Эту сцену со стороны можно было истолковать совсем иначе.
Один глаз моргал в щель полуразрушенной двери.
— Братец А Шэн, я вижу, наш молодой господин подметает пол, — вполголоса произнес кто-то.
— Чего? Дай взглянуть, дай взглянуть!
Слугу оттолкнули в сторону, и он отступил.
— Молодой господин и правда убирает! — вздохнул А Шэн. — Неужели молодой господин действительно собрался здесь жить? Я погляжу, молодой господин совсем лишился рассудка. Зачем приперся в эту глушь? Кругом одни горы да овраги, гиблое место! При богатстве семьи Цинь молодой господин мог бы всю жизнь не знать забот, даже не пытаясь стать учеником какой-нибудь школы бессмертных!
— Братец А Шэн, такое нельзя говорить, вдруг молодой господин услышит! Он ведь с малых лет бредит вступлением в секту бессмертных... Госпожа перед отъездом наказывала: нельзя волновать молодого господина.
— Знаю я! Без тебяученого учить!
Едва они закончили спорить и повернулись назад, как оба замерли.
Цинь Чжоу, только что подметавший во дворе, неизвестно когда подошел к входу и сквозь щель в двери слушал их разговор.
В узком просвете как раз виднелся его шелковый пояс.
Оба слуги вздрогнули и торопливо опустили головы, крикнув:
— Молодой господин!
Выходило так, что, даже загрузив сейв, он не стал игроком по имени Староста — вместо этого он превратился в туземного NPC из какой-то игры.
Похоже, это было переселение душ.
Правда, тело оказалось очень похожим на его собственное по росту и телосложению, так что сильного дискомфорта он не ощущал.
Цинь Чжоу с невозмутимым видом оттолкнул дверь:
— Вы чего здесь?
— Молодой господин, мы, конечно же, пришли искать вас! — перехватил инициативу А Шэн. — Молодой господин, это госпожа велела нам разыскать вас, госпожа просит вас вернуться... И еще велела передать ее слова: мол, такие таланты к культивации бессмертия не даются насильно, так что выбросьте дурь из головы.
— Вот именно, молодой господин.
Цинь Чжоу бесстрастно посмотрел на обоих и произнес:
— Я знаю. Я вернусь, но не сейчас. Возвращайся к моей матушке и передай ей, чтобы не беспокоилась обо мне.
Вторую половину фразы он адресовал А Шэну.
А Шэн на мгновение растерялся, ничего не понимая и недоумевая:
— Молодой господин, я... я один возвращаюсь?
— Ступай вперед, передай весточку.
— Ох... Э-э, ну а вы-то, молодой господин, когда вернетесь?
— Через несколько дней.
— Тогда...
— Возвращайся.
Хотя А Шэн не понимал, почему отослали именно его, на душе у него отлегло — оставаться в этом гибельном горном краю ему совсем не улыбалось.
— Ну тогда Сяо Чэнь, позаботьтесь как следует о молодом господином, слышишь.
Сплавив болтливого слугу, Цинь Чжоу перевел взгляд на оставшегося:
— Ты, заходи со мной.
Слуга ничего не понял, но послушно последовал за ним внутрь.
Оглядев запущенный, заваленный мусором двор, слуга подумал о кое-чем, но прежде чем он успел открыть рот, Цинь Чжоу заговорил:
— Давно ты в поместье Цинь?
— Отвечаю молодому господину, уже больше года.
— Отныне будешь при мне.
Слуга сперва опешил, обрадовался, а затем замялся:
— Молодой господин, а братец А Шэн...
Цинь Чжоу и без лишних расспросов понимал, что А Шэн вечно увивался вокруг настоящего молодого господина Цинь, и та привычка затыкать всех за пояс наверняка была выработана годами. К тому же ему самому не требовалось присутствие знакомого человека рядом.
— В поместье Цинь народу много, для него найдется место.
Слуга тут же умолк.
Судя по всему, недавний разговор молодой господин услышал от и до.
— Имя есть?
Слуга подумал, что молодой господин спрашивает его настоящее имя, и тут же ответил:
— Молодой господин, моя фамилия Чэнь, в семье я третий, так что зовут Чэнь Сань.
Цинь Чжоу замер.
Стиль, в котором отец Чэнь Саня выбирал имена, очень напоминал его собственный.
Когда Цинь Чжоу только начинал играть в эту игру, его поразило огромное количество персонажей. Позже в его горной деревушке для культивации насчитывалось никак не меньше восьми сотен жителей: одних он призвал через систему найма, других подобрал во время вылазок по событиям, а малую часть вывел позже с помощью пилюль плодородия.
Но из-за столь огромного числа Цинь Чжоу сосредоточился на развитии сотни лучших по таланту жителей, лично давж каждому из них имя.
Он не стал использовать фамилию Цинь, взяв девичью фамилию матери — Лу.
Лу И, Лу Эр... Лу Ибай.
Далёкие воспоминания промелькнули в голове, и Цинь Чжоу кивком ответил:
— Чэнь Сань, помоги мне прибрать здесь во дворе.
Чэнь Сань кивнул, но остался в недоумении:
— Молодой господин, вы же говорили, что собираетесь вернуться? К чему тогда...
К тому же кому принадлежал этот заброшенный двор, оставалось загадкой.
— Просто уберись.
Спорить Чэнь Сань не смел. Лишь когда он подошел ближе и пригляделся к строениям во дворе, до него наконец дошло, почему молодой господин велел всё здесь вычистить.
Сквозь щель в воротах этот крошечный внутренний двор казался заброшенным, покрытым пылью и давно опустевшим уголком.
Но стоило войти и осмотреться, как обнаружилось, что внутри скрывается целый мир.
Пыли и грязи хватало, но сами жилые постройки во дворе — высокие да изящные хоромы, соединенные крытыми переходами, — ни в чем не уступали грандиозным усадьбам в уездном городе.
Чэнь Сань протер глаза, отказываясь верить увиденному.
— Молодой господин, это чары старших бессмертных? — робко осведомился Чэнь Сань.
На его взгляд, иного объяснения просто не существовало.
Цинь Чжоу не стал отрицать.
Каждый кирпичик и каждая черепица здесь повторяли облик деревенского совета из его сохраненной игры. Но снаружи разглядеть всё это было невозможно. Вероятно, именно поэтому на протяжении долгих веков сюда никто не совался.
Похоже на иллюзорную технику, только чью именно — оставалось загадкой.
— То, что ты здесь увидел, нельзя разглашать ни единым словом, — предупредил Цинь Чжоу.
Чэнь Сань поспешно закивал:
— Будьте спокойны, молодой господин.
Он же так и думал: молодой господин не мог лишиться рассудка. Раз уж он явился в эти горы, у него определенно были на то свои скрытые цели.
Чэнь Сань действовал споро, да и Цинь Чжоу не сидел сложа руки.
К наступлению ночи комнаты и двор были полностью убраны.
И лишь оставшись в одиночестве, Цинь Чжоу смог как следует изучить собственную панель состояния.
Панель характеристик, которую он видел, ничем не отличалась от тех, что были у сотен его бывших жителей: таланты, способности, числовые показатели — всё как на ладони.
На панели черным по белому значилось:
Прирост таланта: 0.01
Цинь Чжоу: ...
Цинь Чжоу закрыл панель таланта.
И открыл заново.
Глянул еще раз.
Прирост таланта: 0.01
Убедившись, что ему не мерещится, Цинь Чжоу пробормотал:
— Ну и бездарность же я.
Неудивительно, что ни одна секта не захотела его брать.
Во второй половине дня он вытянул из Чэнь Саня немало сведений. По крайней мере, в собственном положении и происхождении он разобрался вполне отчетливо.
Все миры делились на Верхний и Нижний. В Верхний попадали исключительно небожители, почти все сильнейшие во вселенной обитали там, и это было истинное скопление мастеров культивации.
Нижний же Мир населяли в основном простые смертные. Разумеется, в Нижнем Мире тоже существовали секты, чьей задачей был отбор одаренных юнцов для взращивания; если какой-нибудь секте удавалось взрастить хотя бы одного могущественного мастера, способного вознестись в Верхний Мир, это считалось величайшей честью для всего рода.
Что же до самого названия «Миры», Цинь Чжоу не знал, связано ли оно как-то с ним. Свою деревню культиваторов он в свое время назвал именно так — Деревушка Миров.
Вспоминать об этом было даже немного стыдно — название являлось продуктом его юношеского максимализма.
Как бы то ни было, ныне Цинь Чжоу находился в Нижнем Мире. Неподалеку от горной деревушки располагался уездный город, подчиненный управлению провинции Сихэ. Семья Цинь слыла в уезде влиятельным кланом, чей бизнес простирался до самого провинциального центра, а специализировались они на торговле пилюлями.
Тамошние пилюли являлись не обычным лекарственным сырьем, а духовными пилюлями, пригодными для употребления начинающими практиками низших ступеней или простыми смертными.
За спиной семьи Цинь стояли некие влиятельные кланы культиваторов, благодаря чему они и могли вести это дело. Однако в самом роду Цинь не было ни единого адепта сект, а потому они, казавшиеся баснословно богатыми, на деле зависели от чужой милости.
Цинь Чжоу был единственным сыном в семье Цинь, на него возлагали все надежды клана. С детства требования к нему предъявлялись самые высокие, но чем больше надежд, тем больнее разочарование: несколько дней назад, когда он проходил проверку талантов, у него не обнаружилось не то что духовных корней — даже малейших задатков мудрости, и ни одна секта в итоге не захотела его принять.
Молодой человек отличался гордым нравом, а подобный удар ранил его самолюбие настолько, что, устыдившись возвращаться домой и смотреть родителям в глаза, он убежал развеяться. Очевидно, в процессе произошло нечто непредвиденное, и в результате здесь оказался нынешний Цинь Чжоу.
Цинь Чжоу вздохнул.
Возможно, беда с прежним молодым господином Цинь приключилась именно из-за его собственного появления. Но раз уж у прежнего владельца тела остались неисполненные желания, он постарается помочь воплотить их в жизнь.
— Всего 0.01 таланта...
Цинь Чжоу подумал, что завтра же придется приводить в порядок алхимическую комнату.
Если он желал поднять свой нулевой с хвостиком талант с помощью очищения, иного пути, кроме как глотать пилюли да лекарства, пока не существовало.
К счастью, в деле промывки характеристик через алхимию он разбирался прекрасно.
С этими мыслями Цинь Чжоу почувствовал легкую сонливость и незаметно для себя заснул.
...
В то же самое время.
Верхний Мир, Темница Заточения Бессмертных.
Кто-то очнулся от долгого сна и медленно приподнял веки.
Белоснежная кожа, словно ночной цветок эпифиллума, в лунном свете казалась покрытой тончайшей вуалью, ослепляя своей чистотой, но не режа глаз.
Облеченный в белые нижние одежды, он висел высоко подвешенный за руки, скованные тяжелыми железными цепями. Слегка опустив голову и распустив черные как смоль волосы, он сидел, скрестив ноги, являя собой образ сошедшего с небес божества.
В темнице царила мертвая тишина.
Пока он сам не нарушил ее, заговорив сам с собой:
— Кто-то проник в барьер.
— Какой ничтожный глупец снова поперся в ту деревню? — голос его прозвучал холодно, а в глазах уже вспыхнуло легкое намерение убивать.
...
Ночь пролетела незаметно.
Проснувшись на заре, Цинь Чжоу обнаружил, что чувствует себя вполне нормально. Этим стоило обязать прежнего молодого господина Цинь, который вечно не забывал о физических тренировках.
Встав и отворив дверь, он застал Чэнь Саня у деревенского колодца — тот как раз пытался разобраться с наглухо забитым жерлом.
— Молодой господин, кажется, этот колодец полностью заплыл землей, может, сходить в город и позвать кого-нибудь починить...
— Не нужно. Оставь как есть. Если дел больше нет, ступай в город, купи предметов первой необходимости да съестного.
Цинь Чжоу сорвал с пояса нефритовый кулон и протянул прямо ему:
— Заложишь его в меняльной лавке в счет ссуды, а если не выйдет — продай с концами.
http://bllate.org/book/28432/3436822
Готово:
