Будь то купленная специально кола без сахара или влажная салфетка для рук, которую подавали в любой момент — стоило Жун Ци лишь подумать об этом, как всё это тут же оказывалось перед ним.
Всё было точь-в-точь как в тот вечер много лет назад, когда они собирались вместе поесть барбекю.
Но так казалось только Сяо Хэ.
Радость от встречи со старым другом всё равно не могла заглушить внутреннюю тревогу Жун Ци. Аппетита у него не было, он лишь ради приличия съел пару кусочков, а остаток вечера был вынужден переключать внимание на пустые разговоры.
Гуань Мушань видел насквозь его привычную мягкую маску и понимал, чем именно тот тревожится, но мог лишь молча сидеть рядом, изредка вставляя пару дежурных фраз, чтобы поддерживать видимость непринуждённой беседы.
— Грабеж! На помощь, грабят!
Внезапный крик оборвал внешне гармоничные воспоминания о прошлом.
Следом за ним мимо узкого прохода рядом с ними промелькнула тёмная тень.
Это место пряталось в глубине небольшого переулка — простенькая забегаловка, где хоть и готовили по-настоящему аутентично, но из-за ветхости окружающих кварталов вечно хромала безопасность.
— Я за ним, ты перережь путь, Сяо Хэ — звони в полицию.
Гуань Мушань отреагировал молниеносно. Сохраняя хладнокровие, он тут же отдал распоряжения и немедленно бросился в погоню.
Жун Ци на самом деле даже не успел толком вслушаться в его слова — он лишь без колебаний перемахнул через стену, срезая путь, и с идеальной слаженностью намеревался заблокировать дорогу грабителю.
Пусть переулки и образовывали запутанный лабиринт, ближайшая развилка была всего одна.
Поэтому ждал он недолго — грабитель сам выбежал прямо на него, угодив в ловушку.
Грабитель оказался мужчиной средних лет без каких-либо боевых навыков, и Жун Ци почти без труда заломил ему запястье.
Он уже собирался сбить негодяя с ног, как вдруг тот резко замер и, словно отчаянно цепляясь за жизнь, выбросил мощную волну подавляющих феромонов.
Внезапное давление естемирующего природой пола заставило Жун Ци вмиг покрыться мурашками. Небывалое чувство невесомости вперемешку со страхом безо всякой причины рухнуло на него, начисто опустошив сознание.
Грабитель неожиданно оказался альфой.
И без того нестабильная железа зашлась в дикой агонии: она жгло, кипело и даже пыталось заставить тело отступить и покориться, а ноги сделались такими ватными, что он едва мог стоять на ногах.
— Ты омега?
Грабитель, заметив, что хватка ослабла, удивленно вскрикнул. Сначала он, увидев выдающиеся боевые навыки противника, уже собирался сдаться, но теперь снова с воодушевлением забился, пытаясь вырваться из путов.
— Заткнись!
Однако не успел он выдернуть руку, как раздался хриплый, низкий голос, а затем удар ребром ладони пришёлся прямо по шейным позвонкам, и грабитель потерял сознание.
Все звуки оборвались в один миг.
Жун Ци покачнулся назад и рухнул на землю, словно лишившись всех сил.
В темном и тесном переулке один человек распростёрся на асфальте, а второй прижался спиной к стене. Они оказались зажаты между двумя отвесными белыми стенами, создавая жуткое ощущение тесноты, в то время как над ними раскинулось бескрайнее ночное небо, навевая столь же жуткую пустоту.
При тусклом свете уличного фонаря, помимо пронзительного жужжания бьющихся о стены мошек, не осталось ни единого звука, кроме тяжелого, прерывистого дыхания Жун Ци.
Еще немного — и этот незнакомый альфа полностью подавил бы его, лишив даже способности к базовым инстинктивным реакциям.
Какая нелепость... И это всего лишь самый заурядный, ничем не примечательный альфа.
Жун Ци никогда еще не сталкивался с подобным односторонним, сокрушительным и разрушительным поражением.
Это можно было назвать полным отрицанием всех его усилий за последние двадцать с лишним лет жизни...
И окончательным крушением всех его иллюзий насчёт того, каково это — быть омегой.
Голова Жун Ци раскалывалась от боли. Не обращая внимания на бесчувственное тело валявшегося рядом мужчины, он лишь мертвенно опустил голову. Сердце сжало так, будто кто-то голыми руками вцепился в него изнутри; удушающая, мрачная атмосфера словно принуждала его склонить голову.
Всего за несколько коротких секунд густой воздух вокруг, казалось, полностью застыл.
Впопыхах подоспел Гуань Мушань.
Заметив лежащего без сознания грабителя, он на секунду замер, а уловив витающие в воздухе резкие феромоны, отталкивающие представителей одного пола, резко изменился в лице.
Он тут же перевёл взгляд на Жун Ци, с облегчением отметив, что грудь того лишь вздымается от учащенного дыхания и никаких других отклонений не наблюдается.
Однако не успел он выдохнуть, как внезапно встретился взглядом с парой погрузившихся во мрак зрачков.
Жун Ци молча поднял голову и уставился на него. Его темные, глубокие глаза напоминали воронку — затягивающую, засасывающую внутрь, источающую непонятную, смутную боль.
Он понимал, что сейчас просто не сможет объяснить Гуань Мушаню всю эту удручающую и жалкую сцену, да и бередить уже начавшие кровоточить раны не хотелось, поэтому он просто ждал, пока тот заговорит первым.
Но, к его удивлению, Гуань Мушань сохранил спокойное выражение лица и ничего не стал спрашивать.
Он медленно подошел к Жун Ци и протянул руку.
Жун Ци на полсекунды замер, а затем ухватился за эту руку, пытаясь встать с чужой помощью.
Однако последствия полового подавления еще не до конца отступили, и ноги Жун Ци по-прежнему не слушались — стоило ему подняться наполовину, как силы вновь оставили его, и он резко полетел вниз.
Гуань Мушань проявил поразительную расторопность: подхватив его за талию, он тут же опустился на одно колено, прижав всю верхнюю часть тела омеги к своей груди.
— Не надо...
В голосе Жун Ци еще звучал слабый воздух.
— Не показывай это посторонним.
Он оттолкнул плечо Гуань Мушаня, упрямо отстраняясь от поддержки.
А затем заставил себя подняться на ноги.
Закончив помогать полиции с расследованием, было уже около двух часов ночи.
По дороге в отель оба хранили молчание, погруженные в свои мысли, и никто не проронил ни слова.
Жун Ци неотрывно смотрел в окно автомобиля на мелькающие тени деревьев, размышляя, почему Гуань Мушань отреагировал на всё с таким спокойствием. Но, слегка задумавшись и вспомнив его прежнюю деликатность, граничащую с умением читать чужие мысли, он внезапно осознал причину этой невозмутимости.
Он тяжело выдохнул: пожалуй, было даже лучше, что Гуань Мушань сейчас ничего не заводил — самому ему совсем не хотелось обсуждать случившееся в столь поздний час.
Поэтому, доехав до отеля, Жун Ци ровным голосом бросил до встречи завтра и сразу направился в свой номер.
За один единственный день в нем накопилось столько тяжелых мыслей, что морально он чувствовал себя выжатым до предела. Вдобавок к этому железа, находившаяся и без того в переходном периоде, от пережитого стресса из-за давления альфы начала гореть и пульсировать еще сильнее, вызывая головокружение и заставляя весь мир кружиться перед глазами.
Жун Ци заставил себя выбросить всё из головы, наскоро принял душ и сразу же повалился на кровать.
Он нащупал на прикроватной тумбочке ампулу с Подавителем и уже собирался закатать рукав, чтобы сделать укол, как вдруг, не успев даже разорвать упаковку, отчетливо вспомнил слова Лань Дуе: чрезмерное использование Подавителя вызывает лекарственную устойчивость, и с каждым разом его эффективность будет только падать.
А ведь ему, судя по всему, в будущем придется прибегать к помощи Подавителей бесчисленное множество раз.
Поразмыслив немного, Жун Ци в конце концов положил ампулу обратно. В конце концов, он в отеле, чужие сюда не зайдут, и нужды маскировать феромоны нет никакой.
Рассудив так, он просто смирился с дискомфортом, уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза.
Вот только спустя десять минут лежавший рядом телефон, экран которого уже успел погаснуть, внезапно загорелся.
Это было сообщение от Гуань Мушаня: спишь?
Разумеется, ему никто не ответил.
Гуань Мушань стоял перед зеркалом в своем номере, вытирая полотенцем волосы, и смотрел на непрочитанную историю чата — на душе было неспокойно.
Он понятия не имел, как именно реагируют омеги на подавление со стороны альф и какими последствиями это грозит, ведь сам он никогда подобными грязными делами не занимался.
Он знал лишь одно: то, в каком состоянии Жун Ци находился в переулке, было из ряда вон выходящим. В последний раз подобную слабость он видел у него много лет назад, после того как тот получил огнестрельное ранение.
Но, помня избегающий взгляд Жун Ци и его задетую, хотя и не высказанную вслух гордость, Гуань Мушань так ни о чем и не расспросил.
Увидев, что ответа нет уже почти полчаса, он тут же направился к соседней двери и постучал в номер Жун Ци.
Стучал он негромко — этого было недостаточно, чтобы разбудить крепко спящего человека, но если тот еще не спал, то обязательно бы услышал.
Предсказуемо, Гуань Мушань не дождался никакого ответа.
Задерживаться он не стал: развернувшись, он спустился на первый этаж и попросил у администратора дополнительную карту-ключ.
И стоило ему открыть дверь номера Жун Ци, как в лицо ударил густой аромат ветивера.
Насыщенный, концентрированный, запертый в четырех стенах комнаты, он был настолько плотным, что у Гуань Мушаня слегка потемнело в глазах, и он невольно сглотнул слюну.
Гуань Мушань резко тряхнул головой, на цыпочках зашел внутрь и бесшумно прикрыл за собой дверь. Пройдя через прихожую, он увидел лежащего на боку и крепко спящего Жун Ци: половина его лица утопала в постельном белье, брови были сурово сдвинуты — вид у него был далеко не такой безмятежный.
Протянув руку ко лбу, он обнаружил, что температура была непривычно высокой.
По идее, Гуань Мушань должен был испытывать угрызения совести, ведь то, в каком состоянии оказался Жун Ци, напрямую касалось его самого.
Однако лицо перед ним было до того прекрасным, что на самобичевание просто не оставалось сил — прекрасным настолько, что даже морщинки нахмуренных бровей казались рябью на воде, тонувшей в уникальном и приятном аромате феромонов. К тому же сейчас омега был так уязвим и беззащитен, словно всем своим видом выражал немое приглашение.
Гуань Мушань никогда не подозревал у себя подобных наклонностей, но в этот момент его горло снова судорожно дернулось. Его взгляд скользнул с бровей на переносицу, а от переносицы — на губы; не отрывая глаз от открытых черт лица Жун Ци, он присел на край кровати.
Бессознательным движением он чуть отогнул постельное белье на шее омеги и в чуть распахнутом вороте рубашки увидел гладкий затылок — блокатор феромонов отсутствовал.
Тогда он чуть согнул суставы пальцев и легко коснулся кожи — та оказалась горячей.
Жун Ци во сне, хоть и находился в беспамятстве, от неожиданного прикосновения рефлекторно втянул голову в плечи.
Но отстраняться он не стал, напротив — неосознанно придвинулся еще ближе к Гуань Мушаню.
Гуань Мушань сам только что принял душ, и на нем тоже не было блокатора феромонов, а Жун Ци, очевидно, уловил запах его феромонов.
Притяжение между обладателями высокой совместимости и в обычное время непреодолимо, а в состоянии полудремы и затуманенного рассудка — тем более. С закрытыми глазами Жун Ци, ведомый запахом, постепенно подался вперед, прижавшись щекой к бедру Гуань Мушаня, а его руки крепко обхватили того за талию.
Внезапная близость застала Гуань Мушаня врасплох. Его тело мгновенно оцепенело, и он долгое время сидел в полном замешательстве, не зная, что и делать, пока наконец запинающимся голосом не выдавил:
— ...Жун Ци?
— М-м?
Жун Ци, всё еще пребывая во сне, сонно промычал в ответ.
Гуань Мушань блуждал взглядом, то закрывая, то открывая глаза, и обнаружил, что Жун Ци по-прежнему прижимается к его бедру.
Он глубоко вздохнул, понимая, что во всем виновато естественное половое притяжение между альфой и омегой.
Но, по крайней мере, в ходе этого короткого контакта лоб Жун Ци, казалось, перестал быть таким горячим.
http://bllate.org/book/28350/3427674
Готово:
