкой, Хэ Чжунъи повернулся и скрылся в доме, оставив Юй Чжо в одиночестве переваривать услышанное.
Вот оно что. На словах он грозился прогнать их, а на деле — оставил.
Вот только Юй Чжо оставалось непонятным еще кое-что: если Хэ Чжунъи был знаком с семьей Сунь и являлся столь искусным врачом, почему он бросил блестящую карьеру и вернулся в уезд Цышань?
Похоже, вокруг этого старика витало немало тайн.
И чей же именно долг он возвращал?
Пока Юй Чжо предавался раздумьям, из теплицы донесся яростный шум ссоры —
— Сунь Яньцы! Кто тебя звал сюда, не смей ко мне прикасаться!
— Что такое? Ты родился человеком семьи Сунь и умрешь духом семьи Сунь, твоё имя занесено в родовую книгу, так что ты наполовину мой сын. Разве я не могу случайно дотронуться до собственного сына?
Сунь Чи глухо выругался, а спустя мгновение бросил:
— Хватит приписывать себе чужие заслуги, смерть моего отца на твоей совести!
Оживленный спор оборвался в одно мгновение, и атмосфера в теплице упала почти до нулевой отметки.
http://bllate.org/book/28487/3444226
Готово:
