Они были близкими друзьями много лет, и между ними должно было быть самое глубокое доверие.
Но как он мог доверять Су Цзинтуну?
А доверял ли Су Цзинтун ему хоть раз?
Сейчас, когда Гу Шо лишь недавно вернул себе трон, остатки армии Ван Юго-Запада все еще бродили по стране, скрываясь или действуя исподтишка. Будучи ключевой фигурой мятежников, Су Цзинтун был отправлен в Императорский дворец под видом подарочного подношения, прямо под бок к Гу Шо. Кто мог гарантировать, что это не очередной хитрый ход Ван Юго-Запада?
Или, быть может, Ван Юго-Запад был лишь прикрытием? Если бы Регент преуспел в своем мятеже, Су Цзинтун, будучи его единственным сыном, стал бы законным Наследным принцем и будущим императором. Кто мог поручиться, что Су Цзинтун сам не желает взойти на престол?
— Ваш слуга… — Цзо Чжэнцин произнес это с трудом, — принимает волю императора.
— Смею спросить, Ваше Величество, — продолжил Цзо Чжэнцин, — как вы намерены с ним поступить?
Он был знаком с Су Цзинтуном много лет. Тот мог быть взбалмошным, мог иметь глубоко скрытые помыслы, но он всегда шел по прямой дороге и был честен, уж точно не злодеем. К тому же в прошлом было слишком много сомнительных моментов, поэтому нельзя было просто так вынести ему приговор.
Как… поступить?
Поступить…
Это слово казалось…
Слишком нежным.
Гу Шо невольно вспомнил его глаза, затуманенные влагой прошлой ночью, покрасневшие уголки век, беззвучные слезы, и ту осторожность и раскаяние, с которыми тот прижался к нему, целуя в плечо.
Такой послушный.
У Гу Шо даже руки зачесались — его следовало хорошенько «приструнить».
— Ваше Величество? — окликнул его Цзо Чжэнцин.
Гу Шо на мгновение выпал из реальности и выпалил:
— Пусть пока отдохнет. У Ланьчжи неплохая стряпня.
— М-м?
Цзо Чжэнцин умолк. Так вот почему Гу Шо отправил Хэ Ланьчжи в Зал Тайань?
А как же слова о том, что нужно быть осторожным и не попасться на крючок?
Когда Цзо Чжэнцин прибыл в Зал Тайань, Су Цзинтун как раз проснулся. Облаченный в нижние одежды, он руководил слугами, указывая, куда поставить кресло-качалку во дворе, а затем отослал всех прочь. Сам же он лениво расположился в кресле, укрывшись шерстяным пледом, и предавался безмятежному отдыху.
Сцена была до боли знакомой, и Цзо Чжэнцин на миг потерял связь с реальностью, едва не решив, что вернулся на три года назад.
Когда Су Цзинтун еще был лишь избалованным отпрыском знатного рода, он больше всего любил лежать в таком кресле, бездельничая под солнцем, а иногда напевая короткие песенки: Весною — цветы, осенью — луна, летом — прохладный ветер, зимою — снег. Если на сердце нет суеты, то это и есть лучшие дни в жизни.
Услышав шаги, Су Цзинтун приоткрыл один глаз и привычно произнес:
— О, Чжэнцин пришел, садись.
Цзо Чжэнцин медленно подошел ближе. Су Цзинтун держался непринужденно, словно никакого мятежа не было, и они никогда не скрещивали мечей друг с другом.
Придворные чиновники всегда недоумевали, как Цзо Чжэнцин и Су Цзинтун могли стать друзьями.
Отец Су Цзинтуна был Регентом, у которого на лице было написано: Я готовлюсь к узурпации. Отец Цзо Чжэнцина был цензором, в чьих костях была выгравирована верность императору и любовь к стране. За все десятилетия на службе старый цензор занимался лишь одним — импичментом Регента. А Регент за те же десятилетия занимался лишь одним — плевал на слова цензора и был одержим захватом власти.
Цзо Чжэнцин и Су Цзинтун мало чем отличались от своих отцов. Су Цзинтун был мятежником: его отец поднял бунт, он сам поднял бунт, да еще и преуспел. Цзо Чжэнцин же полжизни посвятил спасению страны, не сворачивая с пути, и даже будучи смертельно раненым, продолжал хладнокровно командовать армией.
Они были природными врагами.
Цзо Чжэнцин пристально посмотрел на развалившегося в кресле Су Цзинтуна и усмехнулся. Иногда он сам задавался вопросом: какое наваждение заставило его, вопреки ругани отца, так подружиться с этим человеком?
— Ты такой беззаботный, — усмехнулся Цзо Чжэнцин.
Су Цзинтун схватил чашку со столика рядом с креслом и протянул ему:
— Ты вовремя. Тетушка Ланьчжи приготовила суп из османтуса, жасмина и личи. Только здесь такой найдешь, нигде больше!
Цзо Чжэнцин сел за каменный стол рядом:
— Лентяй, вставай. Дай посмотрю, как ты сейчас.
Су Цзинтун, прищурившись, зарылся глубже в плед:
— Не хочу вставать, я ужасно сонный. — Он приподнял лицо. — Смотри, смотри. Я в полном порядке.
— Не пришлось ли тебе терпеть лишения? — спросил Цзо Чжэнцин. Когда Резиденция регента пала, Цзо Чжэнцин сражался на передовой. Несмотря на то, что он сразу же отправил людей забрать Су Цзинтуна, к их приходу дом был пуст. Найти его так и не удалось. Позже Су Цзинтун оказался у Ван Юго-Запада, стал врагом, и узнать что-либо стало еще сложнее.
Су Цзинтун насвистел короткую мелодию:
— Нет.
Цзо Чжэнцин улыбнулся и схватил его за запястье:
— Что с твоими руками?
Су Цзинтун отмахнулся:
— Маркиз Чжэньси затянул наручники слишком туго, кожа содралась. Мелочь. Когда выйдешь отсюда, не забудь набить ему морду. Ты ел? Тетушка Ланьчжи сегодня сама на кухне.
— Еще нет, вот пришел позвать тебя.
У Хэ Ланьчжи были поистине золотые руки: стол ломился от ароматных и ярких блюд, и у обоих неожиданно разыгрался аппетит.
— Как ты столкнулся с Маркизом Чжэньси? — спросил Цзо Чжэнцин.
Су Цзинтун ответил:
— Ван Юго-Запада проиграл, Гу Шо взошел на трон. Ты же знаешь, я раньше вел себя не лучшим образом, долгов по старым счетам слишком много, вот я и сбежал. Уходил через южные ворота, хотел добраться до Тунгу, оттуда в Линьчжоу, а затем в море. Но Маркиз Чжэньси поймал меня в Тунгу, вот я и здесь. Старый хрыч, совести ни на грош, небось, перечитал похабных книжонок, раз додумался до такого подношения.
— Ты ведь ушел с банкета раньше времени, да? — спросил Су Цзинтун, продолжая есть. — Я слышал, кто-то вышел, перекинулся парой слов, и Пань Ци перевел меня в задний дворец.
— Это был я.
Су Цзинтун засмеялся:
— Я так и знал. Хорошо, что ты был там. Этот бесстыдник Маркиз Чжэньси хотел выставить меня в главном зале. Ты ведь не видел, во что я был одет прошлой ночью — негоже в таком показываться на людях, крайне неприлично.
Цзо Чжэнцину стало не по себе. Су Цзинтун твердил, что все хорошо и лишений не было, но он боялся даже представить, как тот оказался в руках Маркиза Чжэньси и превратился в того самого фаворита.
Была ли между ними ожесточенная схватка?
Заставляли ли его переодеваться силой?
Су Цзинтун же оставался беззаботным:
— Так что, когда выйдешь, обязательно пни его за меня. Лучше прямо под зад, глядишь, покатится колобком.
— Впрочем, забудь, — пробормотал Су Цзинтун. — Ты слишком слабохарактерный, пусть лучше Гу Шо пнет, у него силы побольше.
Цзо Чжэнцин лишь покачал головой:
— Сейчас он император, как можно называть его по имени?
— А что он сказал перед тем, как ты пришел? Как собирается со мной поступить?
Цзо Чжэнцин вспомнил слова Гу Шо о том, что нужно «пока отдохнуть», и лишь молча вздохнул:
— Ешь давай.
За обедом оба по негласной договоренности не касались темы службы Су Цзинтуна у Ван Юго-Запада, а просто вели пустую болтовню. Цзо Чжэнцин оставил ему пару новых музыкальных партитур, а Су Цзинтун научил его технике игры в небесно-голубых тонах. Они даже упомянули цинь, который Су Цзинтун когда-то оставил в ломбарде, но он так и не смог вспомнить, какой именно: он всегда был непредсказуемым, часто делал что-то под влиянием момента и тут же забывал.
Возможно, кто-то из слуг украл его и продал.
Закончив трапезу, Су Цзинтун с энтузиазмом спросил:
— Я тут обучился гаданию, хочешь, потренируюсь на тебе?
— А ты сможешь? — усомнился Цзо Чжэнцин.
Су Цзинтун ответил с полным достоинством:
— Я ведь один из четырех великих стратегов! Как стратег может не уметь гадать?
Цзо Чжэнцин промолчал. Если память ему не изменяла, среди четырех стратегов Великой Чжоу гадать умел только Цзян Шисю, помогавший Гу Шо умиротворить Северо-Запад.
— Как давно ты учишься?
Су Цзинтун невозмутимо ответил:
— Неважно, как давно я учусь, важно, что я могу погадать прямо сейчас.
— О-о. — Цзо Чжэнцин усмехнулся: — Всего пару дней, говоришь? Ну тогда нагадай мне судьбу в любви.
Су Цзинтун со знанием дела закрыл глаза, сложил пальцы в «гадательном» жесте. Цзо Чжэнцин не мог не улыбнуться, вид у того был весьма убедительный.
— Ну и что получилось?
Су Цзинтун потер подбородок:
— А ты хорош, тише едешь — дальше будешь.
— И с чего это великий провидец Су так решил? — Цзо Чжэнцин был приятно удивлен его серьезным тоном.
— Ты кого-то любишь? — спросил Су Цзинтун. — Гадание говорит, что у тебя есть возлюбленный, мужчина, находится где-то поблизости, любишь его около двух лет. Здоровье хорошее, владеет боевыми искусствами, младше тебя на год. В глазах других он остер и резок, но ты считаешь его живым и милым.
С каждым словом Су Цзинтуна удивление на лице Цзо Чжэнцина становилось все сильнее. Когда тот закончил, Цзо Чжэнцин изумленно воскликнул:
— Провидец, ты и правда умеешь гадать!
— М-м-хм, — Су Цзинтун победно улыбнулся. — Говорил же, что умею.
— И кто же это? — спросил Су Цзинтун.
Цзо Чжэнцин мягко улыбнулся, и в этой улыбке промелькнула горечь:
— Он не любит мужчин, так что имен называть не буду, чтобы не доставлять ему неудобств.
Су Цзинтун похлопал Цзо Чжэнцина по плечу:
— Все будет хорошо. — Он добавил твердо: — Обязательно будет.
— Дай бог, — с грустью ответил Цзо Чжэнцин.
Гу Шо разрешил Цзо Чжэнцину видеться с Су Цзинтуном лишь в течение часа, и время пролетело незаметно. Су Цзинтун провожал друга до ворот. Перед самым выходом он нерешительно произнес:
— Раньше… я во многом не принадлежал себе, каждое неверное движение грозило гибелью. Я не пытался обмануть тебя специально, мое отношение к тебе было искренним.
Цзо Чжэнцин обернулся, потрепал его по голове и мягко сказал:
— Я знаю. Ничего страшного, не вини себя. Я знаю, как тяжело тебе было на душе.
Цзо Чжэнцин помнил их первую встречу: Су Цзинтуну было лет восемь или девять, он из-за чего-то расстроился. Наследник регента, окруженный толпой слуг, в одиночестве прятался в искусственных горах, закрываясь веером и беззвучно роняя слезы.
Прятался.
Закрывался.
Да еще и без звука.
Это не те привычки, которые должны быть у ребенка, купающегося в любви.
Если бы он действительно имел всё, чего желал, если бы Регент любил его так, как показывал на публике, разве стал бы ребенок сдерживать свои чувства даже в слезах?
Напротив, лишь в тот год, что он провел с Гу Шо, он начал учиться показывать свои истинные эмоции на лице.
Значит, отличить правду от лжи было не так уж трудно.
— Когда-нибудь ты расскажешь мне всё о прошлом, верно? — спросил Цзо Чжэнцин.
— Расскажу, — подумал Су Цзинтун. — Максимум через год всё окончательно закончится.
Цзо Чжэнцин улыбнулся:
— Я буду ждать. Если понадобится помощь — только скажи.
— Кстати, — спохватился Цзо Чжэнцин, — не говорил ли покойный император перед смертью, где находится Цзян Шисю?
Император Чжоу Вэнь пытался подослать убийц к Гу Шо, но покушение провалилось, и он лишь забрал с собой Цзян Шисю, чье местонахождение до сих пор оставалось загадкой.
После того как Ван Юго-Запада захватил трон и убил Императора Чжоу Вэня, быть может, Су Цзинтун видел его в последние минуты жизни.
http://bllate.org/book/28449/3439287
Готово:
