Однако это раздражение задержалось в сердце Чжу Юаня лишь на мгновение и рассеялось.
Он утешил себя тем, что раз умер — так умер, и нет смысла терзаться из-за прошлой жизни. Для него нынешнего те люди были куда менее привлекательны, чем тушеные свиные рульки на столе.
Чжу Юань тыкал палочками в рульку, уплетая её так, что губы лоснились от жира, как вдруг кто-то пронзительно взвизгнул:
— А-а-а-а-а-а!!!
Затем раздался звонкий треск, и Чжу Юань, продолжая жевать рульку, обернулся.
Четверо парней уже не удовлетворялись словесной перепалкой и перешли к драке за крошечную урну с прахом. Каждый из них выглядел так, будто происходил из влиятельной семьи, так что остальные сельчане наотрез отказывались вмешиваться и разнимать драчунов, предпочитая просто молча наблюдать за этим балаганом.
Соперники стоили друг друга и не желали уступать, казалось, они готовы были сожрать оппонентов живьем. Переругиваясь и вырывая друг у друга волосы, они устроили такой бедлам, что зрелище вышло крайне неприглядным.
В разгар потасовки маленький глиняный горшок с прахом Чжу Юаня под испуганными взглядами всех присутствующих взмыл в воздух, описал в падении идеальную параболу и разлетелся вдребезги о землю. Находившийся внутри прах разлетелся во все стороны легким облаком.
Все оцепенели на несколько секунд, а затем мужчины и женщины, старики и дети закричали в один голос. Покрытые с головы до ног белой пылью, люди бросились врассыпную. Те, у кого нервы оказались покрепче, падали в обморок прямо на месте — царил полный хаос.
Чжу Юань поднял голову и посмотрел на кружащийся в небесах собственный прах. Он просто онемел.
Среди суетящейся толпы он в растерянности опустил взгляд на заставленный вкусными блюдами стол, которые так и не успел доесть, и, посомневавшись ровно три секунды, невозмутимо прижал к себе тарелку. Раньше он переживал, что не успеет отнять еду у тех пожилых людей, а теперь всё принадлежало ему одному.
В конце концов, это был его собственный прах, неужто человек станет брезговать самим собой?
Эта сцена выглядела до того нелепо, что похороны по своей зрелищности не уступали театральной постановке: кто-то дрался, кто-то убегал, а те, кому было всё нипочем, вовсю спешили выложить происходящее в соцсети.
Лишь Чжу Юань сидел невозмутимо, как гора Тайшань, даже не пытаясь сдвинуться с места, и полностью погрузился в трапезу. Сидевший напротив крашеный паренек с ухмылкой открыл приложение для стриминга и вел прямую трансляцию для своих дорогих родных.
Так Чжу Юань и прославился в интернете.
Штаб-квартира корпорации Хэнъюань, 38-й этаж, кабинет президента.
Чжу Юань принял самую благопристойную заученную позу за всю свою жизнь: спина прямая, ноги вместе, взгляд потуплен. Он выглядел словно дрожащий от страха маленький перепеленок, забитый и жалкий.
Прямо напротив него, за стеклянным журнальным столиком, на диване сидел крупный мужчина. Широкие плечи, узкая талия — на глаз он казался вдвое массивнее нынешнего хилого тела Чжу Юаня, и от одного его удара кулаком пришлось бы умолять о пощаде.
Заставить Чжу Юаня опустить голову заставляло еще и то, что этот человек обладал чересчур ярким, завораживающе прекрасным для мужчины лицом — выразительным и дерзким, создающим впечатление, будто он способен одновременно разбить сердца десятка мужчин. Особенно для такого неопытного сельского увальня вроде Чжу Юаня, помешанного на красивой внешности, было страшно лишний раз взглянуть на него, опасаясь, что захочется начать перед ним пресмыкаться.
В отличие от смущенного Чжу Юаня, Фан Янь пылал гневом. Он в упор смотрел на этого младшего сводного брата, с которым за последние двадцать лет у него почти не было точек соприкосновения, и готов был придушить его собственными руками.
— Дожил! — Фан Янь от злости рассмеялся, слегка откинувшись назад на крупном туловище. Его развязанная и властная поза создавала резкий контраст с робким и скромным Чжу Юанем, сидевшим с завернутыми внутрь носками.
Чжу Юань опустил голову и не смел издать ни звука, боясь, что стоит ему открыть рот, как вскроется тайна: он вовсе не прежний владелец тела. Отношения между этими братьями невооруженным глазом казались натянутыми, и если бы обнаружилось, что он самозванец, его наверняка в следующую же секунду упрятали бы в психиатрическую больницу или лабораторию.
В тот день, после окончания его балаганных похорон, видео, где Чжу Юань уплетает за обе щеки еду под слоем собственного праха, стремительно завирусилось в интернете. Всевозможные пиар-агентства и независимые блогеры наперебой бросились подливать масла в огонь, а благодаря тому, что его нынешняя оболочка оказалась достаточно изящной и смазливой, он всего за несколько дней оккупировал тренды на всех основных платформах. Нашлись даже MCN-компании, планировавшие подписать с ним контракт, чтобы сделать крупным инфлюенсером и на волне этого хайпа запустить стримы с продажами товаров.
Чжу Юань, будучи в прошлой жизни обычным офисным работником, сроду не видел подобных масштабных баталий. Конечно, он не был чужд искушения разбогатеть за ночь и податься в блогеры и уже раздумывал, с какой организацией выгоднее заключить контракт, как вдруг Фан Янь лично вытащил его за шкирку и битых полчаса отчитывал на чем свет стоит.
Но даже отчитав брата, Фан Янь не почувствовал удовлетворения и уже собирался с новыми силами продолжить, как у двери послышался тихий шорох, и в кабинет вскоре вошел высокий молодой человек в деловом костюме. У него было чистое, утонченное лицо, на переносице красовались очки в тонкой оправе, а от всего его облика исходило противоречивое сочетание мягкости и какой-то строгой недоступности, с первого же взгляда вызывающее симпатию.
Увидеть двух потрясающих мужчин подряд за один день — в Чжу Юане вновь проснулась тяга к красивой внешности, и он украдкой бросил взгляд на этого человека, которого называли его старшим зятем. Супруги действительно отлично подходили друг другу.
Заметив его мелкие махинации, Фан Янь сквозь зубы усмехнулся:
— Хочешь попробовать еще раз посмотреть?
Чжу Юань тихо кашлянул и больше не смел шевелиться.
Чэнь Ду опустил принесенный поднос на стол, поставил одну чашку свежезаваренного черного чая перед Фан Янем, а другую, с апельсиновым соком, пододвинул к руке Чжу Юаня. Его красивые миндалевидные глаза мягко улыбнулись сквозь тонкую оправу очков, словно успокаивая.
— Не кричи на него, — тихо произвел он. — Он ведь еще ребенок.
Фан Янь едва не задохнулся от смеха:
— Ты называешь ребенком девятнадцатилетнего лба, совершеннолетнего, который своими руками только и делает, что повсюду создает проблемы?! Он уже давно опозорил всю нашу Семью Фан перед лицом общественности!
С этими словами он с силой швырнул телефон на журнальный столик. На застывшем кадре видео красовалось глупое лицо Чжу Юаня, уплетающего за обе щеки еду на похоронах.
Чэнь Ду некоторое время молча смотрел на экран, а затем улыбнулся так, что его глаза превратились в лучистые полумесяцы:
— По-моему, довольно мило. По крайней мере, это доказывает, что у него отличный аппетит.
Казалось, Фан Янь ничего не мог с ним поделать, лишь яростно зыркнул на супруга, выплеснув нерастраченный грозовой заряд в никуда.
Чжу Юань, обхватив стакан с соком двумя руками, был вынужден вживую наблюдать, как эта парочка демонстрирует нежные чувства, пока его собственные мысли блуждали бог весть где.
Когда он очнулся в этом незнакомом и молодом теле, Фан Янь, его мнимый брат, навестил его в больнице лишь в первый день. Тогда Чжу Юань еще не отошел от шока перерождения и переселения души и даже не знал, как дать отпор на ругань.
Позже он по крупицам узнал от Чэнь Ду, что этого парня зовут Фан Цзя. По слухам, он был плодом греховной страсти старого непутевого главы Семьи Фан из предыдущего поколения, и его долгие годы растили за границей.
Фан Янь изначально не испытывал к этому брату никаких теплых чувств, а Фан Цзя вдобавок ко всему оказался совершенно непутевым: за рубежом он волочился за толпой золотой молодежи, проматывая дни в пьянстве, разгуле и погоне за мишурой роскошной жизни. Учебу он завалил по всем предметам, так что даже получение диплома висело на волоске.
Самое главное — он не желал браться за ум. Позже он связался с местными уличными хулиганами, не только намеренно гоняя по ночам на тюнингованном мотоцикле по центральным улицам города и нарушая покой граждан под погонями полиции, но и вместе с бандитами грабил и воровал в богатых районах, чуть даже не ввязавшись в сделку с запрещенными веществами. К счастью, Фан Янь вовремя обнаружил это и силой притащил его обратно на родину, иначе в противном случае родным пришлось бы забирать лишь его труп.
Но даже после возвращения молодой господин не унимался ни на день, продолжая повсюду навлекать неприятности и чинить беспорядки, заставляя Фан Яня то и дело разгребать его завалы, отчего неприязнь старшего брата лишь усилилась.
Возможно, из-за многолетнего сбитого режима или из-за того, что в тот злополучный вечер он выпил слишком много в баре, Фан Цзя, у которого и так имелся врожденный порок сердца, заигрался со смертью и благополучно отбросил коньки, чем и облегчил участь Чжу Юаня, оказавшегося в реанимации той же больницы.
Тем временем Фан Янь, умасливаемый уговорами Чэнь Ду, наконец успокоил нервы. Хоть лицо его оставалось мертвенно-бледным, ругаться он больше не стал. Он лениво прихлебывал из чашки, даже не поднимая глаз и не задавая вопросов о том, какого черта того понесло жрать на поминки в эту глухомань, словно судьба Фан Цзя волновала его меньше всего на свете.
Остыв больше чем наполовину, он холодно бросил:
— С сегодняшнего дня сидишь дома тихо и смирно, и ни шагу на улицу!
Чжу Юань был не против. Раз похороны уже закончились, а людей из его прошлой жизни ничего не связывало, выходить из дому ему было безразлично. Единственное, о чем он искренне жалел — это та ветхая двухкомнатная хрущевка, которую он с таким трудом купил на сэкономленные за полжизни гроши, и оставшиеся на карте тридцать тысяч юаней. Всё это было его спасительным кругом. Он всё еще надеялся найти способ выбраться наружу и выяснить, удастся ли вернуть квартиру и накопления.
Стоявший рядом Чэнь Ду вовремя подал идею:
— Возьми сегодня на вечерний прием и Цзя Цзя тоже? Он уже полгода как вернулся на родину, а в свет так по-настоящему и не выходил.
В текущих реалиях сотрудничество Семьи Фан и Семьи Хо было вопросом решенным, и обе стороны планировали укрепить долгосрочный контракт с помощью брака.Со стороны Семьи Хо на этот шаг шел сам Хо Линъин — глава клана, одинокий волк тридцати лет от роду, тогда как выбор кандидата со стороны Семьи Фан стал головной болью.
Младшее поколение Семьи Фан и без того было немногочисленным. Наиболее подходящий Фан Янь женился в ранней юности: они с Чэнь Ду дружили с детских садов, прошли рука об руку через старшую школу и университет в свободных отношениях, а едва получив дипломы, стремглав побежали регистрировать брак. Других людей в поле зрения Фан Яня попросту не существовало. Остальные же младшие члены клана выглядели слишком бледно, а кое-кто и вовсе был несовершеннолетним. Подсчитай так и эдак, выходило, что на роль жениха с натяжкой годился лишь Фан Цзя.
Но именно это и доводило Фан Яня до мигрени.
Фан Цзя унаследовал прекрасную внешность членов Семьи Фан, но внутри оказался абсолютной пустышкой — своенравный, буйный, не поддающийся воспитанию сквернослов. Фан Янь опасался, что если тот после свадьбы не остепенится и отчебучит какую-нибудь грандиозную глупость, разрушив с таким трудом достигнутое соглашение между двумя домами, то он сам придушит эту заразу.
Будь у него в запасе хоть второй кандидат, он бы никогда не посмотрел в сторону Фан Цзя.
Хотя Хо Линъин и правда редкостный зануда, он всё же не заслуживал такой кары.
Фан Янь тут же припомнил слова Чэнь Ду, сказанные им несколько дней назад: прежняя бунтарская дурь Фан Цзя не была целиком и полностью его виной — в конце концов, мальчишку бросили за границей без присмотра, а если к тому же завести дурную компанию, скатиться по наклонной проще простого. Если вмешаться и пресечь это вовремя, пока парень еще молод, возможно, его удастся исправить.
Фан Яня ни капли не волновали вопросы воспитания Фан Цзя, но если бы его действительно удалось держать в узде, в будущем из него вышел бы неплохой инструмент для политического брака — по крайней мере, хоть какая-то польза для семьи.
Сегодняшний банкет устраивала Семья Хо, и Фан Янь никак не мог решить, стоит ли брать с собой Фан Цзя, намереваясь позволить Хо Линъину лично приглядеться к кандидату. Этот сорванец умел пустить пыль в глаза, когда помалкивал. Если вдруг у Хо Линъина откажет зрение и он действительно клюнет на него — что ж, тогда это проблемы самого Хо Линъина.
Мысленно взвесив всё несколько раз, Фан Янь немного смягчился в лице и куда более благосклонно обратился к Чжу Юаню:
— Иди приведи себя в порядок... — он окинул Чжу Юаня взглядом с ног до головы и нахмурился: — Сними с себя этот хлам, на что это похоже!
Чжу Юань опустил глаза на рваные джинсы с огромными прорехами на коленях и подумал, что это была едва ли не самая приличная пара одежды в гардеробе Фан Цзя, а оставшиеся вещи по кускам ткани не набрали бы и на один целый наряд.
Поскольку Фан Цзя раньше никогда не показывался на людях, ему, разумеется, не заказывали подходящих вечерних костюмов. Тогда Чэнь Ду отвез его в ближайший торговый центр и тщательно приодел с ног до головы.
Говорят, одежда красит человека. Переодевшись в новенький белый смокинг, с волосами, аккуратно зачесанными назад с помощью геля, юноша в зеркале сверкал алыми губами и белыми зубами. На фоне дорогого костюма в нем проступали черты аристократической элегантности, придавая ему сходство с чистым и невинным мальчиком из романов.
http://bllate.org/book/28428/3436219
Готово:
