Он шагнул в дом первым. Гостиная была пуста, и он облегченно выдохнул.
Чжан Пин затащил мешок в угол гостиной и окинул взглядом комнату:
— У тебя что, телек для призраков работает?
Если бы Хуань жил в каком-нибудь фэнтезийном мире, он бы в худшем случае оказался духом домашнего очага, а вовсе не призраком.
Цзян Нин потрогал раскаленный корпус и нажал кнопку выключения:
— Черт, обжигает, уходя из дома забыл выключить.
Чжан Пин причмокнул:
— Ох, вода есть? Налей мне стаканчик.
— Есть, ты прям как у себя дома, будто и не уходил никуда.
Цзян Нин прошел на кухню, достал миску и вложил в нее полиэтиленовый пакет с едой. Затем вернулся в гостиную, вытащил из-под журнального столика чашку, ошпарил ее кипятком и только после этого налил гостю полный стакан.
— Мы друг друга стоим, не ты ли заставил меня тащить целый мешок картошки?
Чжан Пин взял воду и, надув щеки, попытался ее остудить.
— Ладно-ладно, хватит стоять, присядь на минуту, — с дежурным видом бросил Цзян Нин.
Дождавшись, пока Чжан Пин сядет и сосредоточенно принявшись прихлебывать горячую воду из чашки, он ускорил шаг и сделал круг по квартире, пока наконец не заметил в темном туалете пару сияющих глаз.
Цзян Нин плотно прикрыл дверь и прошептал:
— Ты чего в туалет-то спрятался?
— Ближе всего было, — Хуань моргнул.
Оба находились в собственном доме, но вели себя как две пугливые мыши, воровато и украдкой.
Мышь по фамилии Цзян потрепала по макушке другую мышь своего вида:
— А ты у меня сообразительный, понял, к чему я клоню.
— Ещё бы, — Хуань надул губы. — Ой, кстати, зачем ты привел кого-то?
— Позже объясню.
Цзян Нин вышел из мрачного туалета и пару секунд подумав, включил там свет. Теперь в укрытии Хуаня не была сплошная темнота.
В гостиной было светло, и без всякого освещения всё отлично просматривалось.
Чжан Пин и впрямь жутко хотел пить: не меняя позы, он продолжал усердно прихлебывать горячую воду.
— …В чайнике на столе есть остывшая кипяченая вода, разбавил бы кипяток.
Цзян Нин ударил себя ладонью по лбу.
— Раньше не мог сказать?
Чжан Пин долил наполовину холодной воды и наконец жадно осушил чашку теплого питья.
— Ты тоже не спрашивал.
Цзян Нин зашел на кухню и легонько коснулся двумя пальцами края пакета: еще пара минут, и горячие блюда превратятся в холодные закуски.
— Напился — ступай к бабушке, составь ей компанию, — подгонял он.
— Так спешишь?
Чжан Пин подошел к кухонной двери и недобро улыбнулся:
— А порцию-то на двоих купил. И правда кого-то прячешь?
— Проваливай.
Цзян Нин слегка толкнул его в грудь.
Чжан Пин даже не шелохнулся, встав как стена:
— Чего скрывать-то? Где матушка-наставница?
— Не дури, у меня аппетит зверский, ем за двоих.
Цзян Нин нахмурился, его голос прозвучал холодно, словно он констатировал непреложный факт.
Чжан Пин понял, что шутка не удалась, а продолжать — лишь зря злиться, и поплелся к выходу:
— Тц.
— Тц-цц-ц, в таком возрасте, а столько желчи.
Цзян Нин проводил его до двери, глядя на его удаляющуюся зигзагообразную спину:
— Завтра не выходи на точку, пусть бабушка отдохнет, слышал?
— Тц, услышал, только и знаешь, что командовать.
Получив ответ, Цзян Нин решительно захлопнул дверь с оглушительным грохотом.
— Ты… — Чжан Пин посмотрел на закрытую створку, собираясь что-то сказать, но так и замолчал.
Внутри квартиры Хуань высунул голову из туалета, словно улитка рожки: убедившись, что угрозы нет, он тут же вышел наружу.
— Давай ужинать.
Суетясь между кухней и гостиной, Цзян Нин расставил тарелки и миски на столе и наконец перевел дух.
— До чего же приставучие нынче пошли дети, — пожаловался он, усаживаясь за стол и зачерпывая ложкой рис.
Хуань тоже сел напротив:
— Кто просил тебя тащить его сюда?
— Накупил слишком много, одному не унести.
Хуань бросил косой взгляд на мешок в углу:
— И что там набито?
— Картошка.
Хуань искренне его не понимал:
— На кой черт столько картошки? Голодомор же не на дворе.
— Ты любишь ее, — с абсолютно серьезным видом ответил Цзян Нин.
Хуань замер. Оказывается, стоило ему обмолвиться о любви к какому-то блюду, как это мгновенно материализовалось в таком количестве.
На лице Хуаня мелькнуло недовольство:
— Перевод продуктов.
— Никакой не перевод. «Меч и тень» смотрел?
Цзян Нин внезапно осенило.
Хуань кивнул. Когда он коротал время в лавке, бездельничая за прилавком, то то и дело пялился в телевизор, так что, конечно, смотрел.
Цзян Нин воодушевленно затараторил:
— Картошка отращивает крылья и превращается в маленькую фею… как её звали… Хуа Ин, кажется?
— Детский сад, какая глупость, — с презрением бросил Хуань. — Твоя картошка не превратится в фею, она только прорастет и станет ядовитой.
Цзян Нин не рассердился и доброжелательно улыбнулся уголками губ:
— А ты откуда знаешь, что проросшая картошка ядовитая?
— Я, конечно, не учился в школе, но не слабоумный же, элементарные бытовые знания имею.
С этими словами Хуань подцепил палочками кусочек курицы с картофелем, откусил и тут же замер:
— Ужасно соленая курица.
— Ха-ха-ха.
Цзян Нин прикрыл рот рукой, смеясь и поясняя:
— Я-то сначала думал, что это говядина. Наверное, тушеную курицу нарезали кубиками.
— Ха, ну и сюрприз.
Хуань схватил стакан и сделал большой глоток воды, забивая соленый привкус во рту.
— Ты ешь с рисом, тогда не будет казаться соленой.
Цзян Нин наложил мясо горкой поверх риса и отправил в рот всё вместе.
— Попробуй так.
Хуань последовал его примеру и съел небольшой кусочек:
— И правда намного лучше.
— Вот видишь, кушай побольше.
— Угу.
Хотя стряпня бабушки Чжан Пина ничем особо не примечалась на вид, на вкус оказалась на удивление приятной. Миска Цзян Нина опустела в мгновение ока, и теперь, наблюдая за тем, как ест Хуань, он и сам съел больше обычного.
Подперев голову рукой, Цзян Нин улыбнулся:
— Ну как? Вкусно же? Бабушка того парнишки готовила.
— Неплохо. Судя по возрасту, он твой ученик?
Хуань взял салфетку и стер с губ прилипшие рисинки и капли соуса.
— Ага. Забавный пацан, — помолчав, Цзян Нин добавил: — И сил у него немало.
Хуань хмыкнул:
— Эксплуатируешь ученика, заставил тащить такую тяжесть наверх.
Хуань содрал целлофановый пакет с миски и швырнул его в мусорное ведро, которое уже едва не трещивало по швам от отходов.
— У него дури накопилось девать некуда, — вспомнив, как легко тот толкнул его и отправил на землю, с досадой произвел Цзян Нин.
Бросив взгляд на переполненное ведро, он завязал пакет узлом:
— Оставь у двери, я всё равно собирался выбросить по пути.
-
Тяжелые облака заслонили солнце, лишив его знойной ярости и оставив лишь струяться тусклым, холодным светом.
Цзян Нин бросил мусор в бак, над которым крутились тучи мух, после чего с крайней неохотой направился туда, где уже бывал.
Лю Люан, словно бессменный игровой NPC, занимался тем же самым делом, что и в тот раз: закинув ногу на ногу, он восседал на низком табурете и лузгал семечки.
— Учитель Цзян, пожаловали. Сегодня опять за той же дрянью? Только зря пришли, не купите больше, этот щенок неизвестно за кем увязался.
Купихвост твой дремучий.
Внешне Цзян Нин оставался невозмутим, но мысленно покрыл собеседника трехэтажным матом. Сжав зубы, он справился с голосом:
— Не за этим пришел. Ты вообще в курсе, что подобные вещи незаконны и наказуемы?
Лю Лян выплюнул шелуху прямо под ноги Цзяню. Семячки шмякнулись на его черные сандалии, разлетевшись в считанных миллиметрах от пальцев ног.
Лю Лян ухмыльнулся:
— Да ты же сам соучастник. Чего это ты после всего кушаешь из чужой кормушки, да мать хаешь?
— ?
Челюсти Цзян Нина заскрежетали. Сделав шаг назад, он попытался оправдаться:
— Я в тот день ничего не делал.
— Ладно-ладно, — от улыбки Лю Ляна по спине побежали мурашки. — Тогда зачем пожаловали?
Цзян Нина передернуло от омерзения. Прикусив изнутри щеку, чтобы заглушить отвращение, он процедил:
— Купить лунные пряники.
— Сразу бы так, а то напустил туману, я уж думал, ты пришел точку громить.
Лю Лян поднялся на ноги, обнажив в жуткой улыбке ряд желтых зубов.
Его оскал напоминал хищного демона, пожирающего плоть и кровь. Стоило Цзян Нину закрыть глаза, как в памяти всплывало гнусное зрелище: этот ублюдок, впившийся клыками в шею Хуаня.
Как сильно Цзян Нин жаждал схватиться за нож и покромсать эту свинью! Не будь его, матушка Хуаня никогда бы не опустилась до грязи в этом грязном захолустье, они с сыном не провели бы годы в разлуке и не прозябали бы по темным углам. Их жизни должны были быть светлыми и чистыми; они бы тревожились из-за поступления в вузы, поиска работы и повседневной суеты, а не плели изощренные интриги, не сжигали дотла все душевные силы и не ставили на кон абсолютно всё лишь ради того, чтобы вырваться отсюда.
Ярость ударила в голову, заставив пальцы Цзян Нина сжаться в кулаки. Шагнув следом за Лю Ляном, он со всего размаху врезал тому в спину.
— Мать твою, сукин сын, охерел со спины заходить?!
Лишь услышав яростный вопль Лю Ляна, он пришел в себя. Агрессивная физиономия противника уже маячила прямо перед глазами, и тяжелый кулак угодил прямо в угол глаза Цзян Нина.
Зажав левый глаз рукой, Цзян Нин отшатнулся.
Хотя он и был человеком образованным, слабаком его не назовешь. У него хватило бы навыков для драки с Лю Ляном, но устраивать побоище он не собирался. Больше поддаваться слепым эмоциям он не желал: если Лю Лян хоть в чем-то заподозрит неладное, что тогда станет с Хуанем?
Он убрал руку от лица:
— Хозяин Лю, я просто не стерпел вашей клеветы.
— Клеветы? Чего ты ломаешься?
Лю Лян не собирался оставаться в долгу и, намереваясь вернуть удар с процентами, снова замахнулся.
Но то, что Цзян Нин не отвечал ударом на удар, вовсе не означало, что он позволит колотить себя безнаказанно.
Его левая рука молниеносным движением тисков вцепилась в правое запястье Лю Ляна, а большой палец надавил на уязвимую выемку в кости. Кулак Лю Ляна по инерции продолжал движение, но тут же безвольно согнулся и повис. Воспользовавшись моментом, Цзян Нин грубо дернул его за руку, заломив ее за спину.
— А-а-а… — из сжатых зубов Лю Ляна вырвался сдавленный стон.
— Сам нарываешься на неприятности, — Цзян Нин нарочно надавил сильнее, опуская его руку еще ниже.
— Пусти, а то полицию вызову!
— Это ты-то преступник против закона смеешь о полиции заикаться? — гневно бросил Цзян Нин и вдобавок от души наступил ему на ногу.
Лю Лян глухо застонал. Поняв, что грубой силой Цзян Нина не взять, он тут же перешел на елейный тон:
— Учитель Цзян, ладно-ладно, считайте, я соврал. Прошу прощения!
— Прощения? — Цзян Нина передернуло от злости.
Если бы извинения решали всё, зачем тогда нужна полиция? Не бойся он втянуть во всё это Хуаня, этот нелегальный притон уже давно бы накрыл отряд стражей порядка.
— Да-да-да! Вы же вроде лунные пряники хотели купить? Выбирайте в лавке всё, что душа пожелает! — заискивающе заулыбался Лю Лян, задирая голову.
Цзян Нин обвел взглядом заставленные всяким хламом полки: кроме крепкого алкоголя и сигарет, на которые действовал строгий контроль, вокруг лежала сплошная дешевая контрафактная пакость. От этого зрелища у него едва не потемнело в глазах.
http://bllate.org/book/28377/3430123
Готово:
