— Смерть, тут правда человек умер... — Сюй Мяо выглядел растерянным.
Ранненых почти не было, зато один человек погиб.
Сюй Мяо подошел поближе к норилкам, накрытым белой тканью, под которой уже явно лежало тело. Ни количество крови, ни характер ее расположения совсем не походили на последствия автомобильной аварии.
Он завороженно смотрел на мертвеца, на нечеткие очертания тела под окровавленной белой тканью вдалеке, и его охватило внезапное, смутно знакомое чувство.
Форма тела, бледная-бледная рука, вывалившаяся из-за тряски на носилках. Свежая кровь прилипла к коже, в руке его будто что-то было зажато, а когда носилки качнулись на следующей ступеньке, предмет со звоном покатился по земле.
Сюй Мяо только попытался приглядеться, как Тань Шу оборвал его:
— Не смотри, иди посиди в машине.
Сюй Мяо растерянно обернулся, потрогал себя за голову и пробормотал:
— Да, да...
Он уже сбился со счета, в который раз трогает себя за голову после встречи с Тань Шу, но стоило ему увидеть это тело, как беспричинная паника безумно вцепилась в его сердце.
Будто пасть какого-то монстра распахнулась, заталкивая его внутренности прямо в горло, с хрустом пережевывая их.
Сюй Мяо не мог запустить руки под собственную кожу, чтобы нащупать спрятанные в плоть и кости органы, поэтому оставалось только теребить себя за макушку.
— Тогда... — То ли от страха, то ли желая убежать, Сюй Мяо почему-то проникся доверием к человеку, который совсем недавно ему угрожал.
Он поднял стекло автомобиля, сжался в кресле и тихо проговорил:
— Только возвращайся скорее, обязательно скорее...
Тань Шу действительно ответил ему: уходя, он едва заметно приподнял руку, и порыв ветра чуть взметнул полу его одежды.
Сюй Мяо интуитивно почувствовал, что в тот миг во взгляде мужчины, помимо холода, промелькнул какой-то иной, особый смысл, но распознать его он так и не смог.
...Уцепившись за оконное стекло, он издалека смотрел, как Тань Шу о чем-то коротко перебросился словами с людьми за оцеплением, после чего его пропустили.
Городские улицы были забиты народом, репортеры и полиция снова вели извечную игру в кошки-мышки по периметру, а судмедэксперты и криминалисты собирали остатки улик.
Перешагнув через заградительную ленту, Тань Шу приподнял за краешек ту самую белую ткань — ровно настолько, чтобы было видно только под его углом зрения. Взору предстало лицо молодого альфы.
Мертвенно-бледное, ни капли крови, лишь вокруг плотно сжатых губ запеклись тонкие струйки крови — типичный облик покойника.
Тань Шу опустил ткань обратно. На дне его глаз не дрогнуло ни единой ряби, лишь приподняв веки, он бросил небрежный, тяжелый взгляд на машину неподалеку.
Черный джип высотой не меньше двух метров стоял на самом краю оцепления. Из водительской двери показались длинные ноги, являя миру красивого молодого альфу.
Хотя на вид он был совсем не стар, аура от него исходила внушительная. Высокий, под метр девяносто, он стоял с холодным лицом, возвышаясь над большинством присутствующих — в нем действительно чувствовался командный дух и властность.
...Тань Шу сжал в руке телефон, большой палец невольно поглаживал выступающую кнопку включения. В безмятежных черных зрачках отражался чей-то резкий профиль, будто высеченный из камня. С суровым выражением бровей он просматривал фотографии с места происшествия, которые ему подавал кто-то из подчиненных, и время от времени бросал короткие реплики.
Но болтливым его назвать было нельзя, поэтому и отвечал он крайне редко, почти никогда.
Судя по всему, сейчас он направится прямо сюда.
Потому что тело находилось как раз слева от него.
И точно, в следующее мгновение ледяной взгляд Чжун Сюя пронзил толпу и встретился прямо с его глазами.
— ... — Чжун Сюй явно замер, и шаги его, направленные сюда, стали чуть быстрее.
— Это ты?
— ... — отозвался Тань Шу. — Давно не виделись.
— Что ты здесь делаешь?
— У меня есть знакомый, который работает в исследовательской группе по изучению мутаций. Я как раз живу поблизости, вот и зашел помочь ему по поручению, — на ходу соврал Тань Шу. — Этот парень...
— Вот как. — Чжун Сюй на секунду выпал из реальности, боковым зрением заметив, что на Тань Шу сегодня надеты тончайшие очки: изящная тонкая серебряная оправа пересекала длинные уголки глаз и легко держалась за ушами.
И этот мерцающий то тут, то там свет порой словно скрывал немало неуместных шрамов.
Но выглядело это неожиданно утонченно.
Услышав последние слова Тань Шу про ребенка, Чжун Сюй поднял глаза:
— Ты знаком с ним?
— Нет, просто друг младшего брата.
— И что в итоге?
Тань Шу мысленно обвел пальцем шею трупа в воздухе:
— У него на шее четкий след от укуса. Обычный человек таких повреждений нанести не смог бы, это дело рук Инородного вида.
Голос Чжун Сюя звучал холодно, но те, кто хорошо его знал, наверняка уловили бы, что тон он старался сделать как можно более мягким.
— Очень профессионально.
— Польщен, — вежливо отозвался Тань Шу. — Однако этот след...
...Чжун Сюй посмотрел на него.
— Что?
— Да до чего же очевидно, — произнес Тань Шу. — У Инородных видов нет никакой логики поведения. Может, просто взбрело в голову, сорвался с цепи — для вас это, по идее, даже к лучшему.
Чжун Сюй невольно перевел на него взгляд.
Как раз в этот момент Тань Шу вкатил носилки внутрь, встречный ветер взъерошил его волосы, и несколько тонких прядей со лба упали на край очков, пересекаясь со светлыми зрачками. С ракурса Чжун Сюя были отчетливо видны каждая его угольно-черная ресница.
Услышав вторую половину фразы, Чжун Сюй слегка поморвился, ощущая легкий внутренний дискомфорт:
— К лучшему?
Тань Шу неторопливо пояснил:
— Собака укусила человека — собаку убивают, Инородный вид укусил человека — Инородного вида убивают. С тварью разобраться проще, чем с человеком, я всегда так считал.
— Ты так сильно ненавидишь Инородные виды?
Кто бы мог подумать, что после этих слов на губах Тань Шу появится легкая улыбка, а свет вокруг радужки чуть расширится:
— Смотря в каких случаях.
— За исключением умных и тех, кто не кусается, — добавил Тань Шу. — И маленьких некусаных собачек тоже.
Выражение лица Чжун Сюя ничуть не изменилось, он лишь спросил:
— Почему?
— Два вопроса, ты какой имеешь в виду?
— Первый.
— Хм... Почему я ненавижу Инородные виды, да? — Тань Шу задумчиво протянул. — Как тебе лучше это объяснить... Уж лучше бы ты задал мне второй вопрос.
Каков был второй вопрос? — подумал Чжун Сюй. С какой стати его вообще волнует, кусается собака или нет.
— Ладно уж. — Тань Шу просто пошутил, но отвечать все равно пришлось. — Хочешь, я расскажу тебе небольшую историю?
— Прямо здесь?
Тань Шу постучал по носилкам и улыбнулся:
— Думаю, он не против.
Глава 7. Ворона
— ... — сказал Чжун Сюй. — Говори.
Тань Шу заговорил так, будто читал сказку:
— Жил-был на свете один Инородный вид.
Чжун Сюй перебил:
— Инородный вид?
— Не перебивай, — с досадой произнес Тань Шу. — Слушать будешь или нет?
Чжун Сюй был вынужден ответить:
— Продолжай.
Тогда Тань Шу продолжил:
— По неким особым причинам у этого Инородного вида частично сохранилось человеческое сознание. Он умел имитировать привычки людей и делал это безупречно... Именно поэтому убийство превратилось в пустяковое дело. На то, чтобы перебить всех родных и близких, у него ушло всего тридцать секунд.
Эта ничтожно малая единица времени — тридцать секунд — в сочетании со словом убийство источала холод, который просачивался изнутри и обволакивал кожу, заставляя содрогнуться от ужаса.
Чжун Сюй как-то слышал, что лет десять назад в одной из лабораторий, занимавшихся изучением эзотерических способностей, произошел серьезнейший медицинский инцидент. Настолько серьезный, что о нем было строго-настрого приказано молчать.
Крупные СМИ и новостные репортажи, словно брошенный в озеро камень, подняли брызги, которые тут же исчезли, безжалостно подавленные чьей-то невидимой, но могущественной рукой.
Но неизвестно почему, шлейф тех мрачных событий тянулся до сих пор, и в наши дни от них не осталось даже следа на рукаве.
Так с чего вдруг Тань Шу заговорил об этом?
Чжун Сюй осторожно поинтересовался:
— Так ты ненавидишь Инородные виды?
— Не совсем так. — И наоборот, Тань Шу опроверг его слова. — К тому же, ты, пожалуй, слишком четко проводишь грань между любовью и ненавистью.
— Каждый относится к своим привязанностям по-разному. Например, кто-то любит свиней: содержать их — любовь, есть их — тоже любовь. А цветы? Между вечной красотой и красотой мимолетной есть лишь разница в том, сорвать их или не срывать. Так что в большинстве случаев разница заключается лишь в формах, методах и личных ощущениях, а вовсе не в силе любви или неприязни.
Чжун Сюй нашел эту софистику несколько странной, но последовал за ходом его мысли:
— И что дальше? Что было в твоей истории?
— А продолжения нет, — ответил Тань Шу. — Он умер.
— Как умер?
Тань Шу предложил:
— А угадай?
Чжун Сюй стоял на месте, не пытаясь проверять правдивость этой полуночной страшилки, да и привычкой разгадывать загадки он явно не обладал, поэтому лишь холодно бросил:
— Довольно специфические у тебя хобби.
На мгновение лицо Тань Шу исказилось — точь-в-точь как заевший кадр на старой фотографии. Но стоило сероватому изображению дрогнуть и рассеяться, как он снова обрел свой мягкий и кроткий вид.
Чжун Сюй порой совершенно не понимал этого человека: от него вечно исходило какое-то ускользающее, зыбкое ощущение дистанции. К тому же он вечно появлялся в самые неожиданные моменты и в самых непредсказуемых местах.
— Это про тебя или про твоего друга?
Тань Шу:
— Что?
— Главный герой твоей страшной истории, — Чжун Сюй слегка опустил взгляд, глядя на него. — Кто он?
— Тебе это так важно?
— Неважно, — отозвался Чжун Сюй. — Просто этот вопрос вызывает у меня куда больше любопытства, чем предыдущий.
— ...Прости, я и не думал, что эта история вызовет у тебя такой интерес, — Тань Шу моргнул. — На самом деле она выдуманная, никакого главного героя не было.
Сказав это, он не стал больше прощаться с Чжун Сюем, а вместо этого махнул рукой полицейским за заградительной лентой.
— Стоять.
Приказ Чжун Сюя возымел мгновенное действие, и Тань Шу замер на месте.
Альфа поднял руку, указывая на черный джип, и произнес:
— Тот человек — твой друг?
http://bllate.org/book/28389/3431383
Готово:
