Глава 1. Битва у Громового Пруда
После битвы у Громового Пруда в какой-то из вечеров Цзяо пришёл в сознание.
Он повел глазами и сквозь растрёпанную чёлку смутно разглядел, что находится в какой-то горной долине. Вокруг царил полный разгром: каменные стены были разбиты, а деревья обуглены.
Это случилось из-за остаточной воли от падения — когда они катились вниз вместе с Золотым Драконом.
Одно лишь дыхание дракона способно выжечь тысячу ли. Видимо, он всё-таки проявил беспечность.
Вспоминая поединок с той огромной золотой рептилией, Цзяо понял, что за всю тысячу лет своего владычества в Мире Демонов его впервые заставили дойти до взаимного уничтожения.
Он свирепо скрипнул зубами: еще чуть-чуть... оставалось всего мгновение, и он уничтожил бы рыбий народ из Пещеры Байчуань! Завладел бы сокровищем — Жемчужиной Раковины, чтобы поднять свою культивацию на пятьсот лет! Но теперь...
Всё тело пронзила тупая боль от ударов молний, в истощенном теле больше не ощущалось ни капли культивации, конечности не слушались, а внутренние органы, судя по всему, были повреждены.
Небо клонилось к закату, тучи заволокли макушку неба, собираясь пролиться дождем, но он был не в силах даже приподняться и сесть.
Ощущение тяжелых ранений было скверным. Теперь, не говоря уже о Золотом Драконе, любой ничтожный демон с крошечным сроком духовной практики мог легко лишить его жизни.
Даже если бы он смог, волоча искалеченное тело, добраться до своей обители, чтобы залечить раны, на восстановление тысячелетней культивации потребовалось бы слишком много времени. Если уж превращаться обратно в беспомощного никчемного слабака, который целыми днями дрожит от страха и прячется по углам, то лучше бы в него напрямую ударила Небесная Кара — и то было бы куда легче.
Что же делать?
Если бы он знал заранее, что та рыбячья матушка из Пещеры Байчуань крутит шашни с Золотым Драконом, он бы не стал так опрометчиво заявляться к ним. Будучи цзяо, он совершенствовался ради того, чтобы пройти превращение в дракона и стать божеством. Он столько веков вкладывал силы в свое развитие, с таким трудом окреп настолько, чтобы превосходить в обличье цзяо стаюрожденных истинных драконов, но никак не ожидал столкнуться с единственным оставшимся во всем подлунном мире Золотым Драконом.
Всякий, кто обладает столь мощной силой и связан с родом Судьбы, в эпоху потрясений и угрозы вымирания крови получает особую милость Небесного Пути. К тому же линия Золотых Драконов сама по себе была королями среди драконов, и даже он не осмелился бы легкомысленно задирать противника.
Цзяо с трудом повернул голову и принялся внимательно осматриваться.
Сперва он убедился, что полностью лишился культивации, затем испытал сильнейшее отвращение от одной мыслей о том, что придется «начинать всё с чистого листа», но, поразмыслив так и этак, решил, что умирать вот так просто нельзя.
Иначе как же месть? За эти раны обязательно нужно с кого-то спросить!
Золотой Дракон нанес ему столь тяжкий вред, так что эта вражда теперь на века.
Если не отомстить за обиду, он наверняка и на смертном одре глаза не сомкнет.
Он помнил, что сорвался вниз вместе с тем Золотым Драконом. Если вдруг тот всё еще неподалеку, то в его нынешнем состоянии не окажется ли он легкой добычей?
При этой мысли он заметил неподалеку справа чью-то лежащую фигуру.
Он принюхался и уловил в воздухе едва заметный аромат дракона, точь-в-точь такой же, как от той золотой твари.
Цзяо сначала испугался, а следом обрадовался: Золотой Дракон был где-то рядом, но при этом тоже тяжело ранен, судя по всему, не легче его самого.
Раз уж он пришел в себя первым, то если ему удастся сожрать Золотого Дракона, драконья ци проникнет в его тело, и это определенно поможет залечить раны — глядишь, даже культивация вернется.
В глубине его темных глаз промелькнула жадность. Согнув пальцы, Цзяо изо всех сил пополз туда, где упал Золотой Дракон. Его ноги были поражены молнией во время битвы и давно уже не могли выдержать его вес.
Но сколь бы тяжелыми ни были раны, они не могли сравнить с искушением сожрать Золотого Дракона.
Лишь бы съесть его!
Лицо Цзяо исказилось от боли наполовину, а на другую половину — от безумной радости. Он и раньше слышал о преданиях про пожирателей драконов и даже сам поглотил немало представителей Рода Драконов, но как те жалкие создания могли сравниться с этим?
Быть может, сегодняшним днем суждено свершиться тому самому шансу на превращение в дракона, которого он ждал тысячелетиями.
Глядя на дракона, Цзяо чувствовал, что с каждым продвинутым вперед метром его тело будто разрывают на части. Стиснув зубы, обливаясь холодным потом, он видел, как огонек в его глазах разгорается всё ярче.
Золотой Дракон был уже близко.
Сильная вера придавала Цзяо сил, и преодоление столь короткого расстояния заняло у него целых полчаса. Наконец... он коснулся уголка одежды Золотая Дракона, а боковым зрение заметил на собственных руках проступающую черную чешую, покрытую обуглившимися следами от ударов молнии.
Его раны были настолько тяжелыми, что даже истинное обличье готово было вырваться наружу.
— Кхм... — распластавшись на земле, Цзяо издал слабый стон. Его пальцы всё так же судорожно сжимали край чуждой ткани. Спустя мгновение, немного переведя дух и тяжело дыша, он снова собрал остатки сил и взобрался на тело Золотая Дракона.
Этот дракон, способный взмывать в небеса и уходить под землю, столь любимый Небесным Путем, сейчас безмятежно и бесчувственно был без сознания, к тому же... он уже никогда не проснется.
Полулежа на человеческом теле Золотого Дракона, Цзяо скривил губы в жуткой улыбке и уже собирался запрокинуть голову, превратить её в голову цзяо и проглотить его целиком — как вдруг лежащий внизу дракон резко открыл глаза. В бледно-золотых зрачках сверкнул пронзительный холодный свет, слившийся в острейшее, смертельно опасное лезвие, устремленное прямо на Цзяо.
Цзяо: «...»
Лицо Цзяо слегка изменилось, и прежде чем он успел увернуться, его перевернули и прижали к земле.
Он выкрикнул:
— Отпусти меня!
Нет, он вовсе не хотел умирать!
Золотой Дракон прищурился и прижал его руку, собиравшуюся нанести удар исподтишка:
— Ты кто такой? Что это за место?
Цзяо остолбенел. Хотя он чувствовал неладное, нынешнее опасное положение заставляло его лишь отчаянно брыкаться:
— Убери руки!
Золотой Дракон не только не ослабил хватку, но и сжал её еще сильнее, ухватив за горло.
Когда уязвимое место оказалось в чужой власти, Цзяо мгновенно замер. Страх перед лицом близкой смерти заставил его слегка задрожать — им владели одновременно и горечь от несбывшейся гибели, и крайняя, жгучая ярость. Он столько веков искал высшие техники и упорно совершенствовался ради того, чтобы стать божеством и пройти превращение в дракона. Раз уж его заветное желание не исполнилось, как он мог с этим смириться!
Видя, что тот угомонился, Золотой Дракон бесстрастно окинул взглядом лежащего под ним демона.
Кожа Цзяо была невероятно белой, но не той нежной белизной, что присуща женщинам, а мертвенной бледностью, источающей глубокую злобу. На его лбу едва заметно проступала черная чешуя, а в уголках рта запеклись алые следы крови от тяжелых ранений. Столь сильный контраст цветов придавал его облику нечто пугающе прекрасное. А вот пара угольно-черных глаз казалась на удивление живой: будучи полностью укрощенным, он лишь бесполезно таращился на обидчика, не смея высказать накопившийся гнев.
Золотой Дракон произнес:
— Ты ранен.
Это был очевидный факт, к тому же эти ранения он получил явно по его же милости! Цзяо едва сдерживался, чтобы не разразиться проклятиями, но если бы он действительно выругался, у него, пожалуй, не осталось бы и шанса на выживание.
Цзяо ответил:
— Ты тоже ранен.
Золотой Дракон ничего не сказал.
Цзяо изо всех сил постарался сохранить невозмутимый вид:
— Громовой Пруд ведет в Мир Смертных, а эти места столь пустынны, что здесь почти нет духовной энергии. Не стоит продолжать битву и усугублять раны. Как насчет того, чтобы сегодня мы...
...уступили друг другу, залечили раны и сошлись в поединке в другой день?
Он не успел договорить, как Золотой Дракон ослабил одну руку, схватился за лоб и нахмурился.
Золотой Дракон спросил:
— Громовой Пруд? — Он покачал головой. — Звучит знакомо.
Сердце Цзяо яростно заколотилось. Связав это с вопросами, которые тот задавал сразу после пробуждения, он мысленно выстроил совершенно абсурдную догадку.
Он попытался сделать голос как можно спокойнее:
— Цзинь Мин... Тц, с тобой всё в порядке?
Золотой Дракон снова перевел на него взгляд и произнес:
— О? Это мое имя?
Воздух на мгновение замер.
Цзяо глубоко вздохнул, подавляя внутреннее ликование, и изобразил на лице крайнее удивление:
— Ты что, ничего не помнишь?
В его взгляде промелькнула фальшивая тревога.
Золотой Дракон, казалось, попытался вспомнить, но спустя долгое время покачал головой с видом сдачи позиций:
— В голове пусто.
Догадка подтвердилась. Опустив глаза, Цзяо внешне казался смиренным, но в голове его уже пронеслись мириады мыслей.
Ситуация круто изменилась — небеса не хотели его смерти!
Возможно, какой-то из разрядов молнии в Громовом Пруду повредил этому дракону мозги, а может, он приложился головой при падении, но так или иначе, прямо сейчас Золотой Дракон потерял память!
В то же время Цзяо находил это невероятным. Испытывая смесь недоверия и сомнений перед лицом столь внезапного поворота судьбы, он испуганно протянул руку и ухватил Золотого Дракона за запястье.
Тело Золотого Дракона напряглось, словно он о чем-то размышлял.
— Цзинь Мин, — смягчил голос Цзяо. — Ты сжимаешь мое горло, мне некомфортно.
Золотой Дракон немного ослабил хватку и глухо спросил:
— Ты знаешь меня? Как тебя зовут?
Цзяо на миг замер. Вовсе не по какой-то особой причине — просто прошло столько времени, что обитатели Мира Демонов обычно обращались к нему с почтением, а враги звали не иначе как Черный Цзяо или Дракон Демонов. Его истинное имя уже много лет не срывалось ни у кого с уст, и теперь, когда его внезапно спросили об этом, он сперва даже не захотел произносить его вслух.
— Линьюань. — Он родился у бездны, поэтому и выбрал себе такое имя.
— Линьюань, — бормоча, повторил Золотой Дракон. Подумав добрую половину дня, он медленно разжал пальцы, отпустив его, и спросил: — Что... со мной случилось?
В глазах Цзяо мелькнул огонек. Убедившись, что Золотой Дракон действительно страдает амнезией, он тут же принялся строить планы.
В настоящий момент он был тяжело ранен, и о победе в открытом столкновении не могло быть и речи. Напасть исподтишка... с его нынешним состоянием он вряд ли на это способен. Это место соединялось с Громовым Прудом, время от времени здесь буйствовали остаточные раскаты небесных молний, так что на тысячу ли вокруг вряд ли оставалось хоть одно живое существо. Чтобы исцелиться, ему, судя по всему, придется положиться на Золотого Дракона.
К тому же... стоило мысли о пожирании дракона зародиться в голове, как её уже стало невозможно подавить. Быть может, сегодняшний день еще не принесет ему окончательного успеха, но он мог хотя бы временно приручить этого дракона, а когда немного окрепнет — выгадать момент и сожрать его!
Лицо Золотого Дракона помрачнело:
— Почему ты молчишь?
Цзяо закрыл глаза и вздохнул:
— Ты даже меня не помнишь. Мы с тобой были братьями, полагающимися друг на друга. На этот раз мы рискнули ради прохождения через скорбь Громового Пруда, и вот ты наконец сбросил шкуру цзяо и превратился в дракона... Кх-кх, это стоило... это стоило моих долгих трудов. Если ты потерял лишь часть воспоминаний, то это еще не такая большая плата.
Золотой Дракон слегка тронут:
— Мы с тобой братья?
Цзяо кивнул и, не тратя больше сил на поддержание человеческого облика, явил свой черный хвост цзяо.
Золотой Дракон замер, какое-то время тупо глядя на огромный черный хвост, а спустя мгновение повернулся на бок и тоже обнажил собственный хвост.
Тот был сплошь усыпан золотой чешуей и оказался по меньшей мере в полтора раза шире хвоста Цзяо.
Слабым голосом произнес Цзяо:
— Видишь? Хоть я и остался в прежнем обличье, но видя, что ты преуспел, я ни о чем не жалею.
Сказав это, он поспешно убрал хвост и снова превратился в человека с ногами.
— ...
Заметив его странности, Золотой Дракон поднял его с земли, притянул к себе, позволяя опереться о свою грудь, и проговорил:
— Ты слишком тяжело ранен.
Сердце Цзяо бешено заколотилось — ощущение, что его тело сковывает дракон, было поистине скверным: противник мог легко разорвать и искромсать его на куски. Однако ему приходилось подавлять этот страх, изо всех сил делая вид, что он расслаблен, дабы не выказать настороженности и не вызвать подозрений.
http://bllate.org/book/28356/3428166
Готово:
