Лето в полдень всегда стояло невыносимо жаркое, и даже спасительная тень на горе ничуть не помогала.
Красивый и утончённый юноша держал в руках потрепанный мешок и стоял перед ветхим двухэтажным зданием. Его чистая и белая кожа казалась совершенно неуместной среди этого запустения.
— Гора Наньцзин, гостевой дом Цинъян...
Цзян Юй опустил голову, сверил адрес на бумажке с вывеской перед глазами и тяжело вздохнул, оглядывая унылые руины.
Будучи даосом, который с малых лет усердно занимался культивацией и честно трудился в собственной обители, он умудрился разорить храм всего через год после смерти учителя.
В нынешние времена найти работу одинаково тяжело и людям, и призракам — он собственными глазами видел, как неприкаянные души устраивались в дома с привидениями, где приоритет отдавался соискателям с высшим образованием.
Цзян Юй уже подумывал вернуться к ремеслу предков и зарабатывать на жизнь гаданиями да толкованием фэншуй, но тут обнаружилось письмо, оставленное учителем. В нём говорилось, что у них пустует гостевой дом, и если он пожелает, то может спуститься с горы и унаследовать это заведение.
Руководствуясь принципом дареному коню в зубы не смотрят, Цзян Юй и заявился сюда.
В письме сулили со всеми удобствами обустроенный, процветающий бизнес в живописном месте, а на деле оказалось — заброшенные много лет назад развалины, где конь не валялся и всё нужно восстанавливать с нуля.
И правда, свои же в первую очередь и подставят.
Знай он заранее, лучше бы пошёл торговать на площади у моста — по крайней мере, это было бы проще, чем разгребать такую кучу проблем.
Цзян Юй набрался храбрости и толкнул скрипучую дверь. К счастью, внутри всё оказалось не так плачевно, как снаружи: столы и стулья в вестибюле, а также жилая зона на втором этаже были на месте.
Нанимать уборщицу не представлялось возможным: если не считать трёх тысяч юаней пособия после закрытия храма, на его банковском счете не было ни юаня.
О найме работников нечего было и думать — после оплаты воды, электричества и интернета останется под вопросом даже то, хватит ли денег на еду.
Поэтому, когда в дверь постучали, Цзян Юй как раз стоял у стола и самозабвенно оттирал въевшееся пятно.
— Простите, можно у вас передохнуть?
Вошедший мужчина средних лет в деловом костюме и галстуке выглядел типичным представителем успешной элиты.
Однако лицо его осунулось, под глазами залегли темные круги, готовые опуститься до самого подбородка, щеки поросли щетиной, а шатался он так, будто не спал уже три дня.
И при этом мужчина из последних сил держался на ногах, объясняя Цзян Юю причину своего визита:
— Я только что проезжал мимо и заметил, что у вас, похоже, ещё нет официального открытия, но в этой глуши вокруг вообще негде остановиться. Я ужасно боюсь уснуть за рулем...
— Ничего страшного, присаживайтесь, я заварю чаю.
Услышав, что посетитель пожаловал не ради еды, Цзян Юй искренне выдохнул.
В конце концов, на кухне шаром покати — он даже рис купить не успел, не говоря уже обо всем остальном.
Цзян Юй вытащил тот самый неглубокий матерчатый мешочек, порылся в нем и наконец извлек мешочек поменьше, наполненный семенами зизифуса.
Он вырастил их ещё на горе, тщательно взлелеяв напитавшиеся силой неба, земли и духовной энергией плоды. Даже если они не обладали какими-то особыми свойствами, на рынке за них можно было выручить неплохие деньги.
Видя, как изможден мужчина — казалось, он готов рухнуть замертво прямо здесь, — Цзян Юй решил, что тот просто не выспался, и задумал заварить ему чашку чаю с зизифусом.
— Благодарю вас. Это же чай из семян зизифуса? — мужчина горько улыбнулся, принимая чашку, и покачал головой. — Меня зовут Юй Чэн, я композитор. После того как мне посчастливилось написать один хит, вдохновение будто испарилось, я больше выдаю ни строчки.
Не бойтесь показаться смешным, в мои годы я уже страдаю от бессонницы из-за кошмаров. По ночам мне вечно снится, будто меня обвивает гигантский питон, так что вздохнуть невозможно. Выспаться не получается, от этого вдохновения становится еще меньше, и получается замкнутый круг.
Докончив рассказ, Юй Чэн указал на чашку:
— Я уже столько раз пробовал подобные успокаивающие средства, но толку ноль. Как не спалось, так и не спится.
Цзян Юй подвинул чашку ближе, внимательно всмотрелся в лицо гостя и спросил:
— С каких пор вы стали плохо спать и не обижали ли вы кого-нибудь в последнее время?
Еще с порога он почувствовал на этом мужчине печать змеиного демона. Раз та способна насылать подобные кошмары и расстраивать человеческий разум, сила у противника немалая.
Заметив спокойный взгляд юноши и теплую чашку в руках, Юй Чэн, хоть и удивился столь странному вопросу, все же попытался сосредоточиться и вспомнить.
— Как раз после того, как я написал песню, которая завирусилась в сети. Я успел сделать только половину набросков для следующего заказчика, как всё пошло наперекосяк.
Хотя я и кручусь в шоу-бизнесе, ни с кем особо не конфликтовал...
— Кто-то хочет вас сжить со свету и наложил на вас заклятие кошмара, чтобы затуманить ваш разум и сбить с толку. Вот почему вам и снятся такие сны.
Услышав это, сколь бы выдержанным ни был Юй Чэн, он едва не плеснул чаем на себя и уставился на Цзян Юя так, будто перед ним сидел умалишённый.
Цзян Юй, впрочем, не рассердился — он лишь прошептал над чаем успокаивающее заклинание и вернул её гостю.
— Даже если я мошенник, от чашки целебного чая хуже не станет, денег я с вас не беру.
Юй Чэн долго вел машину и почти ничего не пил, так что в этот момент действительно испытывал жажду, а потому сделал глоток — наполовину со скепсисом, наполовину из любопытства.
Но стоило чаю коснуться губ, как тело мгновенно пронзило долгожданное расслабление и тепло. Казалось, с него сорвали нечто, что неотступно оплетало его всё это время.
Ощущение было похоже на то, как зимой с себя сбрасываешь сырую, холодную ватную куртку и наконец можешь погреться у печки.
Хотя чай был самым обыкновенным, он удивительным образом дарил душе покой, внушая уверенность: если сейчас заснуть, то непременно приснится хороший сон.
Не успел он опомниться, как осушил всю чашку до дна.
На самом деле на обычного человека такой отвар из семян не подействовал бы столь мощно. Юй Чэн почувствовал облегчение так быстро потому, что духовная энергия в чае вместе с успокаивающим заклинанием временно заблокировали оставленную недоброжелателем метку.
Впрочем, это лишь временная мера — если подходить к делу всерьез, за это придется платить отдельно.
— Хозяин, можно я сниму у вас комнату и посплю? С ценой мы договоримся.
Цзян Юй очень хотел сказать, что раз комната такая паршивая, то с него и вовсе можно не брать плату, но, вспомнив жалкую сумму на своем балансе, молча показал пять пальцев.
Юй Чэн без лишних слов перевел пятьсот юаней, схватил ключ и скрылся в еще толком не обустроенной комнате на втором этаже.
Только и оставалось, что растерянно хлопать глазами вслед гостю, который так и не дал ему вставить ни слова про то, что достаточно и пятидесяти.
Интересно, как изменится этот мир, если богачей станет на одного больше?
Когда Юй Чэн проснулся, на дворе уже стояло следующее утро.
Он почти не верил, что проспал так долго и ему при этом не приснилось ни единого кошмара.
За последний месяц ему еще ни разу не удавалось выспаться столь сладко, и зловещий питон, преследовавший его по пятам, наконец исчез.
Неужели этот парень и впрямь какой-то отшельник-мастер, что уединился в глуши ради помощи тем, с кем свела судьба...
Когда Юй Чэн спустился по лестнице, снедаемый смешанными чувствами благодарности и любопытства, он обнаружил, что Цзян Юй, которого он только что мысленно вознес в ранг небожителей, вовсю хлопочет на кухне с завтраком.
— Гость дорогой, проснулись? Уплаченной вами суммы с лихвой хватит и на завтрак, останетесь перекусить?
http://bllate.org/book/28410/3433342
Готово:
