Ся Цинхэ держал Ян Фэйфэй за руку, и они вместе прогуливались по песчаному пляжу. Он повернул голову и зашептал ей на ухо.
Женщина внезапно вырвала руку, побежала вперёд по накатывающим волнам и, продолжая бежать, оглядывалась назад с улыбкой.
Мужчина сделал несколько быстрых шагов, догнал её, заключил в объятия и склонился для поцелуя.
Внезапно женщина оттолкнула его, пошатнулась назад и чуть не упала в морскую воду.
– Скат! – скомандовал режиссер, прерывая съёмку, и увидел, что те самые двое, которые секунду назад источали нежность перед камерой, теперь стояли друг от друга на расстоянии больше метра, с похолодевшими лицами.
Ли Шань подошел, нахмурившись, и спросил:
– В чём дело, дорогие мои?
– Снимаем сцену поцелуя, разве нельзя обойтись без фальсификации ракурсов? – в глазах Ся Цинхэ плевалось отвращение, а голос звучал так, будто в него добавили льда.
Отвечать на такое было непросто: в конце концов, перед началом съемок он действительно не оговаривал, будет ли настоящий поцелуй или игра на камеру. Для такой захудалой съемочной группы, как их, не претендующей ни на какие награды, подобные требования не стояли во главе угла. Будет ли поцелуй настоящим, всегда зависело от взаимопонимания между главным героем и главной героиней, и порой излишний контроль только всё портил.
Иногда актеры состояли в двусмысленных отношениях или предъявляли высокие требования к работе – тогда они целовались по-настоящему. А порой актеры были в браке или уже имели вторые половинки – тогда пользовались выгодными ракурсами.
Ли Шань не хотел портить отношения ни с тем, ни с другим капризным артистом, поэтому посмотрел только на Ян Фэйфэй, ожидая, что она скажет.
– Я ведь тоже ради фильма стараюсь, – уголки губ Ян Фэйфэй изогнулись в улыбке. – К тому же, в подобных делах пострадавшей стороной являюсь я. Ведёт себя так, будто хранит девичью честь, подумаешь, невидаль, будто и вправду невинный юнец.
Режиссер Ли Шань внутренне занервничал и снова перевел взгляд на Ся Цинхэ.
К этому моменту Ду Цзиньюй и помощник Ян Фэйфэй уже подбежали ближе. Ян Фэйфэй вытащила из рук ассистента сигарету, зажала её в зубах и, прищурившись, окинула Ся Цинхэ оценивающим взглядом сверху донизу, причем её глаза бесцеремонно остановились ниже его ремня.
Ся Цинхэ почувствовал себя оскорбленным, в глубине души вспыхнула новая волна гнева, и с его языка сорвались слова, о которых он тут же мог пожалеть:
– У меня просто есть некоторая брезгливость, и брать в рот всякую неразборчивую гадость я действительно не собираюсь. Так что попрошу госпожу Ян проявить снисхождение.
Говоря это, он взял у Ду Цзиньюя влажное полотенце и принялся вытирать лицо.
Тенулся он именно к тем местам, которых только что касалась щека Ян Фэйфэй – и отвращение читалось на его лице абсолютно открыто.
– В наше время при съемке идольных дорам разве не все используют фальшивые поцелуи? – с улыбкой произнес Ду Цзиньюй. – Наша съемочная группа какая-то особенная? Почему об этом не предупредили заранее? Мы-то по незнанию подумали, что госпожа Ян так же дорога и ценна, как актеры Чэнь и Сун, с которыми она работала раньше. А раз уж у нашего учителя Ся брезгливость, все могли просто пойти на взаимовыгодное сотрудничество, даже не озвучивая это вслух, чтобы не терять лицо.
Если бы вы сказали об этом заранее, мы бы успели подобрать дублеров, а так в спешке сколько времени теряется зря.
– По фамилии Ду, ты что себе позволяешь? Всего лишь собака, разве тебе тут давали голос? – Ян Фэйфэй скрестила руки на груди, выплюнула зажатую в зубах сигарету и гневно выругалась.
Ду Цзиньюй только собрался ответить колкостью на колкость, как Ся Цинхэ швырнул в него использованное влажное полотенце:
– Нет никаких дублеров, иди сам, эту сцену будешь играть ты.
Сказав это, он резко развернулся и пошел назад, не желая больше возиться с этими людьми.
– Эй? Я, я… – поспешно окликнул его Ду Цзиньюй.
Ся Цинхэ продолжал идти вперед, даже не оборачиваясь, лишь махнул рукой:
– Отыграешь ты, иначе какая от тебя вообще польза.
– Я, я… – Я ведь изо всех сил старался ругаться вместо тебя, а ты меня подставляешь, – Ду Цзиньюй был потрясен до глубины души.
Потрясен – не потрясен, но в словесном бою проигрывать нельзя. Он повернулся обратно и снова с улыбкой уставился на Ян Фэйфэй, только улыбка стала еще более сальной и ехидной:
– Госпожа Ян, прошу вас, я не брезгливый, как именно вы хотите целоваться – я на всё согласен.
– Больной! – выругалась Ян Фэйфэй, отпихнула Ду Цзиньюя в сторону и гордо удалилась. – Кто хочет, тот пусть и снимает эту муть, я больше не буду.
Ее ассистент тут же бросился следом. На площадке остались только режиссер Ли и Ду Цзиньюй, которые уставились друг на друга во все глаза, а также работники съемочной группы неподалеку, делающие вид, будто настраивают аппаратуру и перекладывают реквизит.
– Режиссер Ли, как думаете, я еще продолжаю сниматься? – с угодливой и притворно-сладкой улыбкой поинтересовался Ду Цзиньюй.
Режиссер Ли поднял руку и потер лицо:
– Сниматься? Да как тут сниматься?! Живо иди и уговаривай своего молодого господина.
– Ой, ну тут нашей вины нет, Цинхэ совершенно ни при чем, – Ду Цзиньюй подскочил к режиссеру, обнял его за плечи и по-свойски дружески похлопал. – То, что Цинхэ не снимается в сценах с поцелуями – никакой не секрет. Все, кто хоть немного интересуется индустрией, об этом прекрасно знают. Я просто не верю, что Ян Фэйфэй была не в курсе, она же явно пыталась воспользоваться Цинхэ в своих интересах.
– Да-да, ваш Цинхэ самый драгоценный, неужели взрослому мужчине так трудно разок поцеловаться? – режиссер Ли смахнул руку Ду Цзиньюя со своего плеча и нахмурился. – Съемки вот-вот подойдут к концу, и что теперь делать? Если не умаслить этих двух избалованных созданий, деньги за весь сегодняшний день вылетят в трубу.
– Хочешь не хочешь, а Ян Фэйфэй – это и внешность, и актерская игра, да к тому же она теперь крутит с гендиректором У. И что мне делать? – старик Ли снова принялся чесать редкие волосенки на макушке. – Ступай назад, вразуми Цинхэ. Пройдем это испытание – считай, я перед ним в большом долгу.
– Ой, ну вы прямо ставите меня в безвыходное положение, – Ду Цзиньюй состроил скорбную физиономию, изображая крайнюю степень мучения.Молодость — самое время для дерзких поступков, чего тут бояться? Иначе зачем ты вообще нужен? — Режиссер Ли хмыкнул. — Ты, малец, хитрее обезьяны. Ладно, раз уж уладил дело, старик перед тобой в долгу.
Раз вы дошли до таких слов, то я пойду и уговорю её. Да хоть на коленях буду умолять, но уговорю, — клятвенно заверил Ду Цзиньюй.
Конечно, никого он уговаривать не собирался. Достаточно было немного подлить масла в огонь, чтобы разобраться с Ян Фэйфэй, а как только с ней будет покончено, проблема решится сама собой.
Когда Ду Цзиньюй вернулся в дом на колесах, Ся Цинхэ уже сменил брюки и рубашку на серую футболку и шорты. Он привалился к сиденью, прикрыв глаза, чтобы немного отдохнуть.
Одежду я тебе там оставил, надевай и иди снимайся.
Ду Цзиньюй изобразил глубокое огорчение: Я хотел подменить тебя, но Ян Фэйфэй ни в какую не соглашалась! Она толкала меня и обзывала психом. Ся-гэ, это же очевидно: она хочет воспользоваться тобой. Такое мерзкое и пошлое поведение нельзя поощрять, а то потом каждый начнет лезть к тебе с поцелуями и ощупываниями во время съемок.
Хватит нести эту чушь, закрой рот, — Ся Цинхэ открыл глаза и искоса взглянул на Ду Цзиньюя.
Одна мысль о том, чтобы соприкоснуться с кем-то губами и обменяться слюной, вызывала у него тошноту. Позвони моей сестре.
Слушаюсь! — Ду Цзиньюй, явно оживившись, тут же двумя руками поднес телефон к уху и набрал номер. — Сейчас всё доложу старшей мисс.
Алло?
Связь установилась, и Ду Цзиньюй обиженно и негодующе затараторил: Госпожа Ся, директор У из Бочэна пристает к Ся-гэ, хочет целоваться с ним в кадре.
Что? — в трубке послышался удивленный голос.
Нет, нет, не в кадре, а косвенно! Я оговорился, — Ду Цзиньюй поспешно исправился, получив пинок по ноге, от которого едва не растянулся на полу.
Следи за языком, — пригрозил Ся Цинхэ.
Больше ничего не приукрашивая, Ду Цзиньюй подробно изложил суть дела. Закончив доклад, он поднес телефон к уху Ся Цинхэ.
Детка, если наигрался, возвращайся домой. Шоу-бизнес не для тебя, — раздался голос Ся Линъюэ.
Компания подходит мне еще меньше, — лениво отозвался Ся Цинхэ. — У меня голова начинает болеть при виде этих стопок отчетов. Позвони старому У, ладно? Если бы не ваши деловые отношения, я бы уже давно пригласил его дочку на съемочную площадку.
Хотя старый У и был в разводе, его дочурка — та еще штучка. Если бы она приехала сюда, то точно разорвала бы Ян Фэйфэй на части.
Ся Линъюэ вздохнула: Хорошо. Если что-то случится, звони мне. Не давай себя в обиду, когда ты там один.
Ся Цинхэ что-то невнятно ответил и вернул телефон Ду Цзиньюю: Поехали, сегодня больше не снимаем.
Слушаюсь! — Ду Цзиньюй убрал телефон и крикнул: Дядя Жэнь, едем в отель!
Позвони режиссеру Ли, пусть закажет съемочной группе обед за мой счет, — Ся Цинхэ снова прикрыл глаза.
Напишу ему в Вичате, — ответил Ду Цзиньюй, тыкая пальцем в экран. — Он как раз меня спрашивал.
Золотая рыбка: (отправляет большой красный конверт)
Золотая рыбка: Учитель Ся угощает всех обедом! (стикер: курит и красуется)
Известный режиссер Ли: Юного господина удалось задобрить?
Золотая рыбка: Разумеется! Ждите хороших новостей! (стикер: гордо выпятив грудь)
Режиссер Ли только успел отправить смайлик с низким поклоном, как телефон в руках Ду Цзиньюя затрезвонил. На экране высветилось лицо главного босса, и Ду Цзиньюй поспешно нажал на прием: Алло, директор Чэн?
Где Ся Цинхэ? Почему до него снова невозможно дозвониться?
Наверное, телефон разрядился. Сяо Юань ушел в отгул, а Ся-гэ, как закрутится на съемках, вечно забывает поставить зарядку, — оправдывался Ду Цзиньюй.
Сяо Юаня нет, а ты что, не можешь зарядить? Зачем ты вообще нужен? — отозвался Чэн Юньшу. — Он рядом?
Да, да.
Раз рядом, почему еще не дал ему трубку?
Ду Цзиньюй снова поднес телефон к уху Ся Цинхэ и прошептал: Директор Чэн, спрашивает вас, что-то срочное.
Ся Цинхэ взял трубку и лениво спросил: Брат Чэн, что стряслось?
Хорошие новости! Угадай какие? — Чэн Юньшу на том конце провода явно торжествовал.
О, Сяо Жэ обанкротился? — равнодушно предположил Ся Цинхэ.
Кхе-кхе, ну, до этого еще не дошло, — прочистил горло Чэн Юньшу и продолжил смеяться. — Но это событие немногим хуже! Сяо Жэ вечно насмехается над нами, мол, мы однодневки, как ряска на воде, без корней и глубины. Ха-ха, наша компания скоро выпустит актера, достойного звания киноимператора!
Когда это случится, я возьму эту статуэтку — золотого человечка или медведя, — и выбью ею ему все мозги, пусть попробует на прочность нашу весомость.
Ся Цинхэ подумал, что Чэн Юньшу, должно быть, наелся галлюциногенных грибов и теперь грезит наяву. В их компании никто даже местных премий не получал, а он уже замахнулся на зарубежные.
О, у нас появился киноимператор? Кто это? Я его знаю? Только не говори, что это ты сам, — Ся Цинхэ выдавил усмешку, полную сарказма.
Чэн Юньшу рассмеялся: Ц-ц-ц, это ты, мой дорогой Цинхэ! Ты — мой талисман. Как же мудро я поступил, когда переманил тебя к нам!
Не называй меня «дорогой», — Ся Цинхэ нахмурился. — Говори прямо: ты купил эту награду за деньги? Если ты ее купил, я ее не возьму.
Чэн Юньшу: Конечно, нет! Ты что, считаешь меня настолько беспринципным?
http://bllate.org/book/28486/3444130
Готово:
